EPOV

«Я не был точно уверен, где нахожусь. Какой-то низкий чердак, кишащий пауками и крысами. Пауки меня игнорировали, крысы же обходили стороной. Воздух был густой, с тяжелым запахом горелого масла, прогорклого мяса, человеческого пота. Все покрывал такой слой грязи, что казалось, будто смотришь через пленку. Подо мной — четыре этажа убогих съемных квартир в квартале гетто, наполненных жизнью. Я не пытался отделить мысли от голосов — вместе они образовывали смутный гул на испанском языке, который я не слушал. Я позволил звукам отражаться от меня. Бессмысленно. Все было бессмысленным. Само мое существование было бессмысленным.

Весь мир был бессмысленным.

Я уткнулся головой в колени и раздумывал, сколько еще вытерплю. Может, надежды и вовсе не было. Может, если все мои попытки изначально были обречены на неудачу, мне стоит перестать мучить себя и просто вернуться…

Эта мысль была такой сильной и исцеляющей, будто в словах содержался сильный анестетик, смывающий гору боли, под которой я был похоронен; стало трудно дышать, и закружилась голова.» (Бонус к Новолунию. Новости от Розали)

Нет, это не поможет возвращению. Белла никогда не хотела, чтобы я видел, как она стареет. Это было глупо, она была бы для меня такой же красивой, как и в первую нашу встречу. Если… если только она… нет, Розали, как обычно, ошибалась. Она должна быть жива, должна существовать. «Мысль об окончательной разлуке было тяжелее, чем та боль, которую я терпел до этого. От нее мое тело задрожало. Когда Белла вернется в то место, которому она принадлежала, но в котором я не мог оказаться, ничто не будет держать меня здесь. Должно быть забвение. Должно быть облегчение.

Это было моей мечтой, но никто не давал гарантий. «Уснуть. И видеть сны, быть может», — процитировал я сам себе». (Бонус к Новолунию. Новости от Розали) Кто я, чтобы мечтать о сне? Я не видел сны уже сто лет. И в этот момент меня охватила новая волна боли, когда я вспомнил, как Белла говорила во сне. «Мечты для живых», — сказал я себе. Сны — это образы самых глубоких желаний души, а я… я не имел души.

Боль внутри меня достигла пика. Я был самым эгоистичным существом! Даже сейчас я думал только о себе. Я не думал о своих родителях, которые были терзаемы их разорванной на части семьей; исчезновением Элис и Джаспера и моим собственным уходом. Я знал, что последнее причинило больше всего боли моей матери, потому что это был не первый раз, когда я полностью уходил в себя. Когда я впервые покинул в Форкс, я обнаружил себя в том же месте. Теперь, однако, не было ничего, что могло бы выманить меня обратно. В прошлый раз ушли Элис и Джаспер, и в редкие моменты внимания к другим я присоединялся к моим родителям, чтобы облегчить боль Эсми.

Мозг не хотел задумываться над вопросом об уходе части нашей семьи, но боль в сердце была сильнее. Я снова утонул в боли, которая никогда не покидала меня. Я погрузился в самое глубокое бессознательное состояние, до которого только мог дотянуться, и увидел лицо ангела, улыбающегося мне. Не было никакого спасения от того, что я сделал.

Через некоторое время я вернулся к ясному сознанию (я больше не следил за ходом времени) из-за звука мыслей на ясном английском, четко различимом в испанском шуме.

— Эдвард. — Я сделал быстрый вдох; это был Карлайл. Он не мог оставить меня в моем горе? — Сын мой, пора домой. — Внезапно я больше не мог сопротивляться. Будто моих прежних внутренних терзаний никогда не было. То же чувство правильности омыло меня; сродни истине, которую я знал, когда понял, что люблю Беллу, безвозвратно, навсегда. Это было слишком. Я бы просто вернулся, чтобы убедиться, что она жива, в безопасности, счастлива. Она никогда не узнает, что я был там.

Я выпрямился из позы эмбриона, в которую свернулся, и в одно мгновение оказался перед своим отцом на свежем воздухе улицы.

— Ладно. Ты выиграл. — Я ощущал в себе легкое счастье, хотя не был близок к тому, что я когда-то знал. Карлайл почувствовал это; я прочел в его мыслях.

— Само собой, — сказал он с намеком на ухмылку. Потом он повернулся и побежал; я следовал за ним по пятам и быстро обогнал его. Я направился в единственный дом, который когда-либо знал, — к Белле.

BPOV

— Элис, — мой голос тягучий из-за непролитых слез, — как думаешь, ты сможешь…

—Я обо всем позабочусь, Белла. Не волнуйся.

Я с благодарностью кивнула и вернулась к созерцанию дождливого окна. Мы были дома. Слово ощущалось забавно на моем мысленном языке. Был только один дом, который я когда-либо знала. Это было в прошлом, а сейчас было настоящее. В настоящем Элис, Джаспер и я жили в большом доме в окрестностях Форкса, недалеко от дома Калленов. Вокруг нас был густой лес, так что нас никто не беспокоил. Дом из кирпича был просторным. Он казался пустым, без его рояля, без заботливых прикосновений Эсми.

Помимо нас троих были еще два члена нашей семьи: Бри и Дэвин. Бри была новорожденной; она выглядела как пятнадцатилетняя, хотя на самом деле ей семнадцать, у нее длинные темные волосы, и она была очень миниатюрной, хоть и не такой маленькой, как Элис. Дэвин был физически на несколько лет старше нее; у него темные волосы, и он более мускулистым, чем Джаспер, хоть и не был таким большим, как Эммет. Дэвин был вампиром несколько лет, но его жажда была не совсем сдержана. Они были другой частью моей боли. Хотя я любила их, они так сильно напоминали меня и Эдварда. Пара оставалась с нами, чтобы научиться контролю. Они сочли вегетарианский образ жизни сложной задачей. Дэвин обладал очень уникальным талантом. Это мы держали в секрете. Мы не хотели, чтобы об этом узнали Вольтури.

В доме было тихо. Элис и Джаспер взяли молодых вампиров на охоту. Однако через проливной дождь я не могла видеть каких-либо их следов в дремучем лесу. Глаза защипало от слез, которые никогда не прольются. Дыхание затруднилось. Мой отец умер. Он был одним из немногих оставшихся, кто заставляли ощущать себя как дома. Я хотела бы… нет, я не могла позволить себе желать что-либо. Желания ни к чему не приводили. Тем не менее, я хотела бы. Мне хотелось бы, чтобы я могла поехать в город. Мне хотелось бы, чтобы он меня любил. Я хотела бы, чтобы Чарли и Рене были живы. Все, что у меня сейчас было, — моя семья, хотя она была маленькой, и волки.

Предыдущая глава || Следующая глава