Вещи были упакованы с вечера. Тёплая одежда, документы. Маленький кактус я собиралась везти в руках. В пустыне, которая окружала Финикс со всех сторон, они росли во множестве. Огромные и совсем крошечные, которые можно пересадить в горшок и забрать с собой, как сувенир. И как напоминание о жарком солнце Аризоны.

Машина, которая должна была отвезти меня в аэропорт, припаркована перед домом.
Я прекрасно знала, что она там стоит, и что Фил уже минут десять меряет шагами подъездную дорожку в нетерпении. Но мои длинные каштановые волосы упорно не желали считаться с обстоятельствами и в прическу укладываться не собирались. Я оставила бесплодные попытки усмирить их с помощью расчески и собрала в хвост. Оглядела себя в зеркале. Ну, терпимо. Джинсы чистые. Пятно креозота, которое я посадила на левую штанину, лазая по зарослям в поисках подходящего кактусёнка, удалось вывести. Моя любимая белая блузка с шитьём тщательно выглажена. Худи я держала в руках. Успею ещё поносить. Да и жарко в нём будет. Пока. Когда приземлимся в Сиэтле – в самый раз.

Несколько непослушных прядок уже выбились из-под заколки и спадали на лицо, подчеркивая светлый тон кожи. Была бы я принцессой крови, сказали бы - «аристократическая бледность». Но, увы, с родословной не сложилось. Я, Изабелла Свон, была дочерью обычной учительницы начальных классов и шефа полиции маленького городка с фыркающим названием в штате Вашингтон.

Карими глазами и фамилией я обязана отцу, Чарльзу Свону. Его я не видела два года. С тех пор как позапрошлым летом приезжала в Форкс на каникулы погостить. Хрупкое телосложение и худоба – от Рене, моей мамы. Она ждала меня в гостиной нашего, теперь уже бывшего, дома в Финиксе. Собиралась обнять на прощание перед дальней дорогой.

Я опять переезжала. Только в этот раз без мамы. Она ушла от отца, забрав меня, четырехмесячную кроху, почти восемнадцать лет назад. С тех пор мы всегда были вместе. Я помню много мест, в которых мы жили. И всегда это были города, городишки и поселения, расположенные в солнечных краях, где дожди были редкостью. Мама ненавидела холод и сырость.

Она любила тепло, высокое синее небо, яркие краски, лёгкую одежду и туфли на высоком каблуке. Правда частенько забывала, что в холодильнике пусто и счета просрочены. Поэтому мне довольно рано пришлось освоить азы ведения домашнего хозяйства, чтобы подстраховывать её и просто не быть голодной.

Наверное, это звучит ужасно, но на самом деле мама любила меня и всегда заботилась, как могла. Просто она была несколько забывчивой и рассеянной. Её лёгкий характер с лихвой компенсировал эти недостатки. Мы отлично ладили. Сказать, что жили замечательно, мешало только одно обстоятельство – маленькая зарплата учителя начальных классов. Это означало, что жильё мы всегда выбирали подешевле, одежду – поскромнее, школу – попроще.

Но я не жаловалась. В последнее время сама тщательно следила за режимом жёсткой экономии, пытаясь скопить хоть какие-то средства на дальнейшее образование. До окончания школы оставалось всего ничего – один семестр, полгода. Самое время задуматься о том, как жить дальше.
Несколько месяцев назад у меня был чёткий план действий. Накопленных средств хватало, чтобы оплатить два года обучения в колледже Юмы, что недалеко от Финикса. Необходимость подрабатывать, чтобы иметь средства для оплаты жилья, меня не пугала. Постоянные переезды приучили терпеливо переносить трудности. Потом можно было бы устроиться на более-менее приличное место, чтобы подкопить денег и продолжить обучение в университете Глендейла.
Долго, но вполне посильно в финансовом отношении.

Вот только события последних месяцев очередной раз и очень сильно меняли мою жизнь. Мама вышла замуж за человека, который был намного младше её. У Рене и раньше приключались романы. Она была привлекательной женщиной. Всегда стройная мама выглядела очень молодо для своих лет. Да и лёгкость характера делала своё дело. Но ещё никогда её романы не заканчивались чем-то серьёзным. Я уже и не думала, что Рене вдруг решится на ещё одно замужество. Как вдруг именно это и произошло.

Нового мужа мамы звали Фил. Он был игроком в бейсбол, симпатичным малым и неожиданно хорошей домохозяйкой. Следить за оплатой счетов, закупать продукты и ездить в прачечную от меня больше не требовалось. По вечерам мы ужинали втроём на кухне, как обычная дружная семья. На воскресные барбекю, которые устраивал Фил на заднем дворике, приходили гости.

Мама была счастлива. Да и я, наверное. Но легкое чувство неудовлетворенности не отпускало. По старой привычке, копаясь в своих ощущениях, я пыталась определить, не ревность ли это. Всё-таки впервые центром вселенной Рене была не я. Вернее, не только я. Это было бы не очень здорово, но хотя бы понятно. И надо сознаться – ревность была. Не такая жгучая, чтобы я с ней не справлялась, но всё же. Но кроме ревности было кое-что ещё. Мимолётные взгляды отчима, лёгкие, подчёркнуто дружеские прикосновения. Может быть, будь это Чарли, я и внимания не обратила бы. Но для меня Фил был чужим человеком.

Да ещё девчонки в школе, обсуждая за ланчем мамино замужество, частенько изводили вопросами. «Он не домогается до тебя, Белла?». «Будь осторожна, Белла, как бы он не потребовал от тебя чего-то погорячее кофе, пока мама не видит». «Он намного моложе твоей матери. Уверена, что Фил не имеет на тебя определённые виды?». Тут же припоминались истории из жизни знакомых, друзей знакомых, знакомых друзей, в которых были такие же семейные обстоятельства. И эти обстоятельства выходили боком, взрослым и не очень, дочерям женщин, вышедших замуж по второму разу. Девчонки, конечно, глупости говорили. Я отмахивалась и объясняла, что всё отлично. Фил очень милый. Мало ли у кого там что происходило. Наверняка, были семьи, где отчим прекрасно уживался с дочерью своей новой жены и без всяких этих мерзких сальных штучек.

Но подобные разговоры настораживали. Они просачивались под кожу, как яд. Заставляли видеть то, чего нет. Будили необоснованные подозрения. Разум требовал верить своим глазам и не думать гадостей о близких людях. Инстинкты же, подстёгнутые трёпом девчонок, вопили об опасности. Я перестала гонять записи любимых групп на плеере, постоянно напряженно прислушивалась и непроизвольно дергалась, различив за спиной звуки шагов. Жизнь стала просто невыносимой.

Спать и натягивать треники почти до подмышек, опасаясь во сне заголить попу, открывая её нескромному взгляду, мне не очень-то нравилось. Тем более в жару. Лучше уж натягивать треники во сне, чтобы не замерзнуть.

Я решила уехать к отцу в Форкс и закончить школу там.

Это была не самая блестящая идея. И дело вовсе не в том, что небо над Форксом затянуто тучами триста сорок два дня в году. А в том, что новая школа, незнакомые люди – не самая лучшая атмосфера для окончания учёбы. Я от природы была не очень общительна и друзей на новом месте всегда заводила с трудом. Дело осложнялось потрясающей моей неуклюжестью, которая исключала занятия любыми групповыми видами спорта. А это означало, что в команде чирлидеров мне делать нечего. В бейсбольной тоже. Да и просто пройти по школьному коридору, пленяя парней красивой походкой, я не могла. Вот запнуться о порог и некрасиво упасть, рассыпав по полу содержимое сумки, – это да. Моя фишка.

Потому в новом коллективе приживалась с трудом и переезды меня вовсе не радовали. Возможно, я даже не поехала бы к отцу. Передумала бы. Вспомнила бы, что по-настоящему упрекнуть Фила в каких-либо посягательствах на свою персону всё же не могу, и осталась в привычной уже школе на окраине Финикса.

Только переезжать всё равно приходилось. Филу предложили неплохой контракт в Джексонвилле, и мама стала собираться в дорогу, утешая меня тем, что там тоже тепло и рядом море.

Тепло. Но школа новая, люди незнакомые, друзей нет. Самый дождливый город США – Форкс ничем не отличался в этом отношении от солнечного Джексонвилля. Только дома у отца я, по крайней мере, не буду вздрагивать, услышав шаги за спиной. А дождь? Ну что дождь? Всего лишь вода, которая падает с неба. Неприятно. Кто спорит? И постоянный холод тоже не радует. Но это всего лишь на полгода. Зато потом переезд в Юму станет настоящим подарком небес и поможет скрасить трудности.

Я позвонила отцу и сообщила о своём решении. Рене объяснила, что соскучилась по Чарли, которого не видела с позапрошлого лета. Да и у неё появится возможность сполна насладиться вновь обретённым семейным счастьем. «Я всё равно уеду учиться, мам, – говорила я ей. – Полгода раньше или позже – какая разница? Я уже выросла. Тебе придётся принять это». Мама долго уговаривала меня, но потом всё же уступила.

Вот так перспектива пожить некоторое время, дыша воздухом пополам с холодной водой, появилась, разрослась и стала реальностью.

Мы с мамой стояли, обнявшись, обласканные потоками живого солнечного света, на подъездной дорожке коттеджа в Финиксе, который был нашим домом последние два года. У самого асфальта едва заметно струился нагретый воздух. Горячий ветер, задувающий с пустыни, негромко гудел в проводах линии электропередач. Голос Фила уверенно перекрыл лёгкий шум:
- Девочки, хватит нежностей! Опоздаем на рейс!

продолжение следует...