Я проспал всю ночь.

Невероятно.

Или лучше так: наконец-то.

Приволок своё тело домой в какой-то момент вчерашнего дня, а сегодня обнаружил его распластанным на ковре. Выспавшемся и отдохнувшим.

Прямо в одежде и обуви.

Какое некультурное у меня тело.

Я поднялся на четвереньки. Потом на ноги. Размял руки и спину.

Мне бы также размять свои застоявшиеся мысли.

Подошел к окну, распахнул его настежь и выглянул, упершись ладонями о подоконник.

Снаружесть снова пропитана дождем.

Небо кто-то неумело раскрасил пасмурным цветом.

Пахло мокрым асфальтом и, немного, смятением.

Я оттолкнулся от окна и прошел обратно вглубь квартиры.

Голова была мутной, мысли тяжелыми. Или наоборот.

Хотелось курить, страшно хотелось курить. Но еще больше мне хотелось звуков.

Любых.

Что-то, вибрирующее в ушной раковине. Что-то, проникающее в мысли и задерживающееся там.

Я подошел к роялю и провел пальцами по всем клавишам.

Неказистая мелодия осела дрожью на руках.

Я раздраженно сел за инструмент и наиграл первые пришедшие в голову ноты.

Не то.

Даже рояль звучал как-то жалко и скучно.

Мне хотелось чего-то другого, динамичного, громкого, хлёсткого, живого.

Я встал и подошел к ближайшей стопке книг, прислонившейся к стене. Провел ладонью по верхней, собирая тонкий слой пыли. Закрыл глаза, пробежался пальцами по корешкам, остановился на одной и достал её, аккуратно, чтобы не разрушить хрупкое строение.

Книга затрепетала в моих руках и открылась мне на двухсотой странице. Буквы плясали перед глазами. Мелкий, убористый, тесный шрифт, как во всех старых классических произведениях.

Я поднес издание к лицу и глубоко вдохнул.

Конечно, это Уэллс «Когда спящий проснется». Конец девятнадцатого века.

Она всегда пахла иначе.

Я закрыл книгу и взглянул на обложку. В точку.

Молодец, Эдвард, на том свете тебе обязательно пригодится это умение: различать книги по запаху.

Я улыбнулся своим мыслям.

Они оскалились в ответ.

Медленно пролистал вперед несколько страниц, выхватывая отдельные слова. Они звучали в моей голове. Моим же голосом. Складывались в бессмысленные предложения. Вызывали причудливые ассоциации. Вспышки воображаемых картин.

Когда я уже собирался закрыть книгу, недовольный её безмолвными звуками, мой взгляд споткнулся на слове «будущее».

Моя фантазия начала привычную работу по поиску мыслей и картинок на этот счет. Я спокойно вздохнул, понимая, что пустота – это всё, что я могу предложить для этого слова.

Так и вышло. Но.

Внутри меня что-то сжалось и заболело, будто кто-то надавил на свежий синяк.

Эта привычная пустота в мыслях, означающее отсутствие будущего как такового, она причиняла дискомфорт.

Мои сжатые и ноющие внутренности протестовали, пытались нащупать что-то.

Я фыркнул сам на себя, чуть поморщившись от неприятных ощущений.

Как будто у меня есть альтернатива.

Сделав глубокий вдох, я бережно убрал книгу на её место: седьмая снизу.

Прошелся руками по волосам. Мне показалось, что они всё еще холодные из-за вчерашнего дождя.

Чтобы извлечь из своей квартиры хоть какие-то звуки, включил кран в ванной.

Немного подумав, принял душ и привел себя в порядок.

Всё это хорошо, но потребность в звуках не прошла. Усилилась.

Я надел чистую одежду. Открыл холодильник, чтобы убедится, что я уже давно ничего не ел.

Выпил стакан воды и уселся на ковер перед ноутбуком.

Новой почты уже давно не приходило. Столько времени прошло. Надо развешивать новые объявления.

Но вот в чем беда: не могу придумать стоящего текста.

И еще. Не хочу ждать сообщений от мисс Обыкновенности.

Не хочу этого чувства. Ожидания. Или нетерпения. Предвкушения.

Не хочу вообще никаких чувств.

Просмотрев несколько интересующих меня страниц, я откинулся на спину и подложил руки под голову.

Было неудобно – я определенно лёг на что-то. Выуживаю из-под своей спины телефон.

Почему-то при виде его мои лёгкие словно уменьшились до размеров детского кулачка.

Она позвонит мне сегодня?

Или придёт?

Или отправит почтового голубя?

Когда дело касается Беллы, я не знаю, абсолютно не знаю, чего ожидать.

От себя.

И какого черта меня угораздило ввязаться с ней в этот спор?

Или еще лучше – проиграть в нём.

Нет, нет, лучше так – какого черта я вообще оказался в этой библиотеке?

Раздосадовано простонав, я бросил телефон подальше от себя. Положил руки на лицо и постарался заполниться этой искусственно созданной темнотой.

Я чувствовал так привычное раздражение, но в таком непривычном направлении, что это сбивало с ног.

Если бы я стоял.

Я злился на себя за слабость. Я злился на неё, имеющую какую-то непонятную мне силу.

На себя – за ослабление позиций. На неё – за обескураживающий напор.

На нас, за то, что это местоимение вообще всплыло в моей голове.

Я поморщился и потянулся.

Мышцы затекли. Вместе с мыслями.

Кажется, я провалился в беспамятство, так как резкий звук вырвал меня из цепких каштановых лап сна.

Я повернулся набок и сонными глазами уставился на источник шума.

Телефон.

Где-то у стены звонил телефон.

Внутри всё сжалось. Приятно и отвратительно одновременно.

Я резко сел, потряс головой и выдохнул. Подполз к звенящему устройству и взглянул на экран.

Номер скрыт.

Девочка быстро учится, не так ли?

Снова ложусь на спину и подношу телефон к уху. В предчувствии так требуемых моему организму звуков, веки сами собой закрываются, чтобы картинки перед глазами не рассредоточивали.

- Я ждал почтового голубя, - признался я в трубку.

- О, - Белла замешкалась. – Я могу поворковать, если это заставит тебя не бросать трубку.

- Несомненно, ты можешь.

- Ты действительно этого хочешь? – её голос стал тише.

- А ты хочешь?

- Не особо.

- Я рад, что мы это выяснили.

- И я рада, - сквозь динамик просачивалась её улыбка.

- Отлично, раз мы обсудили такие насущные и важные темы, - Я перекатился на живот. - Перейдем к мелочам: зачем звонишь?

- Ну, - она замялась. – Я вроде как должна озвучить своё желание, - последние слова я додумал сам, так как они затерялись где-то в радиоволнах между нашими телефонами.

- Вроде как должна, - согласился я.

- Сейчас? – она громко проглотила это слово.

- А если не сейчас, то когда? – переворачиваясь снова на спину, уточнил я.

- Можно завтра.

- А оно будет?

- Будет, - обезоруживающе заверила она меня.

- Тогда лучше сейчас.

- Хорошо, - согласилась она и замолчала.

Пока она молчала, я прислушался к своему организму. Хватило ли ему этих звуков? Или дневная норма еще не усвоена? Как, например, с витамином Д.

- Говори, - потребовал попросил я.

- Что? - тихим голосом.

- Слова. Или, лучше, предложения.

- Я собираюсь с мыслями. Ты можешь подождать?

- Терпеть не люблю ждать.

- Так не говорят, - засмеялась она. – Говорят «терпеть не могу».

- А я могу, но не люблю.

- Ладно, - выдохнула она. – На следующей неделе, в субботу, вечером, приходи в бар «Затмение». Посмотри адрес в интернете.

Я сел перед ноутбуком, но вместо мышки вцепился в переносицу.

- Эдвард? – позвала она, - Мы там раньше часто бывали. Там обычно совсем нет людей, если тебя это беспокоит. Но там неплохой выбор напитков и атмосфера располагающая, - почти без остановок тараторила Белла.

- К чему?

- Что? – переспросила она.

- Атмосфера, располагающая к чему? – сквозь зубы проскрипел я.

- О, к общению? – произнесла она, будто спрашивая.

- Прекрасно, - имея ввиду обратное, сказал я.

- И там есть небольшая танцевальная площадка, - с энтузиазмом продолжила заноза.

- О, правда? Что же ты про это молчала! Может, пойдем прямо сейчас?

- Да, ты прав, это глупо, говорить тебе о танцевальной площадке, - смирилась она.

Я только фыркнул, сильнее сжав переносицу.

- А знаешь что? – её тон стал решительнее. – Это моё желание. Оно не обязано тебе нравится!

- Конечно, - мягко ответил я. – Помнится мне, ты что-то говорила, про то, что я могу отказаться?

Она шумно втянула воздух.

- Что-то говорила, - тихо подтвердила она.

- И я могу отказаться? – настаивал я.

- Если ты окончательно потерял совесть, то можешь! – обижено бросила она.

- О, не переживай за это, - успокоил я Беллу. – Мне её в детстве вместе с аппендицитом вырезали.

Она пробормотала что-то неразборчивое, и замолчала, очевидно, обдумывая дальнейший ход.

- Так ты отказываешься? – выбеленным голосом произнесла она.

- Карточный долг – дело чести.

- У тебя нет карточного долга, - хмуро заметила она.

- О, спасибо, ты меня успокоила.

- Ну так, что? – настаивала Белла.

- Что?

- Придешь?

- Придется.

Она облегченно выдохнула, и мне показалось, что я почувствовал это через динамик.

- Я позже уточню время, - повеселевшим голосом сказала она.

- Не стоит.

- Ох, - она вымученно вздохнула. – Ты странный.

- И кто там будет? – задал я тревожащий меня вопрос.

- Джейк и Анжела со своим парнем, ты должен помнить её.

- А ты?

- Это само собой разумеющееся, Эдвард, - усмехнулась она.

- В этой жизни ничего само собой не разумеется, - произнес я.

Она промолчала.

- Ну, тогда до субботы? Не забудь посмотреть адрес. Ты когда зайдешь, нас сразу там увидишь, – спустя какое-то время сказала Белла.

- Жду - не дождусь, я буду тем человеком, который испортит вам вечер.

- О, это всегда была моя прерогатива, - улыбнулась она.

- Значит, пришло время перемен, - сказал я и сбросил звонок.

Я отшвырнул телефон и схватился за волосы.

Ну и во что я вляпался ввязался?

Мало того, что придется провести вечер с навязчивой упертой занозой, скуки ради пожелавшей завести дружбу с умирающим человеком. Там еще и её друзья будут.

Отлично, блять!

Я втянул воздух, до отказа наполняя лёгкие, а когда выдохнул, была уже пятница.

Я был в этом уверен, так как вчера, в день синей жилетки, поехал в больницу, чтобы получить очередной конверт всё с тем же набором букв.

Мой организм такой предсказуемый.

В тяжелом ожидании завтрашнего дня, я шел в ресторан, чтобы поужинать.

Меня одолевали не то, что сомнения. Противоречия.

Дело не в том, что я стану участником этой вакханалии встречи. И даже не в том, что я буду вынужден общаться со Снаружестью. Уж где-где, а в барах я бываю часто.

Самое противное то, что я буду ощущать на себе это чувство. Непринадлежности.

Никто в этой, уже сформировавшейся, компании не будет рад меня видеть. За одним назойливым исключением.

Я буду тем самым парнем, про которого думают: что он тут забыл?

Обостряет ситуацию и то, их компания состоит из двух пар.

Не то, чтобы меня волновало мнение Снаружести. Но я бы предпочел провести время более приемлемо.

С этими тягучими, стоящими на повторе, мыслями я сел за свой привычный столик.

- Здравствуйте, - слева послышался тонкий голосок. – Что бы вы хотели?

Я взглянул на официантку, и она моментально отвела взгляд, очевидно, вспомнив наш последний разговор.

Да, это была та самая, хлопающая ресницами, девушка.

Она поставила на стол пепельницу, всё еще смотря куда угодно, только не на меня.

Я поймал её руку, привлекая внимание:

- Я бы хотел, чтобы завтра вечером ты составила мне компанию.

_____________

* Евгений Ничипурук