Эдвард.


Черт. Я провел несколько часов, планируя этот вечер. Я купил мясо. Я купил новые шмотки. Я даже купил свечи и тонну новых дисков, чтобы составить плей-лист, вовремя остановившись и не назвав его «Боже, пожалуйста, пусть мне сегодня что-нибудь перепадет». Я даже изгнал Стеллу из нашего гнездышка, чтобы быть уверенным, что нам ничего не помешает.

Один только вид Беллы в этих узких джинсах, на каблучках и с томным взглядом бросал мне вызов. А когда она сняла свое пальто и обнажила плечи и ключицы… ее кожа горела от холодного ветра… и единственное, чего я хотел, это согреть ее в объятьях, согреть поцелуем…

Ну что, поцеловал?

Теперь мои трусы были липкими до невозможности, наша еда остыла, а диски грудились на полу. По крайней мере – судя по капелькам пота, поблескивавшим на ее спине в свете свечей – я преуспел в ее согреве.
Как только я начинал думать о том, что сейчас произошло, кровь мгновенно приливала к яйцам. Даже мысли о том, как я держу ее в руках, как она, вжимаясь в стену, двигается в такт со мной, ее взгляд, ее игры на мне возле стойки… все это проигрывалось в моей голове, словно какой-то фильм.

Она сказала, что хочет не слов. Меня. Сейчас не время для слов. Я столько просидел за столиком в кофейне, не сводя с нее глаз и не двигаясь. И теперь она, наконец, в моих объятиях, в моей жизни, и я не хотел, чтобы это заканчивалось. А словами, которые она еще не готова услышать, я могу в одну секунду все разрушить.
За последние три недели мы проводили вместе почти каждый день. Я уверен, что порознь за этот период мы провели не больше четырех ночей, и уже привыкли засыпать на диване под телевизор. Это было так просто и хорошо.
Я мог прочувствовать все вещи, которые упускал в других отношениях: уют, безопасность, уважение. А желание, испытываемое к предыдущим девушкам, было похоже на угольную пыль по сравнению с радужными искрами и фейерверками, которые с каждой секундой только усиливались, пока я находился рядом с Беллой.

Было ли возможно испытывать и легкость, и сумасшедшую страсть с одним и тем же человеком, заставляя это работать? Было ли это так, как должно было быть? Если это то, что называют любовью, то я прав во всех отношениях. Я влюблен в Беллу, и, хотя всегда был в этом уверен, я не мог вспомнить, когда же именно это случилось. Если бы это имело значение.

Но она сказала, что не нуждается в словах. Я не хотел ставить ее в неловкое положение какими-то словами.

Поэтому я помог ей подняться, улыбнувшись ее обнаженной груди, изгибу талии и родинке около пупка. Я почти жалел, что не провел больше времени, трогая и изучая ее тело, но убеждал себя, что это дело не одного раза.

Белла подняла на меня взгляд, уверенное выражение на ее лице сменилось сомнениями, и она обняла себя руками, прикрывая грудь. Я легонько покачал головой, беря ее за запястья и разводя руки, чтобы открыть себе потрясающий вид.
- Пожалуйста, не прячься, - попросил я, отпуская ее руки и обнимая ее за талию. Как же нежна ее кожа. Я усмехнулся и ее поцеловал. – Я почти чувствую себя виноватым перед всеми парнями и мужчинами, которым не выпадет возможность увидеть тебя сейчас. Такую. Впрочем, не настолько виноватым, чтобы удержаться от удара в челюсть любому, кто только попробует.

Картина, нарисовавшаяся в моей голове, была довольно удовлетворительной. Какой-то слизняк заговаривает с ней в баре, раздевая взглядом, а я подхожу такой, и бросаю его через весь зал. Он приземляется на пол, строя щенячьи глазки и выпрашивая номер Беллы. И тогда я снимаю с себя носок и запихиваю его ему в рот, чтоб тот, наконец, заткнулся.

Да, вот так, пожалуй, сойдет.

Белла закатила глаза, увидев мой бесстыдный взгляд, но я смог распознать скрытую улыбку, задевшую уголки ее вишневых губ.
Я прижался лбом к ее голове, проводя дорожку из поцелуев от плеча до шеи, и одной рукой дотронулся до ее правой груди.
- Моя? – прошептал я, лизнув коричневый сахар за мочкой ее уха.
- Твоя, - ответила она, резкий выдох защекотал мое плечо.
Мои губы двинулись ниже, пока мне не пришлось опуститься на колени, вдыхая аромат волос, уютно устроившихся между ее грудей; и я со смаком ее поцеловал.
- Только моя?
Она вздрогнула от поцелуя.
- Да. Только твоя. – Ее сердцебиение дополняло музыку, лившуюся из колонок, глубокую и сильную.
- Хорошо, - пробормотал я и, лизнув ее кожу, отстранился.

Рык разочарования начал зарождаться в ее груди, когда я начал подниматься на ноги, но был прерван бурчанием ее желудка. Я засмеялся, неохотно поднимая с пола ее бюстгальтер.
- Если мы когда-нибудь дойдем до еды, то тебе стоит надеть это обратно. Лучше вместе с кофтой.

Белла наморщила нос, в ее глазах мелькнула злобная искорка, которая сразу же была расценена мной как попытка восстания, она схватила свой бюстгальтер и одним ловким движение бросила его в другой конец комнаты, точно повесив на перила лестницы, ведущей наверх. Подняв бровь в ожидании возражений, она подняла кофту, которую я бросил на пол раньше, и быстро натянула ее на себя.

Черт, я мог видеть ее соски, проступающие сквозь тонкую ткань.

- Белла… - мои зубы со скрежетом сомкнулись, и я мысленно поинтересовался, что она скажет, если я наброшусь на нее, разорвав эту кофтенку в мелкие клочья. Пытаясь отвлечься, я хрустнул костяшками пальцев.
- Как думаешь, это можно просто разогреть?
- А? – спросил я, пялясь на ее грудь. И почему меня эта ткань так заводит, когда я пару минут назад смотрел на обнаженную?
Она потянулась, выгибая спину. Казалось бы, сексуальности должен прийти конец, когда она чуть не упала назад, но эта девушка делала свою неуклюжесть очень и очень горячей. Или это я был на взводе? Белла прикрыла руками грудь и похотливо усмехнулась.
- Эдвард, не волнуйся, они будут на месте, когда мы поедим. – С этим она развернулась и ушла в направлении кухни.

Я ошалело поплелся за ней, чувствуя сильнейшую эрекцию и удивляясь, как это возможно, учитывая мощный оргазм десятью минутами ранее. Она что, вколола мне в член титан? Хотя я бы заметил…

Говоря о члене, прежде, чем мы сядем есть, мне действительно стоит сменить белье. Забавно, что эта мадемуазель все время заставляет меня забывать обо всем.
- Ты разогреешь? Мне надо… наверх на секунду.
Она понимающе усмехнулась.
- Созвонись с Биллом Клинтоном. Он эксперт по липким ситуациям.

Я закатил глаза, не желая признавать, что мне нравятся ее тупые шуточки, и вышел из кухни.
Ее хихиканье проводило меня до гостиной. Я подхватил разорванную рубашку и, перепрыгивая через две ступеньки, помчался наверх. Быстро приняв душ и переодевшись, я спустился как раз в тот момент, когда Белла закончила разогревать тщательно приготовленное мною феттуччини с водочным соусом. Она улыбнулась и, легонько чмокнув, вручила мне тарелки с едой.

Мы ели в непринужденной тишине, все то напряжение, так или иначе сопровождавшее нас на протяжении последних недель, улетучилось. Взаимный оргазм, оказывается, очень сильная вещь. Белла ела с удовольствием, причмокивая, облизывая губы и пальцы. А я старался утихомирить свой член, мысленно объясняя ему, что для одного вечера ему приключений было достаточно, и что совершенно необязательно сейчас отбрасывать стол в сторону, чтобы вновь добраться до Беллы.

Хотя терпение никогда не было моей сильной стороной.

- Не могу поверить, что ты все это сделал, - сказала она, прерывая мои внутренние дебаты о том, не будет ли она против еще одного раунда возле стены.
- Что сделал?
Она смотрела на свою тарелку, дожевывая последний кусок еды.
- Этот ужин. Приоделся. Дал разорвать свою рубашку и… - она глубоко вздохнула. – И подарил мне один из лучших оргазмов в моей жизни.

Она подняла на меня взгляд, ее глаза были темны и кокетливы, на лице не осталось и тени смущения.

Я кашлянул, пытаясь тем самым заглушить рычание. Как она это делает? Она ходила на курсы обольщения? Нет, даже не так. Курсы по гипнотизированию Эдварда Каллена таким образом, что она сам должен врезаться в десятиэтажный дом с блаженной улыбкой на лице. И точно закончила эти курсы с отличием.

Белла медленно поднялась, обошла стол и опустилась на колени возле моего стула, при этом не спуская с меня глаз. В ее взгляде читалось сомнение, она разрывалась между двумя желаниями, впрочем, как и я: слова или действия.

- Никто никогда не относился ко мне так, как ты, Эдвард, - наконец вымолвила она. – Никто не делал так много и просил взамен так мало, никто за всю мою жизнь. Я…
Тут зазвонил мой телефон, разрушая всю атмосферу.
- Я включу автоответчик, - сказал я, не отводя взгляда.
- Не надо, вдруг это важно. – Она схватила телефон и протянула его мне, искусно завершая наш разговор.
Фотография Розали высветилась на дисплее. Я вздохнул и щелчком открыл телефон.
- Алло.
- Привет, Эдвард.
- Привет, Роуз. Что случилось?
- Мама сказала, что ты собираешься притащить кого-то на семейный ужин в День благодарения. Она шутит, верно?

Белла ухмыльнулась.

- Конечно, нет, он… - я прервал ее, зажав ей рот ладонью, и покачал головой. Белла игриво на меня посмотрела и укусила меня за руку.
- Ай, черт! – начал было я, но вовремя вспомнил, что Роуз все еще на том конце трубки. Я предупреждающе посмотрел на Беллу. – Нет, она не шутит. Я приду со своей девушкой, Беллой. – Я сжался, понимая, что сейчас последует; под моей ладонью губы Беллы растянулись в ехидной улыбке.
- Девушкой? Правда? Никогда не слышала, чтобы ты кого-то так называл.
Встав, Белла принялась убирать со стола, и я благодарно вздохнул. Мои челюсти сжались.
- Послушай, так сложились обстоятельства, сестренка. Я уверен, она тебе очень понравится. – Я почти рассмеялся вслух мысли о встрече моей открытой девушки с моей замкнутой сестрицей, предполагая, что это будет то еще развлечение.
На том конце трубки возникла пауза.
- Ладно, - наконец продолжила Розали. – Приводи ее завтра в «Гинко». Ты знаешь, я не очень умею производить первое впечатление, но мне будет проще, если при первой встрече вокруг не будет толпиться разношерстный народ.
- Роуз, я не знаю… - войдя в гостиную, Белла любопытно склонила голову набок.
- Ну пожалуйста, Эдвард? Ей даже понравится то, что на Дне благодарения будет меньше незнакомых лиц.
Ну, пожалуй, она права.
- Хорошо. Тогда давай завтра в два.
- До завтра. – Я точно слышал, как она улыбнулась и повесила трубку.

- Что происходит? Я пропустила последнюю часть.
Я наморщил нос, будучи несколько неуверенным, согласится ли Белла на это.
- Розали хочет познакомиться с тобой до Дня благодарения, поэтому мы идем завтра попить с ней кофейку.

На самом деле я ожидал, что она рассердится. Но, выдержав мой взгляд, она нахмурила брови, размышляя о чем-то, а потом просто улыбнулась.
- Конечно, я встречусь с Розали.
Мои брови от удивления поползли вверх.
- Правда?
- Да, ведь мне все равно придется с ней встретиться. И, раз уж это произойдет на день раньше, то так даже лучше – я не буду чувствовать себя совсем подавленной в доме твоих родителей.

- Она тоже так сказала! – по-идиотски воскликнул я. Но скажите, у женщин есть свой секретный клуб, где они обсуждают различные ситуации и вопросы взаимоподдержки, вне зависимости от того, какая из них в эту ситуацию попадет?

Я наклонился и с улыбкой ее поцеловал.

- Спасибо, Белла. Теперь что насчет десерта?
Она лукаво улыбнулась.
- Думаю, мы добрались до десерта еще до ужина.
Я притворно закатил глаза и поднялся на ноги.
- Ты права, как я мог забыть? Но, может, мы попробуем чизкейк?
- О, давай, - сказала она с ужасным британским акцентом, направляясь в кухню.

Я разрезал пирог, мы уселись в гостиной, поедая этот восхитительный десерт, запивая его вкуснейшим кофе и слушая музыку. После последнего кусочка на ее губах остался шоколадный след, который я почувствовал, целуя ее. Мой язык легко скользнул ей навстречу, и я прижал ее крепче, носом чувствуя бархат щеки. Эта сладость – просто держать ее в объятиях, двигать губами в такт с ней – заставила мое сердце сжаться. Еще никогда я не наслаждался такими простыми, невинными прикосновениями.

Рядом с ней все было ново.

Через несколько минут она отстранилась, положила к себе на колени подушку и уложила на нее меня, руками зарывшись в мои волосы, как она делала во время простуды. Но сейчас это было намного приятнее, ее пальцы нежно скользили туда-сюда, ладонь случайно касалась лба.

Пары минут было достаточно, чтобы вечерние события накрыли меня с головой, и я заснул, укачиваемый Беллой, кофе и шоколадом.