Официально считается, что личный состав Военно-Морского Флота СССР участия в боевых действиях на территории Афганистана не принимал. И только сто восемь военнослужащих моей пятой роты батальона сопровождения военных грузов Центрального флотского экипажа были готовы погоны поставить на обратное. Погоны сухопутного обмундирования, чёрные с жёлтой резиновой литерой «Ф» внизу.

Валя, слава богу, не знала, куда я командировался в позапрошлом году. Пусть и дальше думает, что я борозжу Балтику. Друг помогал передавать раз через раз письма, а врать я всегда умел бесподобно… Так что долг сберечь нервы любимой супруге я чтил свято и пока успешно. Даже лишней дырки в теле не получил ещё.

Второй моей боевой задачей было сопровождение военных грузов. Караулы из восемнадцати человек сопровождали от десяти до пятнадцати вагонов, забитых ящиками с оружием, патронами, гранатами и снарядами. И хотя мимо такого куша редко мог пройти любой моджахед, главная дискотека начиналась в Ташкенте, когда всё это добро грузилось нашими ребятами и везлось на грузовиках, начинённых взрывчаткой.

Непосредственно в расположение частей и соединений Ограниченного контингента советских войск в ДРА дошли, конечно, не все машины, хотя абсолютное большинство. Нашей основной задачей было не допустить, чтобы ценный груз попал в руки мятежных басмачей. И мы справлялись. За два года не потеряли ни одного солдата, что подтверждало мою уверенность в том, что полез я сюда не зря.

Эта уверенность крепла во мне день ото дня, пока в горах Гиндукуша на перевале Саланг я не словил две пули.

«Валька меня прибьёт», — понимал какой-то частью сознания, незамутнённой болью, пока Рыбанов, матерясь, перетягивал мне руку и зажимал грудь, из которых хлестала кровь.

— Лёха, держись, — рычал он. — В госпитале подлатают… Ты только не помирай, скот, слышишь меня? У тебя ж это… Жена, дочка!

Да, дочка. И Валька… Нельзя мне пока умирать.

Забываю иногда, что не бессмертный.

В госпитале и правда подлатали. Как из горячки вышел, так выдохнул. За два года службы шрамы как-нибудь облагорожу, может, и не заметит мой строгий домашний доктор. Хотя маловероятно, конечно…

— Очнулся, брат? — справа на койке расположился улыбчивый блондин Сёма с перебинтованной ногой.

Парень чем-то напоминал мне отца Кая в молодости — смелый, честный, но дурной немного в силу юности.

— Это хорошо, за тебя новенькая врачица наша больно волновалась, — лукаво подмигнул он.

Мне не было дела до врачицы.

— Убитые есть?

Лицо Семёна вмиг помрачнело.

— Двенадцать человек полегло…

Заметив чуть заметную ямочку на щеке, решил, что как только стоять смогу, намну бока этой падле.

— Ты моджахедов убитых считал?!

Скотина только рассмеялся. Значит, убитых среди наших нет.

— Лёх, а кто такая Виллена? — внезапный вопрос напряг. — Ты что-то бухтел не по нашему в бреду и часто врачицу звал этим именем, пока она тебя выхаживала.

— Понятия не имею, — соврал легко, вспоминая только сейчас, как привиделась в горячке моя светлоокая царица с осуждающим взглядом.

Валя ещё не умеет так смотреть…

— Ну, вот и она только головой качала. Молоденькая, на язык острая, видно, только с интернатуры… Как её сюда занесло нам на радость? — слова Семёна поддержали остальные легкораненые бойцы, строя предположения.

Я не слушал, задумался… Вальке вот тоже ещё года два в ординатуре учиться. Врач-хирург мой, золотые ручки. Как пить дать узнает про ранение… С каждым годом что-то скрывать от будущей жрицы всё сложнее.

К вечернему обходу врача солдаты начали приводить себя в порядок. Кто-то зубы пальцем чистил, кто-то брился, а кто-то, кажется, даже стихи писал.

Я лишь посмеивался:

— А вдруг она замужем?

— Кольца нет! — важно ответил Сёма.

Смеяться мне расхотелось, когда в палату зашла моя Валя… Глазам не поверить было легко. Изменилась. Взгляд потяжелел. Худющая стала. Хрупкая такая в форме военного врача…

«Попал ты», — понял я, встретившись глазами с нежно любимой женой.

Улыбнулся, а Валька отвернулась.

Осечка, ладно.

Смотрел теперь, как оголодавший, за каждым шагом её, движением… Силы бы были, схватил и закружил её сейчас же, зацеловал всю, пусть при всех, а потом первым же самолётом в Россию обратно отправил. А она видела всё… Но специально ко мне последнему подошла, вредная…

— Очнулся, герой Советского Союза? — голос строгий, брови насуплены, лба рукой чуть коснулась, так я тут же ладошку схватил, поцеловал.

— Ты что здесь делаешь, жемчужинка моя?

— Это мой вопрос к тебе, капитан… Не далеко отплыл от Балтики, нет? Ты же, чёрт возьми, с флота…

Тю, злющая какая… Красивая. На худом лице глазищи сверкают… Кто бы меня ей не сдал, — спасибо ему.

— Кольцо почему сняла? — усмехнулся. — Считаешь, у парней надежда есть?

На лице любимой впервые промелькнула досада. Потянув за цепочку на шее, продемонстрировала кольцо рядом с крестиком.

— Сваливается с пальца.

Посмотрел на неё внимательно. Тощая, уставшая, губы поджаты, а взгляд упрямый, гордый. Не получится её на самолёте домой отправить. Знаю этот взгляд. Изведёт себя без меня. Предвидение просыпается или тосковала так… Хотя какая разница, если она за мной в такую дыру опять влезла?

— Ничего страшного, — улыбнулся я, мысленно отвечая на свой последний вопрос. — Откормлю.

Предыдущая глава || Следующая глава