Глава 2.

В простором коридоре школы Форкса голоса звучали гулко, отражаясь от гладких стен, выкрашенных светло-бежевой краской. Из-за этого казалось, что школьники говорят в два раза громче. Гвалт стоял, как в супермаркете во время рождественской распродажи. Казалось, перекричать его невозможно, но у кого-то это получилось:
- Белла!

Я обернулась. На меня с живейшим интересом смотрело человек двадцать. Все, кто оказался в пределах слышимости, когда выкрикнули моё имя. И, конечно, не поняла, кто именно крикнул. Парни и девчонки, беззастенчиво глазевшие на меня, выглядели одинаково невинно. Им просто было любопытно. Видимо, не так часто в старшей школе Форкса появлялись новенькие.

Конец третьего урока. Начало большой перемены. Ни одного нового знакомого, с кем можно было бы пойти на ланч.

Впрочем, ничего другого я и не ожидала. Первый день в новой школе. Что может быть хуже? Наверное, только первый день в школе Форкса.

Он и начался, как положено – с отвратительного настроения и пригоревшей яичницы.

Проснулась рано. Со вчерашнего вечера меня непрерывно мучило беспокойство о том, как всё пройдёт. К утру, оно переросло в полноценное нервное возбуждение, поэтому спала я плохо. Просыпалась и подолгу лежала с закрытыми глазами без сна. А когда, наконец, засыпала – вздрагивала от малейшего шороха. С первым же сигналом будильника я села на кровати. Не глядя, стукнула рукой по тумбочке. По будильнику попала с первого же раза, и он затих. Пора было собираться.

Умывалась, одевалась и расчесывалась с энтузиазмом морёной мухи, не переставая между делом размышлять о школе.

Не могли одноклассники встретить меня совсем уж плохо. Форкс – городишко маленький. Слухи тут распространялись со скоростью эпидемии эболы. И так же, как вирус, мутировали каждые полчаса. Скорее всего, мои потенциальные одноклассники уже были в курсе, что я дочь Чарли, читай шефа полиции Форкса. Родители наверняка рассказали им о пополнении школьного сообщества, а заодно и присоветовали (а скорее всего категорически приказали под страхом наказания на теле) от дурацких шуток и розыгрышей воздержаться. Так что мой портфель не спрячут, стул клеем не намажут, и замок в шкафчике спичками не забьют.
Скорее всего.

Всегда оставалась вероятность, что какая-нибудь особо бесшабашная личность вытворит всё перечисленное, рассчитывая, что авторство проделок никто не определит. Ни учителя, ни директор, ни Чарли. Просто ради того, чтобы подняться в глазах одноклассников и заработать себе очко престижа.

С другой стороны, моя внешность должна была, наконец, сыграть в пользу хозяйки. У меня от природы очень светлая кожа. Тонкая, бледная, не поддающаяся загару. В сочетании с длинными каштановыми волосами и карими глазами смотрелось она довольно мило, но всегда выделяла меня из толпы загорелых, светловолосых школьников Финикса. Я была там настоящей "белой вороной" и это частенько портило жизнь.

Зато в Форксе я легко должна была сойти за «свою». В местечке, где небо постоянно хмурится тучами, и часто идут дожди, ребята вряд ли могут похвастаться шикарным загаром. Если это не загар от природы. Как у Джейкоба.

Как ни крути, а выходило, что бояться мне особо нечего…

Эти, почти уже оптимистичные, размышления прервал запах гари. Я кинулась к плите. В сковороде корчились в последних муках остатки бекона и пяти яиц. Два - мне, три - Чарли. А сам Чарли уже появился на пороге кухни. Повёл носом, издалека оценил содержимое сковороды и спросил:
- Завтрак, Белла?

- Нет, пап. Это нельзя есть, - сказала я, вытряхивая неудавшуюся яичницу в мусорное ведро. - Подожди, сейчас быстренько сделаю тостов с джемом. Будешь тосты с джемом?

- Угу, - покладисто согласился Чарли и сел за стол. - Ты уж тогда и кофе сразу приготовь. Ладно, Беллз?

- Конечно, папа.

Мы жевали скромный завтрак в полной тишине. Чарли был не мастер на утешения. Только перед тем, как выйти папа задержался в дверях, обернулся. Я, было, подумала, что он собирается объяснить, где оставлять ключи, но Чарли сказал:
- Не переживай, Белла. У нас здесь нормальные дети. Не то, что городские оболтусы. Ты быстро найдешь друзей.

- Да, пап. Конечно, - кивнула я. Чарли, махнув рукой, легко сбежал вниз по ступенькам крыльца и направился к своей машине.

Мне тоже пора было выходить. Ехать до школы недалеко, но до начала занятий следовало явиться в администрацию, чтобы отметиться и получить расписание.

На улице было зябко. В дополнение к джинсам, футболке и легкому свитеру, пришлось надеть куртку, перчатки и теплые ботинки. С непривычки двигаться в такой громоздкой одежде было неудобно до такой степени, что даже закинуть на плечо сумку с учебниками удалось с трудом. По ступенькам крыльца я спускалась с гораздо меньшей грациозностью, чем Чарли.

Холодный воздух был перенасыщен влагой. Он неприятно облепил лицо, пробрался в легкие. Асфальтовое покрытие дороги, тёмно-зелёные листья кустов и деревьев лаково блестели, всё ещё мокрые от недавно прошедшего дождя. Стараясь побыстрее скрыться от холода и сырости, я забралась в просторную кабину пикапа. Повернула ключ зажигания, и мотор оглушительно зарычал, легко перекрывая стук капель, которые то и дело срывались с листьев.

Я вела машину на черепашьей скорости. Во-первых, скоростной режим не позволял разогнаться. А я его соблюдала. Не хотелось, чтобы местные нарушители порядка имели возможность ткнуть пальцем в Чарли за то, что его дочь нарушает правила дорожного движения. Во-вторых, на такой скорости двигатель работал тише всего. Не переставал оглушительно реветь, конечно, но всё же звуки издавал менее громоподобные.

Несмотря на то, что до начала первого урока было ещё минут пятнадцать, стоянка перед школой была уже полна машин. В основном, подержанных. Но даже среди них мой пикап выделялся своим неказистым видом.

Осторожно выруливая по парковке, я нашла свободное место рядом с корпусом, на двери которого висела табличка с надписью «Администрация». То, что нужно.

Подхватив сумку, я закрыла машину и направилась в канцелярию. Проходя мимо тёмно-синего фургона, услышала брошенное вслед:
- Клёвая тачка!

Слова явно относились ко мне. Обернувшись на голос, я увидела небольшую компанию, устроившуюся у открытых дверей фургона. Трое парней и две девушки. Они смотрели на меня вполне дружелюбно, с долей здорового природного любопытства. Смеялись, жевали лакричные палочки. Нормальные такие ребята. Захотелось улыбнуться в ответ, но тут одна из девиц кинула огрызком лакрицы в высокого темнокожего парня и ехидно спросила:
- Ты что, запал?

Парень презрительно фыркнул, что в переводе на обычный язык явно означало: «Вот ещё глупости! Нет, конечно!».

Щекам стало жарко. Я с неудовольствием почувствовала, что стремительно краснею. Обычное дело для меня.

Спасаясь от насмешливых взглядов, я пошла быстрее и поспешила скрыться за дверью административного корпуса.

Уладив все формальности и получив на руки расписание, я отправилась искать третий корпус. Именно там находился кабинет английской литературы, которая была первым уроком.

Преподаватель, Мистер Бёрти, указал на единственную свободную парту. Свободную, в том смысле, что за ней не было вообще ни одного ученика. А это означало, что обязательное общение с соседом по парте откладывалось. Я села, старательно игнорируя любопытные взгляды. И решила, что можно немного перевести дух. Не тут-то было.

Урок начался с того, что мистер Бёрти попросил меня встать и рассказать о себе. Делать нечего – поднялась.

Следующие десять минут жизни стали для меня настоящей пыткой. Оказавшись под перекрестным огнем не менее двадцати любопытных пар глаз, я мучительно покраснела. Заикалась и мямлила, но, в конце концов, осилила свою скромную биографию до конца. Сердце колотилось, как у перепуганного кролика. Мне казалось, что оно бьется где-то у самого горла не давая сглотнуть. До конца урока я была занята только тем, что пыталась успокоиться и начать слушать учителя.

«Первый день, - повторяла я про себя, как мантру. - Это только первый день. Дальше будет лучше».

На перемене всё шло, как и должно было. Невнятный шепот за спиной, сдавленное хихиканье. А иногда – выкрики за спиной. Я так поняла, что новым одноклассникам не терпелось показать меня тем, кто ещё не имел счастья видеть новенькую. Звали, чтоб обернулась и дала возможность разглядеть лицо.

Именно в такие моменты и начинаешь ценить предупредительность администрации, которая выдаёт новичкам вместе с расписанием карту школы. По крайней мере, я могла отыскать следующий кабинет, не задавая вопросов одноклассникам.

Гораздо хуже было с ланчем. Я даже подумала о том, а не обойтись ли мне без обеда. Но скудный завтрак не оставил выбора. Есть хотелось сильно, и я отправилась в столовую. В просторном помещении с большими окнами пахло горячей пиццей и свежесваренным кофе. Парни и девчонки, набрав еды, рассаживались за столы, образуя большие и маленькие компании. Они ели и разговаривали. Я привычно ловила на себе косые любопытные взгляды и взгляды насмешливые, в упор. Наверняка, темой многих разговоров была моя персона.

Перспектива поголодать до вечера стала казаться не такой уж и страшной. Но развернуться и уйти было никак нельзя. Это означало бы, что я испугалась, сдалась, и моё положение в негласном «табели о рангах» заранее заняло бы неприятно низкую позицию.

Сдаваться я не собиралась. Подошла к прилавку, поставила на поднос салат, колу и выбрала большое красное яблоко. Расплатилась, когда подошла моя очередь и огляделась. Несколько столиков были свободны. Я выбрала тот, что стоял в самом углу. Отлично. Поесть можно было и в одиночестве. Чтобы жевать, большая компания не нужна, а разговаривать со мной никто пока не собирался.

Плохо было одно – сидеть пришлось лицом к залу, а хотелось отвернуться и хоть ненадолго забыть, что сегодня я – лучшее шоу дня.

Преодолевая смущение, я принялась жевать, почти не чувствуя вкуса. Успокаивала себя тем, что опыт частых переездов начал, наконец, приносить свои плоды. Пусть и нехотя, но поступала я верно. Прятаться и забиваться в угол нельзя. Это же, как с дикими животными, пока смотришь в глаза – не нападут. Лучший вариант, сделать вид, что всё в порядке. Новизна события постепенно сойдёт на «нет», и ко мне привыкнут. Возможно, я даже найду тут друзей.

Среди множества лиц я уже стала различать знакомые. Девушка с задорными кудряшками и слегка великоватым носом сидела за соседней партой на английском и математике. Она и сейчас устроилась не так далеко. Я даже расслышала, как её зовут. Джессика. Свою подругу, которая сидела ко мне спиной, она называла Лорен.

Девчонки болтали довольно громко, и можно было различить, что говорят они о третьей своей подруге или знакомой по имени Анджела, которая болела всю прошлую неделю и на занятиях не появлялась. Обсуждали парней, но уже тише. Ясно было только, что интересуют их двое – белобрысый высокий Майк, который на географии сидел за первой партой в первом ряду и Тайлер. Когда я проследила за жестом Лорен, чтобы увидеть, кто такой Тайлер, - настроение, и без того не радужное, стало ещё гаже. Девушка указывала на того самого парня, который окликнул меня на стоянке этим утром. И, судя по голосу, Лорен была той самой девицей, которая одёрнула его.

Я допивала колу и собиралась уходить, чтобы не слышать больше трескотни двух подружек, когда их голоса вдруг резко изменили звучание. Они взволнованно зашептали и склонились так низко над столом, что едва не касались носами друг друга. В поисках причины этой внезапной перемены в их поведении я оглядела зал.

За свободным столиком, расположенным у большого окна, рассаживалась небольшая компания. Трое парней и две девушки. Они выделялись в массе одноклассников так же сильно, как розовые фламинго выделялись бы в пруду с серыми гусями.

Высокий мощный парень с тёмными короткими волосами помогал сесть высокой, стройной блондинке, придерживая стул. Девушка принимала его ухаживания как должное. Безупречно красивые, точёные черты её лица не тронула даже благодарная улыбка. А вот парень улыбался. И очень даже ехидно. Карие шальные глаза выдавали в нём любителя приколов и похабных шуточек.

Вторая девушка, худенькая и невысокая, легко порхнула на место сама. От её порывистого движения дрогнули чёрные волосы, топорщившиеся в тщательно уложенном «художественном беспорядке». Вздёрнув тонкую бровь, с лёгким вызовом в глазах она смотрела, как рядом устраивается парень со светлыми, довольно длинными волосами и чётким профилем. Таким, какие в древности чеканили на золотых монетах.

Третий парень был без пары. Не так высок, как блондин и не настолько мощный, как черноволосый здоровяк, он, тем не менее, не выглядел хлипким. Хорошая подтянутая фигура, без излишеств. Он сел вполоборота ко мне, и неяркий свет пасмурного дня из окна запутался в его растрепанных бронзовых волосах. Густые брови на секунду сошлись в одну линию на переносице. Я вздрогнула. Парень смотрел прямо на меня.

Чёрт! Чёрт! Чёрт! Я пялилась на незнакомца!

Чувствуя, что краснею, я опустила голову и дала выбившимся из причёски прядям скрыть пылающее лицо. Как же неудобно! Всегда ненавидела, когда на меня вот так беззастенчиво глазели, словно на внезапно заговорившую лошадь. И сама же разглядывала приметную компанию во все глаза.

Мои покаянные мысли прервал громкий шёпот Джессики, больше похожий на змеиное шипение:
- Каллены…

Это слово явно относилось к компании, сидевшей, у окна. Может быть, это была фамилия одного из них или какое-то обозначение их маленького сообщества в целом. Я не разобрала. Девочки за соседним столом опять перешли на тихий шёпот. Однако, по интонации, с которой слово было произнесено, стало понятно, что если я захочу стать самой непопулярной личностью в школе – придётся серьёзно постараться. Подружки приметную компанию явно не жаловали.

И не они одни. С появлением в столовой приметной пятёрки, разговоры попритихли. На Калленов косились. И если на меня косились из любопытства, то во взглядах, которые школьники бросали на необычную компанию, чаще сквозило неудовольствие. Некоторая опаска и зависть.

Неудивительно. Каллены слишком сильно отличались от учеников школы Форкса.

Абсолютно разные, они в то же время были схожи между собой. Красотой. Каким-то неуловимым внешним лоском.

Я была одета так же, как и большинство одноклассников – простенькие джинсы, футболка, худи, кроссовки. Достаточно новые и чистые вещи. Такие же, как у Джессики и Лорен, с небольшими вариациями. Одежда Калленов даже на мой, непривычный различать бренды и марки, взгляд была далеко не ширпотребом. Качественные, штучные вещи.

Волосы девушек выглядели так, как будто они только что покинули салон красоты.

Но главное отличие было не в этом. Они все были потрясающе, нереально красивы. Любой из этой пятёрки мог с лёгкостью пройти кастинг и стать фотомоделью в самых престижных домах моды.
Кто же они и как оказались здесь? Форкс – не место для таких людей. Даже Сиэтл вряд ли подошёл бы. Разве что Лос-Анджелес. Или Париж.

Гадать можно было сколько угодно. Спросить не у кого. Стараясь больше не смотреть в сторону окна, я вышла из столовой и отправилась на следующий урок.

Каким бы длинным ни был этот школьный день, длиться вечность он не мог. Занятия кончились и, подхваченная толпой учеников, я вышла на парковку.

Рядом с моим «зверем» стоял новенький, серебристый "вольво". Очень знакомый. И теперь я была уверена, что принадлежать он мог только кому-нибудь из Калленов.

Не дожидаясь, пока появится владелец красивой машины, я поспешила выехать со школьного двора. Было бы крайне глупо и совсем уже неприлично рассматривать хозяина авто, когда он будет усаживаться за руль и выезжать с территории школы. Кем бы из пятёрки он ни оказался.

Аккуратно выруливая по уже знакомой дороге, я добралась до дома без приключений. И только оказавшись в своей комнате, поняла, как устала от постоянного напряжения и необходимости жестко держать себя в руках. Знакомые и неприятные ощущения. Но, зная по опыту, что самое трудное уже позади, я попробовала приободриться. Заняться чем-нибудь полезным, отвлечься.

Вспомнив, что Рене категорически приказала мне отвечать на её электронные сообщения – включила компьютер. Он работал. Медленно, но загрузился. В почтовом ящике было два сообщения, оба от Рене. В обоих она интересовалась, как прошёл первый день в школе. Причём во втором уже явно проскальзывали истеричные нотки. Просмотрев сообщения, я набрала мамин номер.

- Белла! – раздался в трубке взволнованный мамин голос. – Белла! Как ты, детка?

Я попыталась её успокоить:

- Всё хорошо, мам. Занятия закончились только что, и я сразу приехала домой. Не стоило волноваться раньше времени.

- Ну, рассказывай, как там новая школа? Что за дети? Ты нашла себе друзей?

Друзей… В первый день… Иногда мне казалось, что мама смотрит на жизнь сквозь розовые очки. Наверное, это не так уж и плохо – всегда надеяться на лучшее.

Расстраивать Рене честными ответами не хотелось. Выкрутиться, не говоря правды, вряд ли получилось бы, но я попробовала:
- Ну, все очень радушные.

Фраза вышла довольно вялой, и мама тут же насторожилась. Всю жизнь проработав учителем, она очень чётко могла определить моё настроение по голосу. Иногда, даже по тому, как я молчу.

- Так, - сказала она решительно. – А ну-ка выкладывай. В чём дело?

Обсуждать с мамой сегодняшний день не хотелось абсолютно. Только не с ней. Тем более что на самом деле всё было не так уж и плохо. И я поспешила отделаться от неё, посчитав свой дочерний долг выполненным:
- Мам, всё хорошо. Правда. Я просто перенервничала, а так полный порядок. Эмм… У меня очень много уроков. Позже позвоню.

Нажав кнопку отбоя, я ничком упала на кровать. Отбросила сотовый и уткнулась лицом в покрывало. Окно закрыто – ни сквознячка, ни малейшего движения воздуха. Но почему-то мне казалось, что я стою на обдуваемом всеми ветрами холме. Одна. Сквозняки треплют полы куртки, взлохмачивают волосы, сбивают с ног. Мне холодно и неуютно. И не на что опереться. Не на кого.

И Рене и Чарли – замечательные любящие родители. Но они совсем взрослые. С Рене, конечно, можно поговорить «по душам». Но это будет немного не то. Как с профессиональным психологом – исключительно в лечебных целях. С Чарли я вообще не знала, как разговаривать. Мы давно не виделись и, видимо, я отвыкла.

Было бы здорово позвонить девчонкам, которых я оставила в Финиксе, и вместе пойти в кафе или в кино. Или просто расстелить во дворе покрывало и лечь позагорать, намазавшись защитным кремом в три слоя. Я бы даже с удовольствием послушала сейчас бурчанье соседа, который опять помял где-то бампер своей Барракуды и примеривался починить его самостоятельно.

Мои друзья и знакомые. Солнце и голубое небо. Жара. Аризона.

Где я и где всё это.

Перекатившись набок, я смотрела в окно. Дождя не было, но тёмные тучи нависали низко, почти вызывая приступ клаустрофобии. Серый, серый день.

Ярко-белый бумажный прямоугольник на темно-сиреневом фоне бросился в глаза. Рядом со мной, на постели валялась бумажка. Видимо, выпала из кармана джинсов. Это была самодельная визитка Джейка. Он предлагал звонить, если будет совсем тускло. Как раз тот самый случай.

Я быстро набрала номер, указанный на визитке. Даже не задумалась о том, удобно ли звонить вот так ни с того ни с сего едва знакомому человеку. Пальцы сами нажимали кнопки. Неслыханная для меня решительность. И необъяснимая смелость, которая быстро таяла с каждым длинным гудком.

Я уже собиралась сбросить вызов, когда в трубке раздался деловитый, бодрый голос:
- Привет, это Джейк.

Опешив от такой официальности, я поздоровалась тихо, едва слышно, проклиная свою резвость, прорезавшуюся так некстати:
- Привет, Джейк. Это Белла…

- Ауч! – тут же радостно воскликнул он, и я слегка приободрилась от неподдельной радости в его голосе. – Белла! Здорово, что ты позвонила!

Раздался какой-то грохот, сдавленное шипение и неразборчивое бормотание, подозрительно похожее на ругательство.

- Подожди минутку, - попросил Джейкоб. – Мне не очень удобно держать трубку.

Глухие звуки, лязг металла и пыхтение быстро прекратились, и Джейк снова заговорил. В этот раз гораздо свободнее.

- Привет, Белла. Как дела? Преподаватели, наверное, были в восторге от того, что в первый день ты не трещала на уроках с соседкой по парте, а всё же слушала лекции?

Его жизнерадостный тон заставил бы улыбнуться даже портрет Че Гевары.

- Типа того, - ответила я, уже не обращая внимания на тучи за окном.

- Чёрт! Белла, не говори мне, что ты и конспекты писала! Мне-то хвастаться нечем. Я сегодня схватил замечание за плохое поведение на математике. Не знаю теперь, как рассказать об этом отцу. Как думаешь, стоит объяснять Билли, что я заснул на уроке из-за того, что наш препод – редкостная зануда?

Представив лицо Билли, когда он услышит эту новость, я невольно улыбнулась:
- Не думаю.

- Но ведь это правда! - воскликнул Джейк. – Зануда и изверг. Чуть не убил меня своей указкой. Не знаю, что было бы, не встрянь тут Квил…

Слушать весёлую болтовню Джейка было… неожиданно интересно. Его забавные истории про друзей становились всё более завиральными. И я поймала себя на том, что улыбаюсь от уха до уха, слушая весь этот бред.

- Беллз, - позвал меня Джейк немного другим тоном. – Не хочешь приехать в гости? Я, правда, сейчас вожусь в гараже, срочный заказ. Но ты могла бы подавать мне ключи.

Сквозь шутливость в его тоне явственно проглядывала забота. Такая, не по-детски взрослая, что сердце щемило. И в то же время, было немного обидно, что всего лишь заботится. Совсем чуть-чуть. Самую капельку.

- Да, – выпалила я, не подумав. – Да. Сейчас приеду.

Мне вдруг очень сильно захотелось увидеть его. Друга семьи, а значит и моего друга, обыкновенного парня, сверстника. Такого же, как я. Который не косится на меня, как на цирковую собачку.

- Отлично, – сказал Джейк. – Подруливай сразу к гаражу. Нет, лучше к дому. У меня тут целая упаковка колы, а чипсы в доме. Зайди, возьми пару пачек «Дорито».

Дорога до Ла Пуш оказалась короткой и простой. Никаких лишних зигзагов и поворотов. Домик Блэков, стоявший на самом краю поселка, я узнала без труда. Сегодня он не казался таким уж убогим. Джейк, видимо, предупредил отца, что я загляну. Билли встретил меня у порога, вручил четыре больших пакета с чипсами и показал куда идти.

Длинный, приземистый сарай, который я запомнила с прошлого посещения, и был гаражом Джейкоба.

В обнимку с «Дорито» я ввалилась в полуоткрытые двери сарая, не утруждая себя попытками двигаться грациозно. Посреди обширного помещения, заваленного железным хламом под самую завязку, стоял старенький автомобиль. На низеньком табурете, у дверей, верещал бодрую романтическую песенку старенький радиоприёмник. И ни души.

- Джейк! – позвала я и отшатнулась. Из-под машины вынырнул парень с черной банданой на голове, в черной футболке и черных же штанах, оттянутых на коленях, и явно великоватых в талии. Лицо его было испачкано, и я не сразу сообразила, что это и есть Джейкоб.

– Фух! Ну ты и чумазый! – выпалила я, облегчённо вздыхая.

- Обниматься не будем, - улыбаясь, сказал Джейкоб, разведя руки в стороны.

- Нет уж! – откликнулась я. – Точно, не будем.

Оглядела с ног до головы своего друга. Отметила про себя, что он ужасно смешной с такой чернющей физиономией.

Обошла машину кругом. Рядом с поломанным автомобилем на куске брезента были разложены инструменты и запчасти. Все эти железяки вид имели крайне загадочный, а назначение неопределённое. Я уважительно хмыкнула, сообразив, что Джейк не шутил и не бахвалился, когда рассказывал, что чинит машины жителям Форкса. Прониклась уважением и спросила:
- Тебе, правда, нужна моя помощь?

- Ага, - с готовностью подтвердил Джейкоб.

- Тогда рассказывай, где здесь что, – ткнула я пальцем в железки, разложенные на брезенте. – Я и половины этих штук не знаю.

Джейк довольно захихикал. Этот паршивец смеялся так громко и радостно, что мне стало обидно. Я швырнула в него пакетом с чипсами и воскликнула:
- Хэй! Что такое?

- Не обижайся, Беллз, - примирительно сказал Джейк. – Но подавать ключи я тебе точно не доверю. Однако, ты можешь оказать посильную помощь нуждающемуся.

Пафосные нотки последней фразы настолько не вязались с его внешним видом, что я невольно преглупо хихикнула.

- И как же тебе помочь, страждущий? – спросила я надменно и покровительственно.
Джейкоб вытащил откуда-то из завалов железного хлама упаковку колы, достал одну баночку. Открыл. Сделал глоток и закатил глаза от удовольствия. Даже простонал негромко:
- А-а-а! Супер!

Показал мне баночку и спросил:
- Видишь? Пить колу я могу и сам. А вот с чипсами проблема.

Джейк жестами показал, как он грязными руками достаёт из пакета чипсы, кладет их себе в рот, травится и умирает. И, боже мой, при этом у него была такая выразительная мимика, что я смеялась до колик. Но всё равно упрекнула:
- Так, значит, ты заманил меня сюда только для того, чтобы я кормила тебя чипсами?

Это в самом деле было возмутительно! Но обижаться на Джейкоба я не могла. Он смотрел на меня просительно и жалостно. Строгие чёрные брови парня поднялись домиком, а тёмные глаза смотрели вполне умильно. В сочетании со спортивной фигурой и высоким ростом смотрелось это… Обезоруживающе.

- Чёрт! – простонал Джейк. – Мой хитрый план раскрыт. Что делать? Может, всё же не откажешься подкидывать мне чипсину-другую время от времени? А?

Я задумчиво смотрела на него, закусив нижнюю губу, и молчала. Мне нравилось слушать, как Джейк уговаривает:
- Я слышал, что кормить голодных у женщин в крови. Что-то вроде инстинкта.

- Хэй! – одёрнула я его возмущённо. – Какой инстинкт? Я тебе не птичка, которая таскает корм своим птенчикам.

- А что она там им таскает? – с интересом спросил Джейкоб. Я задумалась ненадолго и ответила довольно улыбаясь:
- Червячков!!!

- Фу! – сказал Джейк с отвращением. – Червячков не надо. Давай чипсов.

Повинуясь движению его брови, я достала из открытой пачки приличную щепотку чипсов и отправила ему в рот. Мои пальцы на секунду коснулись горячих, мягких губ парня. И тут же я почувствовала, как начинают пылать мои уши. Жар перекинулся на щёки и шею. Пришлось отвернуться и сделать вид, что достаю из упаковки баночку колы для себя.

Когда я обернулась, Джейк как ни в чём не бывало ковырялся под капотом. Его голос оттуда звучал несколько приглушённо:
- Вообще-то, я имел в виду не птичек…

Мы долго препирались по поводу инстинктов, связанных с едой, избегая взаимно неловких тем. Время от времени я кормила парня чипсами, тщательно следя, чтобы мои пальцы не касались его губ.

Было весело. Я не замечала, как летит время. Звонок Чарли вернул меня в реальность.

- Белла, - строго сказал отец. – Я понимаю, что хочется пообщаться с другом детства, но уже восемь часов вечера. Пора и честь знать. Чтобы через полчаса была дома.

Восемь вечера! А ведь я собиралась приготовить ужин Чарли. И уроки ещё не выучены.

- Чарли играет в примерного родителя? – спросил Джейк, стоя у меня за спиной.

- Он не играет, – виновато промямлила я.

- Мой тоже, - хмыкнул Джейкоб. – Просто выражение такое. Пойдем, провожу.

Мы вдвоём прошли по дорожке, задевая высокую влажную траву на обочинах. Джейк подождал, пока я взберусь на сиденье водителя, сунул мне в руки баночку колы, пакет с чипсами и захлопнул дверь. Его чумазое лицо сквозь стекло кабины уже не выглядело смешным.

Парень взмахнул рукой на прощание и пошагал обратно к дверям гаража. Я завела машину. Вспугнула птиц на ближайших деревьях его громовым рычанием и вывернула руль, направляя автомобиль к дороге на Форкс.

В указанное Чарли время я уложилась. В половине девятого вечера я уже заходила в двери дома. Папа сидел в гостиной перед телевизором с баночкой пива и коробкой пиццы. Умирать с голода он явно не собирался. Изображать праведный отцовский гнев тоже.

- Когда в следующий раз поедешь в Ла Пуш, позвони сама, а не проси это сделать Билли. Всё-таки я твой отец, а не его, – только и сказал Чарли, когда я, промямлив "привет, пап", застыла у дверей в гостиную.

В ответ на его поучительную фразу я поспешила согласно кивнуть:
- Конечно, пап, – и тут же добавила: - Я пойду к себе. Уроки ещё надо…

Покраснела я уже по пути в свою комнату. Ведь мне даже в голову не пришло позвонить отцу! Забыла.

Я включила настольную лампу, разложила учебники и уселась за стол, попутно размышляя о том, что надо будет обязательно поблагодарить Билли за то, что побеспокоился о папе.

Выполнив кое-как письменные задания, я без зазрения совести отложила в сторону устные и пошла умываться. Спать хотелось неимоверно. День выдался длинным и странным. Уже почистив зубы, надев теплую фланелевую пижаму и улегшись в постель, я по привычке разбирала его по полочкам.

Любопытные, недружелюбные одноклассники. Замечательный, тёплый, как солнышко, Джейкоб со своими чипсами. Равновесие хорошего и плохого. Полная гармония. Но что-то мешало. Портило, искажало картину.

И лишь почти провалившись в сон, я поняла, что именно. Каллены. Пятеро необычных подростков. Красивых, как греческие боги. И, как боги, державшиеся отстранённо и независимо. Жутко загадочные.
У одного из них не было пары.

Засыпая, я видела солнечные лучи, запутавшиеся в бронзовых волосах, и хмурый взгляд из-под сведённых в одну линию бровей.

продолжение следует...