Наступил день суда.

Я пришла на два часа раньше начала процесса. Я очень сильно волновалась и не спала всю ночь. Я раз за разом прогоняла в голове всю линию защиты и нападения, и каждый раз находила погрешности, от чего волновалась еще больше. Я переживала так, что чувствовала, как трясутся мои руки. «Возьми себя в руки,- приказывала я себе. – Ты нужна своему подзащитному. Ты обещала помочь. Если не для себя, то ради папы, который всегда помогал другим». Эти слова были решающими. «Я сделаю это, - сказала более уверенно. – Я смогу. Я посвящаю этот процесс папе и надеюсь, он сможет помочь мне».

Я решилась. И это сыграло важную роль. Теперь я поняла, что никто не сможет меня завалить. Я несколько дней провела за поиском подобных дел, изучая все новые и новые способы защиты, линии поведения. Я знаю, что никогда не смогла бы быть более подготовленной. Я тряхнула головой и улыбнулась. И хотя моя улыбка, скорее всего, была похожа на нервный оскал, но я все же была довольна своим успехом. Я не могла предположить, что я способна даже на такую улыбку.

Время очень быстро бежало вперед. Каждая минута казалась секундой, а два часа прошли так стремительно, что я даже не заметила этого. Я опять начала паниковать, особенно когда увидела прокурора Смитта, который стоял возле здания суда и давал интервью. Вот, кто не волнуется, вот, кто уверен в успехе.

В зал вошел судья. Им был один из известнейших судей в этом штате – Эрик Франк. Насколько я знала, он был спокойным, справедливым и достаточно проницательным. Это дало мне немного уверенности. Ну, хотя бы можно не волноваться за то, что его подкупили.

Привели заключенного. И начался процесс «Народ против Сэма Брома».

- Судья Эрик Франк. Обвинения выдвигает прокурор Себастьян Смитт. Адвокат защиты Белла Свон, - произнес писарь.
- Итак, прокурор, начинайте, - произнес судья. – Вы можете приступить к обвинению, - на последних словах судьи, прокурор посмотрел на меня с такой улыбкой, что мне сразу же захотелось оказаться за многие километры отсюда. Я видела в его глазах, что он больше всего на свете желает мести. Он думал, что давно утопил меня, растоптал мечту стать адвокатом. А я сидела перед ним здоровая, готовая противостоять ему. Этого он мне никак не мог простить. С большой ухмылкой он поднялся и произнес:
- Сэм Бром, Вы обвиняетесь в убийстве Марка Плоттера, Вашего сокамерника. Нам доподлинно известно, что Вы совершили кражу, за что и сидите в тюрьме. Но это было всего лишь имущество, а сейчас дело идет о человеческой жизни. В ночь с двадцать третьего на двадцать четвертое апреля этого года Вами было совершено нападение на беззащитного покойного мистера Плоттера. Свидетели видели, как Вы зарезали его ножом. Они рассказывали, что Вы нанесли ему три удара, вбивая нож с особым остервенением, вгоняя по самую рукоятку. Когда они попытались подойти к Вам, Вы угрожали им тоже расправой. Я считаю, что присяжные должны вынести ему приговор о пожизненном заключении, так как он может на свободе совершить еще много убийств.
- Я протестую, Ваша Честь, - произнесла я. – Прокурор не должен давать советы присяжным и тем более давать предположения о дальнейшей судьбе обвиняемого.
- Протест принят. Прокурор, впредь воздержитесь от личных советов.
- Хорошо, Ваша Честь, - на этих словах, прокурор посмотрел на меня так, как-будто хотел свернуть шею.
- Я хотел бы приступить к допросу обвиняемого.
- Приступайте.
- Сэм Бром, Вы подтверждаете, что Вы убили Вашего сокамерника?
- Да, - ответил он спокойно, а в зале прошелся вздох удивления и недовольства. Как же так можно спокойно говорить об убийстве, сетовали они. – Но это было лишь в целях защиты.
- Ах, защиты, - едко бросил прокурор. – Но есть свидетели, которые утверждают обратное.
- Значит, это продажные свидетели.
- Да как Вы смеете!- Бушевал прокурор. – Может, скажете, что это я заплатил им?
- Может и Вы, - пожал плечами Сэм.- Кто Вас знает.
- Мерзавец! Негодяй! – Крикнул прокурор.
- Протестую, Ваша Честь, прокурор оскорбляет моего подзащитного, - вскочила я.
- Протест принят. Прокурор воздержитесь в зале суда от подобных оскорблений, - произнес судья. – Продолжайте, по сути.
- Я закончил, Ваша Честь.
- Адвокат Свон, можете приступать к своим обязанностям.
- Слушаюсь, Ваша Честь. Я хотела бы попросить разрешения у суда на предоставление нескольких предметов.
- Это запрещено, - вскочил прокурор.
- Протест принят.
- Но Ваша Честь, я прошу вернуться в начало процесса. Прокурор заявил, цитирую: «было совершено нападение на беззащитного покойного мистера Плоттера». У меня есть доказательство обратного.
- Хорошо, - произнес судья. Мне показалось, или в его глазах промелькнула улыбка. Зато прокурор сидел с таким лицом, будто его ударили чем-то тяжелым по голове.
- Я попрошу внести в зал суда ящик синего цвета.

Один из помощников в суде внес коробку, довольно громоздкую. Он передал ее мне, а я хотела передать ее судье. Я несла ее на вытянутых руках, но неожиданно зацепилась за небольшую ступеньку и упала. Черт, я как всегда неуклюжа. Из ящика высыпались все вещи. По залу пронесся вздох удивления. На полу прямо передо мной валялись ножи разной формы, небольшая секира, много кинжалов, толстых иголок и других не менее острых предметов.

- Она специально упала! - вдруг заорал прокурор. – Специально!
- Успокойтесь, прокурор, иначе Вас выведут за дверь этого зала. Адвокат, объясните, что это, - произнес судья, указывая на вещи, лежащие на полу.
- Это те вещи, которые хранятся в хранилище в тюрьме, в которой сидит мой подзащитный. Эти вещи делают сами заключенные из любых подручных средств.
- Достаточно. Вы хотите еще что-то сказать по поводу обвинения.
- Нет, Ваша Честь.
- Хорошо. Прокурор можете приступать к обращению к присяжным.
- Господа присяжные, вы здесь, чтобы вынести справедливый приговор, и я надеюсь, что Вы хорошо подумаете прежде, чем вынести его.
- Адвокат Свон, Ваша очередь.
- Господа присяжные, все мы люди. Я уверена, что вы поймете моего подзащитного и его желание защитить свою жизнь. Я, конечно, понимаю, что вы можете считать, что он сам напал на сокамерника. Но давайте думать логически, зачем кому-то, у кого есть семья: внучка и дочь, которых он очень любит совершать такое. Ему ведь оставалось сидеть всего три дня, и вы думаете, он бы согласился на убийство, зная, что его дома любят и ждут. Я закончила, Ваша Честь.
- Хорошо. Присяжные вы можете удалиться для вынесения приговора.

Прошло сорок минут с того момента, как присяжные удалились. Я не могла найти себе места. Если я думала, что ночью или с утра я волновалась, то теперь я поняла что ошибалась. Меня накрывала волна паники одна за другой. Я не могла уже сидеть на месте.

Тут двери неожиданно открылись, и присяжные начали выходить. Они сели на свои места и председатель сказал:
- Это решение было единогласным. Мы считаем, что Сэм Бром, - тут он сделал паузу, а я готова была взорваться от нетерпения и неопределенности. Они сжигали меня изнутри. Я буквально чувствовала, как нервы мои накалились до предела. Я понимала, что если они сейчас вынесут приговор «виновен», то я навсегда уйду из адвокатства. И не только потому, что я больше не смогу смотреть в глаза своему подзащитному, говоря, что помогу, но я также была уверенна, что прокурор теперь наверняка убедиться, что я навсегда кану в небытие. Председатель вздохнул побольше воздуха и громко произнес: «Невиновен».

Волна счастья и облегчения накрыла меня с такой силой, что я даже пошатнулась. Я посмотрела на теперь уже свободного человека Сэма Брома. Он выглядел так, что казалось, сбылись все его заветные мечты. Его глаза выражали такую благодарность, что я никогда не видела ни в одного человека. Его плечи расправились, а улыбка была настолько ослепительной, что казалось он, помолодел лет на двадцать, морщины его немного разгладились, а его лицо перестало быть таким безобразным как тогда, когда он хмурился.

Он обнял меня в порыве радости. Я заметила, что в уголках его глазах собрались непролитые слезы благодарности. Я видела светящиеся глаза его дочери в зале суда. Я подозвала ее к нам. Сэм обнял дочь, они начали извиняться друг перед другом, а я отошла – не хотела мешать воссоединению семьи. Я посмотрела на судью, а он, заметив мой взгляд, улыбнулся и кивком дал понять, что я справилась.

Все казалось, были довольны, за исключением разве что прокурора. Он вылетел из зала суда, как только закончился процесс. Его взгляд не выражал не чего хорошего. Он как бы говорил мне, что я еще пожалею о его позоре. Действительно этот день можно было считать его позором: его победила девчонка, которую он считал лишь никчемным подростком. Я понимала, что должна опасаться, но в этот день мне ничего так не хотелось, как отпраздновать победу со своими друзьями, которые меня поддерживали на протяжении всего времени.

Жду ваши комментарии под главой на ФОРУМЕОчень рада буду критике)