Белла.

Мне кажется, на рассвете я слышала его шаги и рев машины. В моем сне мы были вместе и радостно мчались навстречу алеющему рассвету. Я не чувствовала боли и горести потерь, была счастлива, потому что он был со мной. Эдвард прогнал все мои страхи, одно его присутствие давало мне силы бороться и двигаться дальше.

Открыв глаза, я увидела его: голова покоилась на одеяле, глаза были плотно закрыты и он все еще продолжал сжимать мою руку. Перевернувшись на бок и стараясь не разбудить парня, высвободила руку и поправила упавшую ему на глаза челку. Его лицо было таким спокойным, умиротворенным, на нем не было ни тени жестокости или боли. Он был похож на бога, моего персонального ангела-хранителя. Глядя на него, губы растянулись в непроизвольной улыбке. Но стоило мне только отвести взгляд, как на глаза наворачивались слезы. Сейчас я понимала Эдварда как никогда прежде. Я так же, как и он, хотела забыть события прошедших дней, стереть их из памяти и никогда не вспоминать. Мне было бы проще жить и верить в то, что мама просто уехала, чем знать правду. В одно мгновение мои розовые очки разбили и выбросили во взрослую жизнь. На плечи легло все то, что раньше несла Рене, и даже больше. Я не знала, что мне теперь делать и как жить. Как справиться с утратой и куда пойти. Сердце все еще болело и саднило. Из-за кома, застывшего в груди, иногда было трудно дышать. Я боялась закрыть глаза, мне казалось, что погружаюсь во тьму, а в памяти сразу всплыл горящий дом и мама.… Я боялась оставаться одна, но прекрасно понимала, что не могу заставлять Эдварда быть со мной постоянно. Однако я не могла побороть этот страх… Страх одиночества. Пока что…

В больнице я провела еще почти двое суток. И парень ни на минуту не оставлял меня одну. Он постоянно пытался меня развеселить, поддержать, он много говорил и заставлял меня поддерживать беседу. Ни на секунду не давая мне погрузиться в ужасающие события. Элис и Джаспер тоже часто заходили ко мне.

Вчера я мельком слышала, как Эдвард, стоя в коридоре, обсуждал с Элис и Джаспером похороны моей мамы. Должна ли я на него за это злиться? Возможно, но у меня не было на это сил. В последнее время спектр моих эмоций резко сузился, я больше не видела мир раскрашенный сотнями красок. Для меня он стал серым и безликим, а грусть была почти единственным чувством. Вторым была безмерная благодарность Эдварду и ребятам за все то, что они делали за меня. За то, что взвалили на себя заботу о похоронах, за то, что не давали мне закрыться, за то, что подбадривали и утешали. С ними горечь утраты понемногу проходила. Но стоило Эдварду или Элис выйти на пару секунд, как поток слез снова орошал мои щеки. Я понимала, что слезами не верну маму к жизни, и старалась заставить себя свыкнуться с мыслью, что ее больше нет. Но грусть потери была сильнее, и я не могла перестать плакать.

Вот и сейчас Эдвард вышел за врачом, а я снова развела мокроту. Я попыталась успокоиться и взять себя в руки. Но у меня это плохо получалось, никак не могла остановить льющиеся по щекам жемчужные ручейки. Я больше не ревела в голос, мои слезы просто безмолвно наворачивались и скатывались вниз по щекам. Для меня они стали чем-то обычным и почти не контролируемым. За эти дни я так привыкла к ним, что почти не замечала. Раньше мне казалось, что у всего есть лимит. Если долго плакать, однажды слезы сами перестанут катиться из глаз. Но либо я еще недостаточно долго плакала, либо у слез нет лимита. Потому что плачем чаще, чем смеемся.

- Белла, - позвал меня парень, я обернулась, он стоял в дверях, недовольно скрестив руки на груди. В его глазах промелькнула боль, ему тяжело было видеть меня такой. – Снова плачешь? – Он подошел и обнял меня. – Пожалуйста, перестань плакать. – Он вытер тыльной стороной руки мою щеку. – Я понимаю, что больно, но ты уже ничего не изменишь. Твои слезы не вернут Рене. – Я кивнула и попыталась через силу улыбнуться, но губы предательски затряслись, и из глаз скатилась очередная порция слезинок, прочерчивая новые дорожки на моем лице. Парень взял меня за подбородок и, повернув к себе, нежно коснулся губами скулы. Его губы двигались вверх, собирая влажные соленые капельки, словно росу, с моих щек и ресниц. Я робко улыбнулась сквозь слезы, наслаждаясь его теплыми, нежными прикосновениями.

Стук в дверь прервал наше уединение. Врач вошел в палату и, осмотрев меня, дал добро на выписку. Эдвард помог собрать мои вещи в небольшую спортивную сумку. Мы, молча, покинули палату, переступая порог, я закрыла глаза и поклялась себе оставить здесь всю свою боль. Я попытаюсь быть сильной, постараюсь справиться со своими эмоциями и переживаниями. Хотя бы ради Эдварда, должна пережить эту потерю, я вижу, как сильно он переживает за меня. И как ему тяжело видеть мои слезы. И это угнетает меня еще сильнее. Переступив порог, я взяла парня за руку и прошептала, обращаясь скорее к себе, чем к нему:

- Я научусь быть сильной. Ради мамы, хочу, чтобы они с папой гордились мной, глядя на меня с небес. – Я сморгнула наворачивающуюся слезинку, помня о недавнем обещание, и через силу заставила губы растянутся в несмелой улыбки. Она получилась немного кривой с непривычки. Ради Эдварда. В конце концов, я должна хоть немного соответствовать ему. Если я хочу, чтобы он любил меня по-настоящему и не путал любовь с жалость или привязанность.

Сев в машину и закрыв дверь, я словно закрыла дверь в прошлое. Передо мной неотвратимо маячило мое настоящее, и тот факт, что я осталась несовершеннолетней сиротой без крова над головой (полное совершеннолетие в Америке наступает в двадцать один год – прим. автора). Мне некуда было идти. Первой мыслью было попросить Эдварда отвезти меня к тете в Денвер, но это значило бы расстаться с ним. А я к этому была не готова. Но других вариантов у меня не было. Я перевела взгляд за окно: городские и немного сельские пейзажи медленно проплывали мимо, периодически сменяя друг друга.

- Куда мы едем? – спросила я парня, в моем голосе промелькнули нотки волнения, окрашенные тенью испуга. Мне казалось, что я знала ответ, и он меня немного пугал. Не то чтобы я ему не доверяла, просто для меня это слишком быстро.

- К Элис, – с усмешкой произнес он, посматривая на меня через зеркало заднего вида. Я удивленно посмотрела на парня. Его ответ стал для меня полной неожиданностью. Но в тоже время, я почувствовала облегчение. – Или ты хочешь поехать ко мне? – в его голосе прозвучали любопытные нотки, смешанные с наигранным удивлением и легким налетом сарказма, а в его глазах плясали бесенята. Хотя вопрос этот был скорее риторическим, и он прекрасно знал на него ответ.

- Отличная идея… – произнесла я, выдержав театральную паузу. Боковым взглядом заметила, как его глаза удивленно расширились. – Ммм… – сдавлено промычала я, закусывая губу и пытаясь сдержать рвущийся наружу смех. Парень повернул голову и посмотрел на меня, полное недоумение застыло на его лице. Кажется, я немного шокировала его своим ответом. Я впервые видела по-настоящему удивленного Эдварда, и это было весьма забавное зрелище. – Элис то, что нужно, – произнесла я и, не выдержав, прыснула, зажав рот ладошкой, больше не могла сдерживать смех. Он сощурил глаза и криво оскалился словно говоря: «Ну, ну… острить изволим», и легонько щелкнул меня по носу.

Парень припарковался у дома моей подруги. Он первым вышел из машины, а затем, обогнув ее, открыл мою дверь и помог выйти. Достал черную спортивную сумку из-за моего сиденья и закинул ее на плечо. Порывистый ветер раздувал полы его черной кожаной куртки и ерошил и без того не послушные волосы. Я накинула капюшон и надвинула его почти на глаза, пытаясь скрыть от посторонних глаз свое бледное, немного опухшее от слез лицо.

Квартал, в котором находился дом Элис, нельзя было назвать фешенебельным, но в тоже время он не был и бедным. Самый обычный район, в котором проживали самые обычные семьи. Именно такие районы обычно становятся завсегдатаями новостных хроник. Маленькие, уютные, двухэтажные домики с красными черепичными крышами, ютились на прямой, как стрела, улице. Тут и там из-под свежевыпавшего снега проглядывалась нежно-салатовая, свежая травка вечно зеленых газонов. На дверях уже висели рождественские венки из остролиста с россыпью красных ягодок. Ведущая к дому дорожка была расчищена от снега, и можно было с легкостью различить темно серый цвет каменных глыб. Мы поднялись по ступенькам, и Эдвард постучал в дверь. Через пару минут она отворилась, на пороге стояла светящаяся Элис с широкой улыбкой. Девушка крепко меня обняла, а затем предложила войти в широкую, заполненную светом прихожую. Свет, он был повсюду, из-за этого создавался эффект некой воздушности. Светлый декор интерьера и отсутствие дверей, вместо них ажурные деревянные арки добавляли уюта. Поднявшись по витой лестнице, сделанной из благородных пород дерева, мы проследовали за девушкой в ее комнату.

Эдвард положил мою сумку, запечатлел на моих губах прощальный поцелуй и передал на поруки Элис. Он спешил на тренировку, и я не смела его задерживать. Он и так уделял мне слишком много своего времени. Элис вызвалась проводить его вниз, оставив меня наедине со своей комнатой и моей маленькой сумкой, чтобы я смогла осмотреться и немного обвыкнуть.
Ее комната, как и весь дом, была выполнена в светлых тонах, здесь преобладала нежная персиковая гама, комната была довольно просторной, потому что в ней почти не было вещей, словно хозяйка была здесь редким гостем, и ее не сильно заботило внешнее убранство. Лишь самое необходимое: кровать, стол напротив окна с покоящимся на нем лептоном, овальный пушистый коврик на полу, торшер и дверь, без сомнения, ведущая в гардеробную. Цветастая софа ярким пятном выделялась из общего антуража. Словно кто-то в спешке принес ее сюда. Должно быть, ее поставили для меня. Здесь было красиво, уютно и пахло сиренью. Но я не чувствовала себя комфортно или умиротворенно. Наоборот, мне все было чуждо и непривычно, словно та софа, выбивающаяся из интерьера, чувствовала себя так же неловко. Я в растерянности стояла в центре комнаты, не зная как себя вести, что делать, что говорить. В одно мгновение Элис и окружающий ее мир, показались мне такими далекими и незнакомыми.
Кто-то за моей спиной громко кашлянул, я испуганно дернулась и обернулась. Элис все с той же счастливой улыбкой, которая почему-то начала мне казаться до ужаса наигранной и неискренней стояла в паре метров от меня, держа в руках небольшую стопку белья. Она разделила его на две половины и синюю часть кинула мне. Я немного замешкалась, но все же поймала стопку, не давая ей рассыпаться по полу небесно синими кляксами.

- Постельное белье, – пояснила девушка, в ответ на мой любопытный взгляд, изучающий верхний, казалось бы, необъятный прямоугольник. – А это полотенца, – она помахала пушистым белоснежным ворохом. Затем она пересекла разделяющее нас расстояние и подтолкнула меня к софе, а сама ушла в ванную. Я не решительно взглянула на диван, мне было жутко неловко перед Элис, за те хлопоты, что я доставила ей.

Девушка вернулась через секунду.
- Прости, что обременяю тебя, – пролепетала я, виновато потупив глаза. В последнее время она так хорошо ко мне относилась, а у меня даже не было возможности, как следует отблагодарить ее.

- Поверь, ты меня не обременяешь. Иначе я бы не приютила тебя. Наоборот, я рада, что ты здесь, – произнесла девушка тоном, не терпящим возражений. Я прикусила язык, понимая, что спорить с ней бесполезно. Она не из тех, кто будет улыбаться в лицо, и говорить гадости за спиной. В этом вся Элис. Девушка хитро улыбнулась, помогая мне застелить софу.

- Все равно я чувствую себя неловко. Я съеду, как только найду работу, – сказала я, стараясь не глядеть на подругу.

- Что? Ты собралась бросить колледж? – девушка шокировано замерла, сжимая в руках наволочку, ожидая моего ответа. Ее рот удивленно приоткрылся, а глаза расширились.

- Да, я все равно не смогу платить за обучение. Сейчас мне лучше найти работу и встать на ноги. Конечно, я доучусь со временем, но не сейчас, – произнесла я будничным, не выражающим особого интереса, трепета или волнения, тоном. Словно сообщаю сводки прогноза погоды, а не делюсь планами на будущее. Девушка покачала головой, не веря своим ушам.

- Ты понимаешь, что гробишь свой талант? – в ее голосе легко различались нравоучительные нотки. Конечно, я понимала, и это решение далось мне с огромным трудом. Но на данный момент оно казалось единственно верным. Талант, он есть у каждого, только выражен в разных пропорциях: у кого-то больше, у кого-то меньше. Но только единицы могут реализовать свой потенциал, полностью раскрыться. Многие проводят годы, десятки лет, создавая шедевры, но так и не обретают славу, а их полотна поглощаются пучиной забвения. Они лежат на чердаках, покрываясь пылью и жемчужным, едва уловимым, витиеватым паучьим узором. Пока не пройдут века, и не настанет их время. А некоторые, казалось бы, на первый взгляд, ничем не выдающиеся посредственности создадут единственное, стоящее полотно, за всю свою жизнь. И оно сразу находит своего ценителя. Призвание – это всего лишь удачное стечение событий, нежели личная заслуга живописца. Потому что никогда не знаешь, когда вытянешь свой счастливый билет. Искусство - слишком зыбкая почва, оно не накормит и не укроет от непогоды. Раньше я никогда всерьез не задумывалась об этом, просто занималась тем, что приносит мне удовольствие. Но сейчас я больше не могу себе этого позволить.

- Для того, чтобы рисовать, не нужно высшее образование. Я же не собираюсь бросить живопись, – мой голос звучал грустно. К сожалению, жизнь не всегда позволяет нам заниматься тем, к чему у нас есть истинное призвание. В смутное время, приходит пора расставить акценты, принеся что-то в жертву.

- Белла, пожалуйста, не спеши, обдумай все хорошенько. Если дело в деньгах, то я помогу тебе.
– Элис ободряюще погладила меня по руку. - Или Эдвард! – ее глаза озорно засияли, словно маленькие топазы. - Почему тебе не обратиться за помощью к Эдварду? Он безумно богат.

- Я не могу просить у него денег, к тому же не думаю, что они у него есть. – От одной этой мысли меня бросало в дрожь. Это отвратительно, просить денег у парня. - Он сам еле сводит концы с концами. Сейчас его отношения с отцом стали еще более напряженными. – Элис тяжело вздохнула и понимающе кивнула. Я знала, что у Эдварда есть другая жизнь, в ней он наследник целого состояния. Но он ненавидел эту часть своей жизни, и я никогда ей особо не интересовалась. Я даже не знаю, чем занимается его отец. Хотя не скажу, что мне это интересно. Я люблю его не за деньги и не за положение в обществе. Я люблю его за те человеческие качества, коими он обладает: отвага, сострадание, понимание, преданность. Чтобы он ни говорил, какие бы поступки не совершал, для меня он был самым добрым человеком.

- Не расстраивайся. – Девушка приободряющее обняла меня. – Мы обязательно что-нибудь придумаем. К тому же, если что, ты всегда можешь выйти замуж за Эдварда. - В ее глазах загорелись озорные искорки, она коварно улыбнулась, взяв меня за руку, приблизилась к самому уху и заговорщически зашептала, словно боялась, что кто-то может подслушать ее коварный план: - Я слышала, у его отца серьезные проблемы со здоровьем. Старику, наверное, недолго осталось. – Она напущено грустно вздохнула. – И тогда все его состояние перейдет к Эдварду. Как тебя моя идея? – спросила она уже чуть громче, подмигивая, и игриво подтолкнула меня в плечо. Она была похожа на ребенка, которому перед обедом разрешили съесть целую плитку любимого шоколада. Но мне ее идея не показалось такой уж удачной. В ответ на ее многозначительные взгляды, я лишь закатила глаза и покачала головой. Я не такая как Элис, не могу использовать людей в своих корыстных целях. Нет-нет, я не хотела обидеть или ущемить подругу, назвав ее корыстной. Наоборот, такие как она - хваткие, целеустремленные, немного корыстные – добиваются многого в этой жизни. Но даже ради собственного счастья я не могла переступить через себя и превратиться в стерву. – Или ты не хочешь выходить за Эдварда? Неужели ты ждешь рыбку покрупнее? Эдвард, конечно, не подарок, у него скверный характер, но он целеустремленный. И у него есть талант, смотри не пожалей. – Она хищно улыбнулась. Словно говоря: «Не заарканишь ты, так сцапает другая».

- Хочу, но не сейчас. Прости, Элис, но твой план не для меня. – Я вскинула вверх поднятые руки, и обойдя софу, села на нее с другой стороны. Показывая таким образом, что я больше не хочу разговаривать на эту тему. Если честно, я никогда всерьез не думала, что однажды могу стать миссис Каллен. Даже закрыв глаза и полностью погрузившись в мечты, я все равно не смогла бы представить нас стоящих у алтаря, это было слишком нереальной даже для меня.

- Да ладно тебе, Белла. – Девушка кинула в меня подушкой. Она, словно чертик, сидящий на левом плече и подстрекающий к необдуманным и слегка легкомысленным поступкам.

Заснула я сравнительно быстро. Мне снилось детство: залитые солнцем луга и пикники на природе с родителями, счастливые Дни рождения, полные волшебства Сочельники. Все эти сны были настолько реальными, что мне казалось, я действительно чувствовала теплые, полные любви объятия родителей. Они успокаивали мое сердце и немного залечивали саднящую рану. Сны были такими спокойными, умиротворенными, полными родительской заботы, что даже после пробуждения я не чувствовала себя одинокой. Мне казалось, что они рядом, пусть я и не могу видеть их.

Я где-то читала, что после смерти души становятся звездами, занимаю свое место на небосводе и присматривают за нами. А если в душе поселится грусть, достаточно посмотреть на небо, заполненное миллионами звезд, и тихо позвать по имени того, по ком так сильно плачет душа. Боль пройдет, а сердце наполнится любовью и нежность…

Сегодня мне предстоял очень тяжелый день с эмоционально-психологической точки зрения. И буквально вчера я чувствовала, что была не готова к нему. У меня не было достаточно сил, чтобы пережить этот день. Но сегодня у меня в груди словно образовался теплый комочек энергии, который подпитывал меня, давал силу и распространял по венам тепло. Словно мамино благословение снизошло на меня с небес.

Но стоило переступить порог храма, как на меня обрушилось смятение и страх. Перед глазами все рябило, а голова кружилась. Зал, люди все слилось в одно цветное пятно, ноги налились свинцом, и я почти не чувствовала их. Если бы Эдвард не поддерживал меня, я бы непременно упала и зарыдала, колотя кулаками по алому бархатному ковру. Парень сжал мои плечи и подтолкнул вперед, я закрыла глаза и не открывала их до тех пор, пока он не усадил меня на скамью.

Я старалась изо всех сил, пыталась быть сильной. В памяти еще был свеж тот негласный обед, что был принесен, покидая больничную палату. И ни на секунду я не позволяла себе забыть о нем. Немного успокоившись, открыла глаза, передо мной на небольшом возвышении покоился закрытый гроб из темно-вишневого дерева. Один из священников совершал литургию под заунывные, грустные звуки органа, пронизывающие насквозь. Его тембр завораживал, заставлял сердце замирать, я в жизни не слышала мелодии краше и трагичней. На глазах наворачивались слезы, но я не давала им скатываться по бледным щекам. И только во время благодарственной речи маминой подруги, а по совместительству коллеги, с реснички скатилась жемчужная капля, прочертив холодную дорожку по щеке и подбородку, а затем сорвалась и разбилась о черный бархат перчатки, оставив после себя маленькую черную лужицу. Эдвард ободряюще сжал мои руки.

- Пожалуйста, помоги мне уйти отсюда. Я больше не выдержу, – с мольбой в глазах прошептала я, глядя на парня. Моя просьба немного обеспокоила его. Глаза Эдварда потемнели, но он положительно кивнул. И придерживая меня под локоть, помог покинуть зал.

Буду рада всех видеть на Форуме. Жду комментариев и не забываем нажимать на кнопочки под текстом главы ;)