А когда прошли две пачки сигарет, я стал верить в то, что всё было выдуманным.

Приснившимся.

Воображаемым.

Мне было холодно оттого, что дым выветривался слишком быстро, выносил из меня тепло и растворялся в воздухе.

Я перебирал клавиши и мысли.

Последние, к сожалению, были не строго черно-белыми.

Это было бы так здорово: рассортировать кашу в моей голове по цветам.

Мысли о Снаружести – серый. Иногда мокро-серый.

Обычные насущные размышления выкрасил бы во все тона синего.

Нечаянные проблески неприемлемых эмоций заклеймил красным.

Бардово-коричневый для времени.

Грязно-белый для четвергов.

Я выпустил через сложенные в трубочку губы немного собственного тепла, заключенного в табачном дыме.

Уже порядком посветлело.

Ночь прошла на удивление спокойно. Может, ей не нравится запах сигарет и она предпочла держаться сегодня на расстоянии от меня и моих мыслей.

Может, решила просто оставить меня одного.

Тоже.

В какой цвет выкрасить мысли о Белле?

Реальна она или нет, всё равно занимает достаточно большой процент моих раздумий.

Самым наглым образом.

Я вдохнул это едкое, приносящее иллюзорное спокойствие, облако, зажал сигарету в зубах и сложил локти на клавиши.

Они протестующе брякнули.

Прошептав несколько извинений, больше похожих на ругательства, я впился пальцами в волосы, заставляя себя думать в строго заданном направлении.

Никаких отклонений от курса.

Как бы сильно не тянуло.

Совершенно не имея понятия, сколько прошло времени с моего последнего выхода в Снаружесть, я стал сомневаться не только в существовании Беллы, но и вообще в существовании Снаружести как таковой.

Вид из моего окна, не меняющийся и нединамичный, вызывал подозрения.

Я даже попытался потереть ногтем, чтобы убедится в том, что это не рисунок.

Убедился.

Но сомневаться не перестал.

Смутные, отчего-то почти стертые воспоминания о звонке на её номер, периодически всплывали в моей голове, вызывая всё больше и больше вопросов.

Раньше я был уверен в том, что это со мной говорил Джейкоб. Сейчас уже нет.

Называл ли он её имя?

Сигарета в моих зубах потухла, и я методично вдыхал и выдыхал чистый воздух, имитируя процесс курения.

Имитация – хорошая штука.

Правдоподобная.

Может, мой мозг сам выдумал для себя Беллу, чтобы было с кем общаться? Кого не понимать. Кого стараться понять.

К кому тянуться.

Я встал из-за рояля и пошел на кухню. Утро уже било в окна, оповещая о своем прибытии.

Несколько глотков воды, чтобы смочить пересохшее от непрерывного курения горло.

Несколько глубоких вдохов, чтобы усмирить разыгравшуюся паранойю.

Я дотронулся до своего лба, с почти священным трепетом ощущая там отпечаток её губ.

Реальное доказательство.

Я бросился обратно в гостиную и упал на колени, чтобы найти телефон, вечно теряющийся в высоком ворсе.

Мне нужен для него какой-нибудь пьедестал, или другая глупость типа этого.

Я нашел его достаточно быстро, по крайней мере, до того момента, когда решимости еще не покинула меня.

Номер в исходящих. Зеленая кнопка.

Я зажмурился, усиленно растирая свой лоб, как истинный пессимист, ожидая чего угодно, только не её голоса на другой стороне.

Например, слов робота-оператора о том, что данного номера не существует.

Как и данного человека.

Ожог защипало.

Меня выкинуло на голосовую почту, не давая никаких подсказок о реальности обладательницы набранного номера.

Что, если всё это мне показалось?

Что, если нет?

Еще раз взглянув в окно на разбушевавшееся утро, я, спотыкаясь и отчего-то жутко нервничая, побежал в спальню.

Переоделся.

На плечи – куртка, на голову – кепка, в руки – сигареты, в голову – смятение.

Ехать на машине – это как бежать с огромной скоростью. Адреналин течет по сосудам, принося мысленную пустоту и физическое напряжение.

Звук двигателя похож на урчание кота. Большого довольного кота.

Управление доведено до автоматизма. Руки сами знают, что делать. Ноги тоже.

Голова в процессе вождения почти не участвует.

За это я и люблю скорость.

За освобождение. Укрытие.

Заезжаю на парковку, по обыкновению пустующую. Я был здесь уже, или мне только казалось, что был?

Знакомое здание городской библиотеки. Я могу представить себе, как она выглядит внутри с достаточно большой точностью.

Заходить внутрь страшно.

Мне постоянно кажется, что её там нет.

Что её вообще нет.

Дверь открывается, и я чувствую книжный запах. Приятный. Успокаивающий.

Я был здесь, это точно. Но была ли здесь она?

В зале пусто. Кажется, я зашел абсолютно беззвучно, так, что ни один из работников меня не услышал. За стойкой администратора никого нет.

Я остановился в центре, у знакомого стеллажа, с которого я недавно рал книгу.

Глубоко вдохнул.

Послышались шаги. Почувствовались.

Я задержал дыхание. Сердцебиение. Работу всех внутренних органов.

Из подсобки вышла девушка, я знал её, но имени не помнил.

Не Белла.

Она ахнула от испуга или просто потому, что хотела ахнуть, и уставилась на меня.

- Это опять вы, - чуть улыбнувшись, сказала она и прошла за стойку.

Это опять я. Значит, я определенно уже был здесь.

- Да, - со своего места заглядывая в открытую дверь подсобки, ответил я.

- Чем-то могу вам помочь?

- А ты здесь одна?

- Одна, - утвердительно кивнула головой девушка и заулыбалась.

Где-то перед выходом раздавали бесплатные упаковки улыбок или что?

- Точно? – мой голос был странно тихим, хотя я прикладывал много усилий, чтобы он звучал нормально.

- Абсолютно.

- А где… - мне вдруг стало совершенно невозможно произнести её имя вслух. Всуе.

Я просто махнул рукой в неопределенном жесте, надеясь на то, что она догадается, кого я имею в виду.

И скажет, что она существует.

- Кто? – захлопала она на меня своими ресницами.

А я вдохнул и не смог выдохнуть.

Это предчувствие чего-то плохого заблокировало трахею.

Есть люди, которые верят в Бога беспрекословно и абсолютно.

А есть те, кто посредственно. Вроде бы и есть, но ведь это не доказано, так? Когда припечет, могу и помолиться. Когда плохо, есть на кого посетовать.

Но если им сказать, привести стопроцентные доказательства того, что Его не существует, как они себя будут чувствовать? Вроде и не верили до конца, вроде и не зависели от Него совершенно, и без того есть, с кем поговорить и у кого попросить помощи.

Но их мир пошатнется. Споткнется сам об себя.

Они вдруг поймут, что Его нет.

А Он нужен.

Необходим.

- Так я могу вам чем-то помочь? – вопрос вернул меня в библиотеку.

- Здесь была еще… - я нахмурился из-за невозможности выразить собственные мысли.

- О, может вы пришли к Белле?

Я резко поднял на неё глаза, переводя всё внимание на её слова. Подошел ближе и осторожно кивнул.

- Её нет, - потеряв ко мне интерес, произнесла она.

- Вообще? – прохрипел я.

- Вообще. Сегодня нет. Да и завтра, наверное, не будет, - бубнила она себе под нос.

- Что-то случилось? – с откуда-то взявшимся воодушевлением, спросил я.

- Переезжает, вроде.

- Куда?

- А что вы у меня спрашиваете? Я не справочное бюро! – возмущалась девушка. – На меня тут и так работы навалилось, пока Белла решает свои личные проблемы! И хоть кто-нибудь бы спросил: как я здесь справляюсь!

- Личные проблемы? – за пять с половиной лет моего застенного обитания я научился одному полезному навыку – выхватывать нужные слова из потока бессмыслицы, извергаемой Снаружестью.

- Не спрашивайте меня – я не знаю.

- Но она всё же есть? – решил уточнить я.

- В смысле? – она уставилась на меня с удивлением.

Я усмехнулся и быстро зашагал к выходу.

Она есть.

Способность дышать вернулась. Свежий воздух заполнил меня изнутри, словно детский резиновый шарик.

Я сел в машину, но не стал заводить двигатель, закурив сигарету и уставившись в окно.

Пальцы свободной руки пробежались по волосам, коснулись лба и погладили ожог.

Я мысленно попросил прощения за то, что усомнился в существовании той, кто оставил его мне.

Наградил им.

До своей квартиры я доехал быстро и легко.

Мой телефон звонил несколько раз, но я даже не хотел смотреть на экран, не то, чтобы брать трубку.

Это звонили заказчики или родители.

Не она.

Я знал. Чувствовал.

И всё же, в какой цвет были бы окрашены мысли о Белле, имей я полную палитру?

Любой вариант, приходивший на ум, был неподходящим и не ассоциировался у меня с ней.

Оказавшись дома, я первым делом провел хорошую уборку.

Окурки, попадающиеся в самых неожиданных местах, показывали, как легко я плюю на своё же собственное правило.

Закончив с этим, я положил свой ноутбук на колени и открыл письмо от Обыкновенности89.

Оно пришло уже давно.

Может, пачки четыре назад. Если считать в сигаретах.

Я не хотел его читать сразу, так как не был готов к её появлению.

Я его хотел, но не был готов.

Моя жизнь состоит из одних гребанных парадоксов.

В реальном существовании которых я сомневаюсь время от времени.

Я очень, если не сказать очень-очень, сильно удивился, когда страница с письмом загрузилась.

Обновил её еще раз, сомневаясь в том, что мисс F могла прислать мне сообщение, состоящие из одного предложения.

Еще раз.

Но так и было.

Одно предложение, прочитав которое, я почувствовал себя плохо.

«Я – это уж точно больше не я. Но к черту жалобы и сарказм. Он мне нужен. Помоги».

Он мне нужен.

Отвратительное, пульсирующее, разрывающее, неизвестное чувство вспыхнуло во мне в ответ на эти слова.

Узнавания. Сопереживания. Схожести.

Я тяжело выдохнул, отметив для себя, что, наконец-то, нашел цвет, характеризующий мысли о Белле.

Матово-прозрачный. Как стекло.

Ты думаешь синим, белым, иногда красным, фильтруя мир через эти цвета, анализируешь, смешиваешь. Живешь в этой гамме.

И просто, в один из обычно раскрашенных дней понимаешь, что смотришь на все через стекло.

Что все твои цвета уже давно покрыты незаметной, но существенной, меняющей всё, пленкой.

Матово-прозрачной.

____________

* Эм Нева