- Мистер Ротчестер, я очень прошу вас, - обращался я к профессору с грустью в голосе.
- Я еще не решил, распределение на практику - это вам не шуточки! - серьезно ответил мне он и помахал толстым пальцем у меня перед носом.
- А так? - я, чувствуя свое бессилие, выложил из кошелька несколько крупных хрустящих бумажек.
- Я вас не понимаю, обычно родители просят о том, чтобы их детей не посылали на практику, а вы…
- Ему нужен здоровый труд. Он, между прочим, сделал из обезьяны человека! Выберете самую сложную ситуацию, дыру, где нет баров, кафе и прочих увеселительных заведений, - ответил я толстячку и вышел из кабинета, довольный своей победой - теперь ему никуда не деться!

***
- Итак, - сиплым голосом проговорил мистер Ротчестер, - как вы знаете…
- Я засыпаю, - медленно протянул я своему соседу Эрику.
- По клубам надо меньше шляться. Учти, прослушаешь - списывать не дам! - прошипела Джессика мне в ухо с другого бока.
"Вот зануда! - подумал я, засыпая, - самый большой грех человечества - это занудство. Вот взять Джес, нашу старосту, что она из себя представляет? Девчонка, с противными скобами для корректировки зубов, очки, которые ей совсем не идут в купе с густой челкой, такой точно не до клубов - только сидеть тихо в своей комнате в общежитии и грызть твердый гранит науки".
- Знаете что, - продолжал мистер Ротчестер, - на вашем курсе сейчас идет отбор на практику, так вот есть несколько мест: Америка, Ирландия, Германия и... Италия, - последнее слово он произнес, чуть ли не с отвращением. - По решению нашего преподавательского совета в Америку отправляется Аманда Фокс, в Ирландию - Райли Джонс, в Германию - Джесика Стенли, а в Италию - Эдвард Каллен, - сказал профессор и прищурился. По залу раздались легкие смешки и присвистывания.
- Эй, Каллен, еще дрыхнешь? - толкал меня в бок Эрик, - тебя на практику взяли, в Италию едешь, везунчик!
- Что? Италия? Какая Италия? - бормотал я сквозь сон, - у меня внеплановые каникулы на Багамах, какая к черту практика?!
***
- Мистер Ротчестер, - крутился я вокруг профессора, словно назойливая муха, - но почему я? Неужели не нашлось других учеников? Я ведь пасу задних!
- Чего? - удивленно спросил он.
- Отстаю.
- А, понятно. Вот поэтому-то мы и решили отправить тебя на практику, втянешься в производство, устанешь, поймешь, что учиться легче и будешь одним из первых на курсе! Это своего рода эксперимент.
- Эксперимент? Я что, подопытный кролик?
- Скорее хомячок, - произнес профессор, подавив в себе смешок,- такой же неповоротливый и ленивый, но только в вопросах учебы, - сказал, как отрезал и скрылся за дверью входа на кафедру.
"Вот черт, - думал я и с силой стукнул по закрывшейся у меня перед носом двери, - и почему я? Послать отстающего ученика, это нонсенс! Что-то здесь не чисто!"

***
Домой я явился в плохом расположении духа. На замечание уборщицы я ответил весьма грубо: " Я здесь хозяин, и я решаю кидать мне туфли в угол комнаты или ставить в галошницу. Пыль лучше вытирай!" Проходя мимо комнаты отца, я заметил, что он с кем-то разговаривает по телефону и смеется. Давно такого не было, обычно, ему звонят только по работе, а сейчас нет. Мама, наверное, звонит с курорта. Она сейчас нежится на солнышке и объедается фруктами на своем собственном острове в Карибском море. Отец подарил ей на день рождение это райское местечко, из которого она готова не уезжать, хоть весь год, а с собственным самолетом переезд туда-сюда совсем не страшен. Хочешь в Лондон - вот вам личный самолет, хочешь на остров - можем отправить на личном вертолете. Мой отец сделал огромное состояние на производстве самолетов для Английских авиалиний, по разработкам отцовской компании был создан самолет для самой королевы! Так что в деньгах мы совершенно не нуждаемся и можем купить еще парочку островов. А не попросить ли денег у отца? Дать мистеру Ротчестеру, чтобы он поставил на мое место кого-нибудь еще?
- Пап, - произнес я тихо, стуча в створ открытой настежь двери.
- А, Эдвард, заходи.
- Пап, дай мне денег, а? - спросил я как пятилетний ребенок, который выпрашивает игрушку с мольбой в голосе.
- Зачем тебе? - равнодушно спросил отец.
- В университет отдать надо.
- Я плачу исправно за твое обучение, деньги за год вперед внесены. Что-то случилось?
- Просто, - мямлил я, не зная как сказать, - просто меня на практику посылают и я вот…
- Практика! - воскликнул отец, - это же отлично. Если тебе нужны деньги на билет не проблема.
- Деньги на билет? - удивился я, - но я никуда не еду!
- Конечно, - ответил он, сделав небольшую паузу, и я уже обрадовался, что все пройдет гладко, но тут отец закончил свою фразу, - конечно, не поедешь, ты полетишь!
- Да вы сговорились все? - злился я. - Хочешь, чтобы меня отправили в качестве бесплатного раба на плантации? Восемнадцатый век уже давно прошел, пап и сейчас свобода слова и действий. Я протестую! - мое негодование просто зашкаливало.
Отец долго смотрел на меня, а потом так хлопнул книгой по столу, которую до этого момента держал в руках, что раритетный чайный сервиз, стоявший на полке стеллажа в его кабинете, слегка задребезжал.
- Мне надоело твое разгильдяйство! Тебе в первый раз в жизни поручили важное дело, а ты… Ты трусишь. Ведь трусишь? Сказать маме, не поверит, засмеет, ее сын - вырос лентяем и трусом, прекрасный подарок. Так вот, слушай меня внимательно, самостоятельность проявляется в твоих действиях, а не в пустых разговорах, и если ты не поедешь на практику, то я лишу тебя всех денег, что давал тебе всегда без счету, ты будешь жить, как хочешь, самостоятельно и свободно и без денег. Ну что, билеты купить?
- Билеты, так билеты, - ответил я отчаянно.

***
Последующие три часа я старательно забивал чемоданы. Дорога мне предстояла дальняя и трудная. Частный самолет мне не прилагался к поездке, я должен был ехать стандартным самолетом Англии, и не в vip-отсеке, а в жестяной коробке вместе с обычными людьми. В чемоданы я сложил почти весь свой шкаф, который был набит бесчисленным множеством обуви и одежды, я взял все самое необходимое. В итоги у меня получилось три огромных чемодана и еще небольшой портфель забитый всякой мелочью. Собирался я неохотно, а Роуз, моя сестра, зудела целый вечер у меня под ухом, противно посмеиваясь. В конце концов, я не выдержал и "нагадил" ей. Смешал в ванной ее маску для лица со смесью сухого растворимого клея, надеюсь, эта маска прилипнет к ней теперь на всю жизнь и она больше не сможет скалиться своей "голливудской" улыбкой. Вечером я позвонил моему закадычному другу Эммету, решил пригласить его в бар.
- Привет, Эммет, - грустно поприветствовал я друга.
- Эд, это ты?! Как живешь?
- Пошли сегодня в бар прошмыгнемся, "повоем" наши любимые песни в караоке и напьемся с горя.
- Ты что! Ты Лорен не знаешь? Она меня убьет, сегодня я не могу никак, - обиженно ответил Эммет.
- Даже если лучшего друга ссылают в ссылку на три месяца?
- Ну, я, погоди…
В трубке раздался треск, шум, а потом появился едва слышимый голос Эммета:
"Да, котик, - послышалось в трубке - это явно Лорен, - кто звонит? Это Эдвард. Нет, просто так".
"Все понятно,- думал я,- пропал мой друг. Раньше такого не было, Лорен всегда сама с нами везде ходила и дымила похлеще меня, как паровоз, а теперь, когда она таки умудрилась получить кольцо с бриллиантом от Эммета и слова - "Выходи за меня", она преобразовалась в страшного монстра, держащего Эммета на поводке. За год семейной жизни с ней он превратился в настоящего подкаблучника. Но все, же он смог ей отомстить. Где-то неделю назад мы встретились с Эмметом после его работы в кафе, когда к нам принесли заказ, и я уже отхлебнул немного кофе из фарфоровой чашечки, вдруг под нашим столом раздался лай собаки, от неожиданности я поперхнулся кофе, а все люди с соседних столиков вылупили на нас глаза. А Эммет преспокойно залез в карман, выудил оттуда свой мобильник, нажал на кнопку приема вызова и сказал: - "Да дорогая!" Поставить на звонок - вызов своей жены собачий лай - просто гениально".
Потом вновь в телефонной трубке послышалось шуршание, и возник голос Эммета:
- Прости, но ты, же понимаешь, жена - страшная сила! - последние слова он сказал почти шепотом.
- Да, конечно, - ответил я и отсоединился.
Вечер был испорчен, впрочем, как и моя дальнейшая жизнь. Послать меня на практику - очень плохая идея! Жаль, что в целом мире понимал это только один.