- Беллз, ты не видела мою мотоциклетную куртку? – Джейкоб уже почти полностью погрузился во встроенный шкаф с одеждой, занимающий всю правую стену нашей спальни.
- Какую куртку? – пробормотала я сонно. Было ещё давно рано: за окном темно и свет уличных фонарей привычно отражался на потолке.
- Ну ту, старую, которую я ещё в школе носил, с «Айрон Мейден» на спине, - он продолжал копаться в вещах, щёлкая вешалками по штанге.
- Видела.
- И где? – Он, наконец, показался из шкафа.
- В мусорном ведре!
- Ты что? – Джейкоб подскочил, больно ударившись плечом об дверцу. – Это же моя любимая куртка! Ты с ума сошла выбросить её?
- Джейк, ты что, обалдел, какая любимая? Она тебе сейчас и на нос не налезет!
- Да я не себе! – горестно вздохнул он. – Я Максу обещал на Рождество подарить её.
Я громко расхохоталась.
- Да уж, ему-то она точно в пору! Он в неё сейчас может как в плащ заворачиваться. – Подтянувшись на руках, я удобнее устроилась на подушках. – Ну, чего вы там опять удумали? - Джейк сел на кровать рядом со мной.
- Он у Билли фотографию нашу увидел, ну, ту, помнишь, где мы с тобой у озера. - Он многозначительно посмотрел на меня. Я понимающе кивнула: отлично помню это фото, оно стоит на каминной полке в доме отца Джейкоба. – Я же там в этой куртке, - пояснил он. – Вот он и сказал, что хочет такую же, и я пообещал отдать ему эту. Ну как ты могла её выкинуть, Беллз? – Его горе было таким искренним, что я непроизвольно рассмеялась.
- Расслабься, Мальборо Мэн, она в чулане у Билли. Неужели ты думаешь, что я смогла бы её выкинуть, после всего того, что она пережила?
Джейкоб радостно повалился на кровать, пытаясь заключить меня в объятья.
- Спасибо, капелька, ты меня спасла!
- Осторожно, Джей-Джей, похоже, мы сегодня не в духе!
Джейкоб тревожно посмотрел на меня:
- Чего такое, Беллз? Ещё же рано?
Мне не хотелось его пугать, но вот уже вторую ночь я засыпала под утро.
- Не знаю, милый, но какие-то странные ощущения. Не пройдёт до завтра – пойду к доктору. Да не волнуйся ты так!
- Ладно, - он нежно поцеловал меня. – Придётся перед поездкой заскочить к Билли за курткой. Вернусь вечером и упакую её. Постарайся ещё поспать, родная.
- Хорошо, Джей-Джей, будь осторожен.
Они с Полом сегодня с утра собирались в Порт-Анджелес, и день обещал быть длинным – завтра Рождество, и у меня была масса дел. Вставать ужасно не хотелось, и я попыталась повернуться на другой бок, чтобы ещё немного поспать, но, как всегда в последнее время, сделать это было довольно затруднительно.
Я была на восьмом месяце, и малыш, кажется, всерьёз решил поставить рекорд при рождении по росту и весу – мой живот был огромен. Мы уже всерьёз начали опасаться, что ждём двойню, хотя ни в моём роду, ни в роду Джейкоба подобного не наблюдалось. Но УЗИ, которое я всегда делала по плану, составленному моим лечащим врачом, показывало, что ребёнок во мне один, и очень даже неплохо себя чувствует. А это всё из-за моего маленького роста и того, что, будучи беременной Максом, в первом триместре я довольно-таки сильно похудела из-за страшного токсикоза. Здесь же всё было просто по учебнику – никакого токсикоза, никакой усталости и раздражительности. Я была образцово-показательной беременной: ела хорошо, много времени проводила на воздухе и старалась не нервничать, получая от всего положительные эмоции. Неудивительно, что к восьмому месяцу я превратилась в шарик.

То, что я беременна, я узнала совершенно случайно. Как обычно, мы всей семьёй делали недельные закупки в супермаркете, и я, подойдя к стеллажу с предметами гигиены, начала привычно метать в тележку коробочки с тампонами и прокладками. Внезапно, я остановилась: «Стоп! Я же видела ещё не открытые коробочки и пакеты в ванной.» Я начала выкладывать всё назад, на полки. «Так, а почему они ещё неоткрыты? Я же закупила их как раз перед отъездом, потому что месячные должны были начаться сразу по возвращении». Я недоуменно уставилась перед собой, в уме производя подсчёты: получается, у меня задержка в три недели. В том же отделе лежали экспресс-тесты для определения беременности, я схватила три из них, и, пропищав что-то невразумительно своим мужчинам, рванула в сторону женского туалета.
Закрывшись в кабинке, я открыла тесты и пописала на них. Держа в руках три палочки, с удивлением наблюдала, как на всех трёх, появилась одна полоска, а затем сразу же вторая.
- Офигеть!
Я не помню, как мы тогда добрались до дома. На вопросы Джейка отвечала что-то невразумительное. И лишь на следующее утро, когда повторив тест, я, наконец, вышла из ванной, то широко улыбаясь.
- Ну что, Джейкоб Блэк, ты готов ко второму раунду?
Он недоумённо уставился на меня.
- О чём ты. Белла?
- О бессонных ночах, ворчливой жене и мусорных баках, полных вонючих испачканных памперсов?
- Ты хочешь сказать… – он с горящими глазами начал приближаться ко мне.
- Да, Джей-Джей, именно это я и хочу сказать, - я счастливо засмеялась, кидаясь на шею мужу.
Он подхватил меня на руки, кружа и непрерывно целуя.
- Малышка, это правда? – всё время спрашивал он. – Ты беременна?
- Беременна, Джейк, - я прижималась к нему, абсолютно счастливая от этой новости. – Ох, как беременна.
- Ты подаришь мне Абигайль? – он на секунду оторвался от меня, серьезно посмотрел в мои глаза.
- Или Джейкоба-младшего, - ответила я ему, целуя своего счастливого мужа. Он ответил на поцелуй так чувственно, что мои ноги подкосились от страсти.
- Я люблю тебя, капелька. – Мой муж подхватил меня на руки и начал кружить по комнате.
- И я люблю тебя, Джей-Джей., очень сильно люблю…

Малыш прятался от нас всё это время. Джейк мечтал о дочери, а мне, честно говоря, было всё равно. Хотя, вспоминая очаровательную малышку, с которой мне совсем недавно посчастливилось провести некоторое время, я была бы не против заиметь такую же маленькую девочку.
Макс же мечтал о братике. Правда, как все дети его возраста, он немного ревновал:
- Мама, а вы меня так же будете любить когда он родится? – спрашивал он меня, тревожно посматривая на мой растущий живот.
- Конечно, глупенький, - успокаивала я его, поглаживая по головке. – С чего бы нам перестать тебя любить?
- Ну, он же маленький будет, - серьёзно объяснят мне сын. – Его больше любить надо. Заботиться о нём. На меня времени не будет.
- По началу, сынок, да. - Макс заслуживал, чтобы с ним были честными. – Но потом, когда всё войдёт в своё русло, когда мы привыкнем к нему, а он к нам, не будет никакой разницы, мы все вместе будем проводить время. А что касается любви… Знаешь, одно я могу сказать прямо – кое в чём ему повезёт больше, чем тебе.
- В чём же? – я посмотрела в расстроенную мордочку сына и улыбнулась.
- В том, что у него будет очень любящий и заботливый старший брат. И с этим ничего не поделать.
Сын нахмурился, а потом весело рассмеялся.
- Значит, я тоже смогу его воспитывать?
- Конечно сможешь?
- И телевизор запрещать смотреть?
- Ну, если посчитаешь это нужным и правильным, конечно!
- И так же к папиному мотоциклу ему нельзя будет подходить?
- Так же нельзя.
- И он также должен будет чистить зубы перед сном.
- Когда подрастёт – да.
- Здоровско! Наконец-то, и я начну кем-то командовать! Ура!

Последнее УЗИ, которое я делала пару недель назад показало, что, скорее всего, у нас будет девочка.
Джейкоб был на седьмом небе от счастья. Макс же немного расстроился: девчонкой не шибко-то покомандуешь. А я была счастлива, и уже настолько устала носить этот живот, что безумно хотела, чтобы дочка побыстрее появилась на свет. Но оставался ещё месяц, и с этим надо было смириться.
Правда, последние два дня у меня неприятно схватывало живот: он как бы каменел. Я знала, что это из-за повышенного тонуса матки, что случалось со мной и раньше, но сейчас это происходило довольно часто. У меня так же начали отекать ноги и ломило поясницу. Я напоминала себе старую развалину, больную водянкой.

Она сразу же стала для нас малышкой Эбби, хотя имя Абигайль, выбранное Джейкобом мне тоже нравилось.
- Ну же, Эбби, - уговаривала я свою девочку, когда она рьяно начинала стучать своими ножками мне в правый бок, - не мучай маму. Нам с тобой ещё месяц надо продержаться, а ты уже сводишь меня с ума своими кульбитами. Так и знай – в чирлидеры я тебя не отдам – они все заносчивые задницы!

Вот и этой ночью она расшалилась и не давала мне спать.
Полежав в кровати ещё полчаса, я поняла, что сон ко мне не приёдет, и решила встать. Спустившись на кухню – осторожно, по шажочку, держась за перила – я заварила себе ромашкового чая, и сделала пару тостов с клубничным джемом. Скоро должен был проснуться Макс. После завтрака нам с ним надо было сделать последние покупки к рождественскому столу. Ли должна была заехать за нами в десять и отвести в магазин – из-за своего огромного живота я за рулём просто не помещалась.
Ёлку мы поставили ещё вчера. Красивое, пушистое дерево заняло у нас почти половину гостиной, но я так же любила Рождество, как и Макс, и получала истинное удовольствие от всех этих шариков, бантиков, венков и гирлянд, украшавших не только многострадальное дерево, ветки которого прогибались от всего, что мы с Максом понавесили на него, но и всех поверхностей в нашем доме, как горизонтальных, так и вертикальных.
Дом стал похож на магазин рождественских товаров, и Анжела, забежавшая вчера ко мне на минутку, сначала даже скривилась от обилия зелёного и красного, заполнившего наш дом.
- Знаю, знаю, это всё слишком для твоего утонченно го вкуса, - извиняющее начала я.
- Главное, чтобы вам нравилось, - пожала плечами Анжела.
- Ладно, милая, потерпи уж, - я рассмеялась. - Ждём вас с Беном завтра в час, не забудьте.
- Конечно будем, Беллз. Как всегда.
Традиционный рождественский обед проходил у нас: за огромным столом собирались наши друзья и родные. Все обменивались подарками, приносили угощения, кто-нибудь из пап обязательно наряжался Санта-Клаусом, и наши мальчики носились вокруг него, требуя подарки. К концу вечера Санта настолько уставал от малышей, и так часто для того, чтобы расслабиться убегал на кухню, что борода его съежала, колпак терялся, и весь он как-то вытекал из-за жаркого костюма, показывая миру своё истинное лицо. Чаще всего, из-за комплекции, это был Пол. Но, слава Богу, к тому моменту наши дети частенько уже спали, так что урон их психике относительно того, что Санты не существует, нанесен не был.

Ли приехала вовремя, вместе с близнецами. Её Хонда не выдержала бы всех наших детей, да и для меня места было маловато, поэтому мы все разместились в моём старом грузовике. Ли села за руль, а я рядом, отодвинув кресло до упора назад, почти зажав Джейка-младшего.
В супермаркете мы пробыли порядка двух часов, и, вернувшись домой, сразу же приступили к готовке. Мальчики сидели в гостиной, смотрели мультики, пока мы с Ли летали по кухне. Вернее, она летала, а я сидела за столом, будучи у ней на подхвате в том, что касаемо чистки, шинковки и взбития в крутую пену.

Они уехали в пять, Джейк с Полом к тому времени ещё не вернулись.

Не вернулись они и в семь.

И в восемь.

А около девяти, когда Макс пил своё молоко, у меня отошли воды.

Ли привезла меня в больницу, где меня сразу же определили в родильное отделение. Начались преждевременные роды, вызванные отслойкой плаценты. Врачи решили, что срок достаточный для того, чтобы прервать беременность, и к тому же сердечко моей малышки почти не билось.
- Вытаскивайте её, вытаскивайте её из меня, - кричала я им.
Мне тут же сделали кесарево сечение, и, не дав взглянуть на мою девочку, унесли её в реанимационное отделение.
Всё это время Ли была рядом со мной. Обколотая лекарствами, одурманенная ими же и болью, я всё время спрашивала о Джейкобе. Ли успокаивала меня, но в её глазах я видела такую же тревогу: нашим мужчинам давно пора было вернуться, и, что самое страшное – их телефоны молчали.
В конце концов, мне вкололи успокоительное, и я уснула.

А утром пришёл Чарли и сказал, что Джейкоб с Полом попали в аварию.
- Но ты не волнуйся, доченька, - успокаивал он, отводя от меня глаза. – Они в больнице, их прооперировали. Джейк пока не пришел в себя после операции, поэтому не может позвонить. Но ты не волнуйся, всё будет хорошо. В Порт-Анджелесе врачи лучше, ты же знаешь, не в пример нашему Форксу.
Он врал так неубедительно, так по-детски, что, пока он это говорил, я уже всё поняла. Щемящее чувство пустоты и тревоги, жившее во мне весь предыдущий день, так же как беспокойстве за ещё нерождённого ребёнка, который, как оказалось, чувствовал надвигавшуюся беду и стремился появиться на свет, чтобы успеть познакомиться со своим отцом, - всё это, как при рождении сверхновой, собиралось в один комочек внутри меня, чтобы после взорваться нечеловеческим криком, разорвавшим мои лёгкие, мою душу, моё сердце.
А затем наступила пустота…

Я пришла в себя через три дня. Как объяснили врачи, пережитый стресс вогнал меня в состояние комы. Сработала защитная функция организма, когда разрушение души грозило разрушению тела. Но даже после того, как я пришла в себя, врачи не решались отпускать меня, держа на успокоительных. Через некоторое время у меня начались проблемы со здоровьем: швы плохо заживали, непонятно из-за чего то и дело поднималась температура, меня постоянно рвало…
Этот кошмар продолжался около месяца. Мои дети жили у Ли, каждый день приходил Чарли, Рене с Филом прилетели из Финикса и сутками просиживали около моей постели. Билли, за один день превратившийся в дряхлого старика, пришел ко мне всего лишь раз – ни он, ни я больше бы не выдержали…

На похоронах Джейкоба был весь город. Все любили и уважали моего мужа, и все в равной степени разделили моё горе. Но я не могла разделить его ни с кем. Потому что боль моя была замешана на чувстве вины: многого я не дала Джейкобу, многого не успела сказать, во многом не успела признаться, за многое не попросила прощения, во многом вела себя с ним так, как он совершенно не заслуживал…

Я не хоронила мужа, и это было моим проклятием: я ждала его каждый день, каждый час и каждую минуту. Всякий раз, просыпаясь, я испытывала облегчение от того, что этот кошмар закончился. Что это был всего лишь сон, и Джейк сейчас зайдёт ко мне, поцелует и…
Реальность наваливалась, прорываясь сквозь одурманенный мозг, сон смешивался с явью, и я снова плакала и кричала, кричала и плакала, пока не получала новую дозу успокоительного и обезболивающего.

Я оказалась дома через месяц: Рене и Чарли решили, что в родных стенах мне будет легче смириться с потерей. Но прошло ещё целых два месяца, прежде чем я пришла в себя и забрала у Ли детей. Макс не сказал мне не слова, а со своей дочерью я практически не была знакома. Мне пришлось спрашивать у Ли что она любит, какие подгузники ей подходят и от чего у неё бывает аллергия. Чувство вины перед детьми, родными и друзьями, перед Джейкобом, поглотило меня. Вгоняя себя в ещё большую пропасть, я уцепилась за своих малышей, как за последнюю возможность остаться в рассудке. Ничто и никто больше не интересовал меня, я стала одержима детьми, навсегда закрыв себя от всего того, что не касалось их.

Я так же работала в нашем маленьком магазинчике. Уэйлон Фордж не убрал имя Джейкоба со своей вывески, и я, как его наследница, получила в своё распоряжение половину автомастерской. Ничего не понимая и не разбираясь в этом, я всё отдала в руки Пола, который к тому моменту оправился от травм, и занял место Джейкоба в управлении их предприятием.

Мы ещё больше сблизились после пережитого. Как только смог передвигаться, Пол пришел в наш дом и, упав на колени, начал плакать, прося прощение за смерть моего мужа. Он ни в чём не был виноват, за рулём был Джейкоб, а у водителя грузовика, врезавшегося в их внедорожник, случился сердечный приступ. Джейкоб не пытался увернуться, приняв весь удар на себя. А ведь часто срабатывает инстинкт самосохранения, и водители, уходя от удара, подставляют пассажира. Этого мой муж сделать никак не мог. Для него было всё равно, кто сидит рядом - Пол, я, Макс или незнакомый человек - он бы никогда не стал рисковать жизнь кого-либо другого, кроме себя. И, будучи умелым водителем, я знала, он мгновенно просчитал все варианты, и, не увидев другого выхода, подставил себя под удар.
- Прости меня, Беллз, прости. – Я сидела на кухне, а Пол плакал, упав на пол и обняв мои ноги. Я гладила его по голове и не могла дышать от слёз.
- Ты ни в чём не виноват, не плачь, дорогой, - повторяла я на автомате.
- Нет, ты не понимаешь! Мы хотели поехать на моей машине, но она не завелась утром, и тогда пересели в машину Джейка. – Пол разразился ещё более бурными рыданиями. Мне стало страшно. – Я должен был быть там, не Джейк, я!
Я резко дёрнула его за волосы и, подняв голову, влепила ему пощечину. Голова Пола дёрнулась, но он, казалось, ждал этого.
- Ты что такое говоришь? – заорала я на своего лучшего друга, глотая слёзы. – Что ты говоришь, твою мать?! Тогда бы не ты меня, а он успокаивал сейчас Ли! – Я кричала на него, высвобождая свои чувства. – Не смей этого говорить, и не смей, черт побери, винить себя, дурак ты несчастный. – Я снова тихо заплакала, отворачиваясь от обезумевшего Пола.
Мы долго плакали вместе.
- Прости. Беллз, прости меня, пожалуйста, не плач, - Пол, наконец, пришел в себя. – Я всё сделаю для вас, для тебя и для детей, ты только позволь мне помогать вам, ладно? Всегда, – он начал говорить быстро-быстро, почти захлёбываясь словами, - всегда, когда тебе будет что-то нужно, ты приходи ко мне, ладно? Ты всегда приходи, ладно? - Его корявые слова, то, как он говорил, какой смысл вкладывал в свои слова, всё это было искренне, по-настоящему.
- Я знаю, Пол, я знаю…
Я долго гладила его по голове, успокаивая. Он так и уснул у меня на диване, я позвонила Ли, чтобы она не беспокоилась.

Я часто просила Пола о помощи, понимая, что это больше нужно ему, чем мне, из-за этого совершенно глупого чувства вины, которое он на себя взвалил. Хотя, в глубине души я хотела разорвать его, избить, ещё больше покалечить, потому что я винила его в смерти Джекоба. Так же, впрочем, как и себя, и всех окружающих. Прошло довольно долгое время, прежде чем я смирилась со всем, и попыталась – ПОПЫТАЛАСЬ – жить дальше.

~*~!*~*~*~*~*~*~

- Беллз, так больше продолжаться не может, ты убиваешь себя.

Анжела, Ли и я сидели на моей кухне за бутылкой вина. Вернее, мы только что откупорили третью, и совершенно не хотели останавливаться.
Ли всегда была мне сестрой, а Анжела… Анжела с Беном страшно переживали за меня и детей. Они поженились самыми первыми из нашей компании, но Бог до сих пор не дал им детей. Они прошли огромное число медицинских тестов, сдали несметное число анализов, отдали хренову кучу баксов, но врачи лишь разводили руками – всё было в порядке. Оба – абсолютно здоровы, но… Наши мальчики и Эбби стали им родными. Бену перешла закусочная его отца, в которой я когда-то работала официанткой, а Анжела, после окончания университета, вернулась в Форкс и устроилась в нашу старую школу учителем биологии. Мы с Ли частенько подкидывали ей детей на выходные, зная, что вернувшись от неё, они обязательно расскажут нам что-нибудь интересное из жизни растений и животных. У Анджелы был талант располагать к себе детей, что является неимоверно важным для профессии учителя, и огромное количество любви - нерастраченной, накопленной за все эти годы. Мы с Ли молились за свою подругу – ей необходим был ребёнок. С такой матерью он стал бы счастливейшим в мире. А до этого мы пользовались её любовью, направляя её на своих детей.

- Ты превратилась в грёбанного зомби, - Ли стучала по столу кулаком.
- Тише ты, дурррра, детей разбудишь! – моё пьяное рыканье одёргивало её.
Анжела тихонько клевала носом, и, кажется, выпадала из разговора
- Я всё понимаю, Беллз, - продолжала Ли уже более сокровенным тоном, - но надо что–то делать. Дети и работа – это не всё, что должно составлять твою жизнь.
- А что, Ли? - слёзы начали собираться в уголках глаз. – Что ещё мне остаётся?
- Ну, я не знаю, - сникла подруга. – Просто должно быть что-то ещё.
Она замолчала, выжидающе глядя на меня.
- У меня есть вы, - начала перечислять я. – Есть Чарли, Рене. Билли, наконец.
Она горестно вздохнула.
Отец Джейкоба – это была наша с ней больная тема. Пережив смерть единственного сына, он пытался держаться молодцом ради нас всех. Но сил у него почти не было. Сью, мать Ли и родная сестра Билли, проводила у него очень много времени. Но никто не мог заменить ему сына. Я приехала к нему, после того, как пришла в себя и сказала, что он должен жить с нами – гостевая комната на первом этаже была в его полном распоряжении. Билли отказался. Мы договорились, что выходные он точно будет проводить у нас, и каждую субботу я просыпалась от рокота его старенького Форда, когда он парковался на нашей подъездной дорожке. Это было тем минимумом, который я могла сделать для отца Джейкоба.
- Белла, ты должна вспомнить себя. - Внезапно мы с Ли вздрогнули – Анжела подала голос. – Что ты любила до Джейкоба?
- Я не помню, Анж, - откровенно сказала я. – До Джейкоба я любила…Джейкоба?
Сказав это, я рассмеялась. В моём смехе было больше горечи, чем веселья.
Подруги лишь грустно улыбнулись.
- Вспомни время, когда ты училась в университете, - продолжила Анжела. – Ты же тогда писала, помнишь?
Действительно, учась в университете, я развлекала себя написанием небольших рассказов и новелл, которые даже пару раз были опубликованы в литературных журналах, когда у меня хватало смелости посылать их туда.
- Помню, - ответила я Анжеле. – и что, ты предлагаешь мне писать? О чём? – недоуменно уставилась я на неё.
- Да о чём хочешь, - Анжела была рада даже тому, что я всего лишь не послала её к чёрту. – Возьми ручку, блокнот и пиши, Белла.

Никто не предполагал, что из этого пьяного разговора выйдет что-то путное.

Я начала писать. Сначала я писала о том, что переживаю, обнажая перед листом бумаги всю свою душу - то, что чувствую. Эти записи я решила сохранить до срока, и никогда никому не показывать: много тайн было в тех листках, исписанных шариковой ручкой. Много того, что не должно было касаться моей жизни, но того, что не давало мне покоя всё это время.
А потом я начала писать короткие истории о маленькой девочке, которая знакомилась со всем, что окружает её в доме, становясь его хозяйкой. Она переживала массу приключений от того, что просто, к примеру, вдевала нитку в иголку. Это было забавно, легко и весело. Я читала свои истории Максу, он говорил, что ему нравится. Я опробовала их на Дэ Квадрате, Анжеле, Билли – все говорили, что это весело. Однажды, я набралась смелости и отправила их в редакцию газеты в Порт-Анджелесе, и они начали их печатать в пятничном выпуске, в разделе для самых маленьких.
У меня получилось! Особых денег это не приносило, но явно было чем-то новеньким, не похожим на мою предыдущую жизнь.

~*~*~*~*~*~*~

И вот завтра меня ожидала встреча с потенциальным издателем.
Мой редактор связалась со мной и рассказала, что кое кто из крупнейшего издательства Сиэла, «Мейсон и Со», заинтересовался моими историями и собирается издать их, объединив в одну книгу.
Я была счастлива, и, одновременно, страшилась этого – это было нечто новое. А в моей жизни опыт нового изначально пугал меня. Но мне надо было двигаться дальше. Хотя бы ради детей.

Было уже что-то около двух часов ночи, когда я, наконец, затушив сигарету, отправилась спать. Заглянув в комнату моего походника, я поправила на нём одеяло и легонько поцеловала в тёплую щечку. Затем я зашла к себе в спальню, где в кроватке, поставленной рядом с моей, тихонько посапывала Эбби. Она спала так спокойно, так сладко.
Мой ангел!
Безумно похожая на своего отца, по характеру она была моей копией: мягкой, уступчивой, неконфликтной. И в то же время, своенравной. Но наши характеры настолько дополняли друг друга, что я искренне считала свою дочь воплощением моей души на земле.
Поцеловав её в лобик, я, наконец, легла в постель. Для сна у меня оставалось всего лишь три часа.