Белла

Ужин был почти болезненно тихим. Эсме выглядела немного обеспокоенной секретом, который я выболтала, но она уже ничего не могла сделать. Я прошептала Эдварду на ухо, что его мама знает нашу маленькую тайну. Он едва отреагировал, просто кивнул головой и поцеловал меня в кончик носа. Карлайл с подозрением смотрел на нас троих, заметив изменения в наших взаимоотношениях.
Однако все, о чем я могла думать во время ужина и потом когда мыла посуду, это то, что Карлайл знал, что я чувствую. Он тоже потерял ребенка. При других обстоятельствах, но не уверена, что я смогла бы пережить то, что пережил он.
Спустя час после смерти его молодой жены умер его маленький сын. Господи, что он чувствовал? Наверное, это невыносимая боль. Эдвард рассказал мне сухие факты; беременность его жены протекала нормально, и они приехали в роддом, ожидая обычных родов. Как они ошибались. Оборудование тогда еще не было таким развитым, как сейчас, ребенок задыхался из-за пуповины, обвернувшейся вокруг его шеи. Жена Карлайла, я не знаю её имени, потеряла слишком много крови, а их сын умер через час.
Поэтому после ужина, когда Эдвард с Эсме спустились в салон, чтобы поздороваться с Эмметом, Джаспером и Элис, я появилась в дверях гостиной, ожидая пока Карлайл меня заметит.
Он поднял голову и его глаза открылись от удивления, когда он заметил меня в дверях. – Привет, Белла, – сказал он спокойно. – В чем дело? – я вошла в комнату и села на край дивана. Карлайл сел рядом со мной.
– Я хотела поговорить с тобой, – тихо произнесла я, раздумывая над следующими моими словами… эта тема, должно быть, остается болезненной, несмотря на прошедшие тридцать лет. Но Карлайл с пониманием посмотрел на меня, и положил руку мне на колено.
– Думаю, ты хочешь спросить, через что я прошел? – спросил он, и я молча кивнула, надеясь, что он продолжит. Карлайл вздохнул и потер лоб. Внезапно он стал выглядеть на десять лет старше, вспоминая то ужасное время. – Моя жена и я встретились в мой первый день в медицинской школе. Она была медсестрой, ее звали Элизабет. Мы не так долго встречались, когда она забеременела, а потом поженились, – его голос был тихим и серьезным. Я слушала его с неподдельным интересом. – Я очень ее любил, – мягко добавил Карлайл, посмотрев на свои руки. – Мы так радовались ребенку… Элизабет ушла с работы и рассчитывала оставаться дома с ребенком, пока я ходил на занятия, – он снова остановился, крепко сжав мое колено и закрыв глаза. – Роды у нее начались третьего июня тысяча девятьсот восемьдесят второго года. Это был четверг.
Чувствуя его боль, я положила голову ему на плечо, подбадривая его. Сделав еще один глубокий вдох, он продолжил: – Доктор не знал, что с малышом что-то не так, пока тот не родился. Все происходило в такой суматохе… – нахмурился Карлайл, пытаясь вспомнить детали, которые так долго пытался забыть. – Наш сын не плакал, вообще не издал ни звука, но Элизабет настаивала, что с ним все в порядке. Она уже, ум, уже начала истекать кровью к этому моменту, доктора пытались остановить кровотечение, но сказали нам… что вряд ли ей дано много времени. Поэтому Элизабет дала ему имя Энтони. Они не позволили нам взять его на руки, поскольку пытались заставить его дышать… а потом кровотечение усилилось, – его голос надломился, и он содрогнулся.
Его лицо отражало боль, но он продолжил рассказ. – Она истекала кровью, а потом умерла. Её сердце остановилось. Они пытались оживить ее… но она потеряла слишком много крови, и они не могли больше ничего сделать. Я чувствовал себя таким… беспомощным, – прошептал Карлайл. – Я же врач, почему я не смог ее спасти? Но теперь она ушла, и мне казалось, что мир вокруг меня рушится. Она была для меня всем, и я хотел последовать за ней, потому что не знал, как жить без нее. Никто во всем мире не должен испытывать боль, которую испытал я. Она слишком сильная. Моя жена была мертва. Все, что у меня осталось — это Энтони. Он был таким маленьким, даже слишком маленьким, и он не дышал. И снова же… они попытались спасти его, но не смогли. Через час он тоже покинул меня.
Мое сердце разбивалось за Карлайла. Он был так молод и так много потерял. Я потеряла своего ребенка, но, по крайней мере, у меня все еще есть Эдвард.
– Я не знал, что мне делать, – его голос был не громче шепота. – Я окунулся в работу, но ничего не могло заполнить пустоту, образовавшуюся после смерти Элизабет и Энтони.
– Пока ты не нашел Эсме, – пробормотала я, и Карлайл кивнул, наконец, открыв глаза.
– Да, я нашел Эсме, – сказал он, маленькая улыбка появилась на его лице. – Почти тридцать лет я жил, не живя вовсе, не наслаждаясь жизнью. Но когда я встретил Эсме, многое изменилось. Я все еще люблю Элизабет, она была первой моей любовью. Но я также люблю Эсме… хотя они совсем не похожи. Две совершенно разные женщины, и я люблю их обеих. Но Элизабет часть моего прошлого, так же как и Энтони. Я никогда их не забуду, но Эсме мое настоящее и будущее, – сказал Карлайл осторожно и с уважением. ¬– Знаю, то, что ты сейчас испытываешь, кажется невозможным пережить, Белла. Но у тебя есть Эдвард. Хотя я знаю вас всего лишь два года, но уверен, что вместе вы с этим справитесь.
– Иногда мне даже не хочется вставать с постели, – прошептала я пристыжено. – Я кажусь себе такой неудачницей.
Карлайл вздохнул и обнял меня. – Ты не неудачница, Белла. Ни капельки, поняла? Твой доктор сказал, что в итоге вы сможете снова забеременеть, помни об этом. Эсме, Эдвард и я всегда рядом, если понадобимся, так же как Джаспер, Эммет и Элис. Ты не одна.
Его слова были такими убеждающими, и мне действительно стало немного лучше. – Спасибо, – прошептала я, еще раз крепко обнимая его и вытирая слезы. – Я пойду спать… Увидимся утром.