Так и знал – не нужно было играть в мафиози! Нет же, нужно выпендреться, нужно хозяйский халат напялить, нужно сигару из секретера Эдварда стащить! Хорошо еще, что никто ничего не узнал про шлюху, которую увез Джон…
Я ругал себя, сидя на полу, пока Эдвард выяснял, что произошло во время его отъезда.
Как только он приехал, с меня сбили всю спесь: вытряхнули из чужого кресла и жутко напугали расправой. Больше не хочется изображать Эдварда. Все бы ничего, но вот сука-дворецкий кривляется и язык высовывает! Ну ничего, урод, я все еще тут охранник, и подстрелить тебе зад под выдуманным предлогом всегда успею!
-Какого черта? Джаспер! – закричал Эдвард, потягивая носом воздух.
Я сжался…
- Ты пил мой виски!
Молчание.
- Ты пил мой виски! Я убью тебя, несмотря на то, что с детства вижу твою физиономию у себя дома! Погоди-ка… Чьими духами тут пахнет?
Нет…
Нет…
Молю, пусть он меня не убьет! Я жить хочу!!!
- Значит, так: эти два дня мы будем тут. Как говорится, прятать нужно на виду: никто и не узнает, что я мог вернуться сюда, ведь тут меня чуть не убили.
- Эдвард, я не думаю, что это очень хорошая идея… - пробормотала Мышь.
Эдвард поцеловал ее в макушку и усмехнулся:
- Верь мне…
Что. Нахрен. Здесь. Происходит.
Я один не в курсе. Почему мой босс целует Мышь? Почему мой дворецкий потерял страх и совесть? Почему Эдвард приехал? Почему он выглядит так, будто его только что из задницы вынули? Кто-нибудь мне объяснит?!
Эта девчонка меня порядком уже бесит. Неплохо бы от нее избавиться под шумок…
Я представил, как навожу ствол на ее голову, спускаю курок, как она медленно сползает по стене, как застывают ее глаза…
По телу прошла теплая волна предвкушения, но я одернул себя: зачем она мне далась? Эдвард поиграет и забудет, ничего страшного…
Эд тем временем рассматривал бумаги на своем столе. Ну, тут он не придерется: я веду дела идеально, чисто, если можно как-то вести чисто дела в криминале.
- Это что? – Эдвард двумя пальцами держал кассету.
- Не знаю, - честно ответил я.

Ранее
(от лица Эдварда)
Как только мы покинули дом на Аляске, начались проблемы.
Ехать на самолете? Но мы уже и так засветились!
Возможно, на машине будет лучше, но…
Во-первых, как я на машине перелечу через океан? Во-вторых, очень рискованно ехать с похищенной девушкой через полмира. Одно дело для Беллы – несколько часов посидеть в самолете со слоем грима, а другое дело – несколько недель. У нее очень нежная, не привыкшая к косметике, кожа. И потом, я еще не до конца здоров – что будет, если вдруг у меня поднимется температура?
Я представил себе, как Изабелла стоит посреди пустого шоссе, рядом с моим автомобилем, и не знает, что делать с тяжелобольным.
Однако лучших вариантов ждать не приходилось – разве что я мог отметить наш маршрут, и обзвонить своих людей в городах, которые будут на нашем пути, предупредить их, чтобы нас встречали и предоставляли ночлег. А когда нужно будет переправиться через океан… Мммм… Может, на корабле это сделать будет легче?
Мышь лежала на кровати и с любопытством игралась одеялом, то натягивая его на голову, то сооружая мягкое гнездышко. Я вздохнул: Боже мой, и в кого она такая?
Я знаю, что со мной она только из-за того, что у нее что-то с развитием – она не понимает, что я опасен для нее. Я разрушил ее мечту – Изабелла мечтала играть на скрипке на сцене. У нее это получилось – Бог знает, сколько сил девушка вложила в исполнение своей мечты – и тут являюсь я и все порчу. Избиваю, унижаю, увожу ее из дома, окружаю незнакомыми страшными и, безусловно, опасными людьми – один Джаспер чего стоит!
Белла пытается что-то показать мне, резко поднимается, но, очевидно, она наступила на одеяло, и грохнулась на кровать. С минуту Мышка копошилась, пытаясь распутать кулек, в котором оказалась. Наконец ей это удалось – она снова поднялась, и снова упала. Поднялась – упала. Наконец девушка разозлилась и, рыча, принялась срывать с себя одеяло. В процессе борьбы Изабелла свалилась с кровати на пол, но это было неважно для нее. Она покатилась по полу, еще больше запутываясь в одеяле.
- Эдвард! – наконец закричала она.
Было крайне забавно наблюдать, как из импровизированного «рулета» торчит голова Мышонка. Я наклонился и, подняв ее на руки, уложил на кровать и запечатлел поцелуй на ее лобике:
- Мне нравится твое нынешнее положение.
Свон пискнула и принялась яростно дергаться. Если бы сейчас вошел Джундурас, то он бы увидел «колбасу», дергающуюся на моей постели и выкрикивающую смешные угрозы.
Я вернулся к разработке маршрута.

(чуть позже)
Когда все было готово, я спустился в гараж, чтобы выбрать машину. Мой выбор пал на небольшой Нисан. Эта машина принадлежала моей настоящей матери – она очень удобная для длительного путешествия, на ее заднем сиденье можно спать, в машину можно загрузить много вещей. Конечно, я больше люблю гоночные машины, но зачастую у таких машин очень маленький салон, без заднего сиденья. Крохотной слепой будет неудобно в подобной машине.
В кладовке Джундурас нашел для нас несколько спортивных сумок и одну сумку-холодильник. Нам было много нужно для путешествия – грим и линзы для Беллы, теплые вещи, наличные – если бы я воспользовался кредиткой, меня бы в момент вычислили бы, и еще куча мелочей.
Охранники погружали вещи в Нисан, Джундурас же бегал по дому и раздавал указания горничным.
Я решил, что мы с Мышкой поедем одни. Никогда не любил большое количество прислуги рядом с собой, и обычно, нанимая персонал, ограничивался горничными, охраной и смотрителем. Я не доверяю людям – даже самый верный охранник может быть куплен. Я беру только самых проверенных на работу, тех, кто будет сносить мои выходки, несмотря ни на что – Джаспер, друг моего детства, миссис Люсьен, женщина, которая знает нашу семью много лет. Охранники, которые сейчас погружают вещи в автомобиль, тоже не с улицы взяты – их отцы охраняли моего отца, а горничные – это девушки, которых Карлайл в свое спас от нищеты и проституции. К сожалению, людей, которые готовы всю жизнь жить в чужом особняке и обслуживать постороннего человека, пусть даже за большие деньги, не так уж и много.
- Шарики! – раздался из-за Нисана торжествующий визг.
Белла сидела на полу рядом с коробкой. В ее руках были маленькие пластмассовые шарики для пинг-понга:
- Эдвард, смотри, что я нашла!
Я сел рядом с ней и заглянул в коробку.
Старые детские игрушки. Игрушки, которые когда-то принадлежали Кейт. Я думал, что отец их выбросил.
Я взял в ладони потрепанного тряпичного пони.
Эту игрушку Кейт держала перед смертью. Оказывается, она все это время пролежала тут, в коробке, в гараже, пыльная и забытая всеми.
Повертев пони в руках, я хотел бросить игрушку обратно в коробку, но тут заметил кое-что, заставившее меня сжать несчастного пони покрепче.
Пятна крови. Кейт прижимала пони к себе, поэтому игрушка не сгорела, но кровь попала на белый материал и не отстиралась.
Я смотрел на несколько бурых пятен. Это кровь моей сестренки.
- Можно я возьму их себе? – я подпрыгнул от неожиданности, услышав Беллин голосок.
Она протягивала в мою сторону шарики для пинг-понга, улыбаясь, будто нашла клад.
- Конечно, бери, - произнес я.
- Ура! – крикнула она и принялась набивать карманы шариками.
- Постой, - мне в голову пришла идея. – Лучше возьми это.
Я протянул ей пони. Белла кивнула и прижала игрушку к груди. Судя по тому, как она носилась со своей скрипкой и тростью, не в Беллиных привычках разбрасываться вещами. У нее пони будет в сохранности. Не знаю, зачем я хочу, чтобы свидетельство моей боли, моих кошмаров, было рядом, но оставить пони здесь я не могу: это – часть Кейт. А я не могу отпустить ее до конца…
- Эдвард, почему эта вещь так странно пахнет? – Мышка потянула носиком.
Я усмехнулся и произнес:
- Эта игрушка принадлежала Кейт.
Глазки Изабеллы удивленно распахнулись:
- Той самой Кейт?!
Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова.
- Я понимаю, тебе тяжело и страшно… - прошептала она. – Не бойся – мир так прекрасен. Тебе не стоит замыкаться в своих страхах…
Я вскочил, поднял ее рывком, ослепленный своей яростью, и заорал ей на ухо:
- Ты что, психолог? Кто ты такая, чтобы осуждать меня?! Отвечай! И чтоб я больше не слышал от тебя такого – не смей говорить, что мне можно, а чего нельзя! Ты просто живешь в своей раковине одиночества – и после этого я замыкаюсь на страхах?! Ты влачишь жалкое существование, я тебя жалею и презираю, - моя рука больно вцепилась в ее плечо, она напугана, но мне все равно. Пытаюсь убедить всех в своей правоте.
- Ты – калека, ты противна, ты уродлива. Ты ничего и никогда не поймешь, ты же не видишь уродства мира, ты даже своего уродства не видишь!
Сознание потихоньку начинает проясняться, и я начинаю понимать, что творю.
Изабелла стоит, ссутулившись, и прижимает к себе игрушечного пони с каплями застарелой крови. Это меня окончательно отрезвляет.
Я оглядываюсь в поисках поддержки, но все смотрят на меня с осуждением или прячут глаза. Охранник произносит:
- Все готово, машина заправлена, вещи погружены. Вы можете отправляться.
Я снова смотрю на Изабеллу и замечаю, что у нее от страха даже губы чуть-чуть побледнели. Я беру ее ладошку и веду к автомобилю. Все происходит в полной тишине – все были потрясены моим поступком.
Краем глаза вижу, как Изабелла подхватывает с багажника Нисана футляр со скрипкой и трость, которые она положила туда на время. Причем подобрала свои вещи она совершенно автоматически, думая о чем-то своем. Если учесть, что девочка слепая, то у нее просто отличная память – она автоматом вспомнила, что забыла свои предметы, соорентировалась, где она их оставила. Правда, теперь у нее в руках ничего не умещалось, и Белла была вынуждена все время поправлять то скрипку, то трость, норовящие выпасть на землю.
Мы сели в машину, на передние сиденья. Мотор заурчал, и мы тронулись вперед. Как потом оказалось, навстречу приключениям…