Я не помню, когда и как это началось. Нет, я помню, что впервые обратил на нее внимание, когда Эммет стал регулярно повторять "милашка Элис Каллен", а мы с Беллой провели разведку, и узнали, что он пытается увиваться за девочкой Каллен. Эммет встрял по полной программе, а наша ненависть восторжествовала.
Однако после этого я все чаще и чаще стал обращать внимание на ту самую девочку Каллен, из-за которой мы так ругали своего брата. И я понял, насколько Эммет был прав. Она - ее звали Элис - была невероятна. Чудесна. Ни на кого не похожа. Лучше в мире, пожалуй, была только моя собственная сестра, но в нее я не мог влюбиться...
И медленно, сам того не понимая, я влюбился в Элис.
Как это вышло? Не знаю. Сначала я просто наблюдал за ней, пытаясь понять, что в ней понравилось моему брату. Это было любопытство. Потом я понял, что понравилось: шарм, элегантность, сдержанность и бесконечная индивидуальность. В ней все было другим - то, что она носила, сочетая несочетаемое. То, что она читала - я вводил в поисковике википедии подсмотренные названия ее книг и поражался краткому содержанию. Ее поведение. Она почти ни с кем не говорила, никому не навязывалась, но при этом излучала какое-то внутреннее притяжение, тепло. Словом, все в ней привлекало меня, вопреки или, наоборот, именно потому, что Элис продолжала оставаться для меня загадкой. Я не слышал ни разу, о чем она говорит с другими, я даже не знал толком ее голоса, кроме кратких фраз-оскорблений, которыми она изредка удостаивала нашу чудную семью.
Короче, я узнал от других, что много Элис Каллен разговаривает только на литературе. Мне пришлось поменять местами пару предметов, и я попал в один класс с ней.
Боже, как она говорила. Я никогда не слышал ничего одновременно столь тонкого и глубокого по содержанию и красивого… по голосу. Голос у нее был просто серебряный. Мы готовы были слушать ее часами - я и мистер Баннер. Этот козел мистер Баннер, в которого она была влюблена - я понял это с первого занятия.
Между ними что-то было. Никто бы не заметил, кроме меня, но я изучал каждый полувзгляд, жест, случайное касание. Она писала ему письма.
А однажды во время перемены он вышел из пустого кабинета, держась за губы, будто они горели. Я уверен, это был ее поцелуй.
Я ревновал. Да, я ревновал, но что я мог поделать? Я Хейл, она Каллен. Ничего общего. Никаких возможностей. Просто выбросить из головы раз и навсегда.
Потом наступило лето, и я решил сделать все, чтобы забыть непонятную дрожь и волнение при виде этой девочки.
Много тусовок, алкоголь, марихуана, часы игры на гитаре, девочки, мотогонки, раста-клубы, поездки… Лето было забито под завязку впечатлениями, делами, развлечениями, и я вспоминал ее все меньше и меньше, а потом ее образ и вовсе перестал появляться в моей голове. Я отвлекся, стал снова прежним беззаботным Джаспером-разгильдяем, который так нравится девочкам, пополнил коллекцию шляп и пластинок.
Я с нетерпением ждал конца августа и традиционного составления плана против Калленов. Что я почувствую, когда Белла или Эммет произнесут ее имя? Но все прошло гладко. Я не задержал дыхание, не почувствовал неприятного укола в сердце, не стал представлять, как она, в легкой развевающейся юбке фиолетового цвета скользит по коридору. Ничего. Просто имя - Элис.
Я победил.
На душе было легко и приятно, я стоял на крыльце и думал о том, что, в сущности, все приходит и уходит, чувства не вечны, а большинство из них и вовсе иллюзия. Испытывал ли я вообще что-нибудь к Элис Каллен, или придумал все?
На крыльце напротив я увидел ее брата, Эдварда. Кстати, я считал, что он неплохой парень, и что поделать, если девушки сами вешаются ему на шею, как виноградины на ветвь. Я решил испытать себя - не начну ли я волноваться и думать об Элис, если заговорю с ее братом? Но все было в порядке. Мы выкурили косяк на двоих и даже о чем-то добродушно поговорили - я не думал о ней.
Это была сокрушительная победа. Гудбай, Элис Каллен, со всеми твоими юбками, сочинениями, глазами, похожими на морские раковины, и мистерами Баннерами. Гудбай, классы по литературе.
И потом я увидел ее на парковке, под руку с Эдвардом.
Это было сокрушительное фиаско. Все, чего я достиг за месяцы усиленной работы над своей памятью, все девицы, которые должны были затереть ее образ в моей голове, все, что я делал - все было напрасно.
Элис Каллен. Балетная пачка, футболка, удивительные глаза.
Белла и Розали чуть было не сцепились из-за Майка, а я почти не слушал их разговора, хотя он был крайне забавным. Белла и Розали - это настоящее шоу.
Элис Каллен.
Все разбрелись по своим занятиям, и я должен был идти на литературу. У меня не хватило сил снова смотреть, как она разговаривает с этим стареющим мачо с докторской степенью. Я валялся на лужайке, прикрыв лицо шляпой, чтобы солнце не било в глаза, и думал о том, что теперь делать. Нарушить правила кровной вендетты? Я помнил все, что было между Калленами и Хейлами, все в деталях. Не то чтобы мне так уж все это было интересно и нравилось. Скорее, я просто наблюдал, делал выводы, учился управлять ситуацией и направлять людей. Я понял, как одним вовремя сказанным словом можно посеять смуту или сомнение, а можно разрядить атмосферу и примирить врагов. Я знал, что нужно доверяться чувствам и интуиции, если на сердце тревога. Я умел всего парой фраз поставить на место любого… или любую… из Калленов и их тусовки. Я научился быть сам по себе и стал тем самым "Джаспером", которому не нужно называть свою фамилию - все и так поймут, что это я. Я научился быть самим собой и ни за кем не следовать ни в нашей войне, ни в этой жизни.
И теперь школа ненависти закончилась. Я хотел быть с ней. Я потратил гребаных сорок минут, чтобы признаться себе в этом. Но со звонком, когда школьный двор начал наполняться людьми, а Лорен Меллори уже пристроилась "загорать" рядом со мной, я принял решение. Она будет моя.
За обедом в тот же день я наблюдал одновременно за Элис и за Беллой и Джейком, потому что я видел, как дергается парень. С ним что-то было не так, хотя я пока не знал, что. Позже раскрылось, что за лето он нашел себе подружку и порвал с Беллой в ту ночь, а тогда я просто увидел, как у него бегают глаза. Но к нам присоединился еще этой смешной и одновременно неприятный Ньютон, которого клеила для чего-то Белла, и я счел за лучшее полностью переключиться на Элис.
Итак. Узнать все о ней. Следить за ней. Понять ее.
Что-то было совсем несложно. Шопоголичка. Любит сидеть в библиотеках. Каждый вечер что-то пишет за столом - скорее всего, дневник.
Говорит редко, но метко, остра на язык, импульсивна, мечтательна.
Рассеянна. Задумчива. Активна. Неуравновешенна - это я понял по ее поведению в вечер, когда мы застали Эдварда с Беллой на веранде у Калленов. Между этими двумя тоже что-то происходило, я чувствовал это. Химия. Связь. Он определенно проникся чувствами к моей сестре, вопрос только, какими. Судя по тому, насколько глупо он себя вел - не на шутку серьезными. А Белла? Временами мне казалось, что и она смотрит на Каллена не так, как раньше… Но Белла была самой яростной последовательницей нашей вендетты, и сложно было представить, что она неравнодушна к Каллену. Может быть, она просто переживала из-за Джейкоба.
Каждый день я отмечал что-то новое.
Однажды в пятницу я проследил, как она заходит в захудалый кинотеатр, где показывали арт-хаусное кино. Я сам любил ходить туда, но теперь мне пришлось отложить походы - я не собирался видеться с Элис раньше времени.
У меня было несколько разных планов ее завоевания, но все из них с треском провалились в день, когда грянул гром.
Белла. Белла и ее проделка с Розали. Это был сокрушительный удар по всем моим надеждам.
Я видел Элис, растерянную, державшую за рукав Розали, со смятением на лице. И я впервые действительно жалел о том, что мы причинили боль кому-то из них…. каждому из них. Не знаю, что могло случиться, не останови Эдвард Беллу - возможно, мне самом пришлось бы сказать ей "стоп" при всех? Я бы не смог так унизить свою сестру, что бы ни случилось, школа должна верить, что мы все - Белла, Эммет, я - всегда заодно.
Поэтому я с облегчением вздохнул, когда Каллен разрешил ситуацию. Красиво. Может быть, его слова сгладят удар, нанесенный Розали.
К моему удивлению, не только я был недоволен поступком Беллы. Эммет, наш здоровячок тоже выступил с нотой протеста. Это было крайне неожиданно, черт, бедная Беллз, она этого не ожидала. Не то чтобы она не заслуживала отповеди или мы переборщили. Просто каждый из нас участвовал в чем-то подобном, мы совершали такие отстойные поступки и раньше, и мы, мы тоже были виноваты в том, что сделала Белла.
Она не впускала никого в комнату, и я запасся едой и приготовился сидеть у ее двери до утра - сколько понадобится. Образы Элис и Беллы витали в воздухе справа и слева от меня - я должен был найти путь к их примирению. И когда Белла простила меня за резкость в машине и выговорилась, я вдруг понял, что нужно делать.
Как будто все лишнее исчезло из поля зрения, оставив кристально ясным только одно слово: примирение. Мы должны были, наконец, покончить с нашей борьбой. И тогда каждый из нас смог бы вздохнуть свободно.