— О чём вы говорили? — спросила мама, когда Эдвард вернулся к ним и снова подхватил на руки счастливую Карли.
— О том, куда сводить Карли в Бьюфорте, — ответил лейтенант и показал матери рекламный буклет, который дал ему Аро.

Та посмотрела на сына с недоверием, но ничего не сказала.

Капитан Каллен был очень рад увидеть внучку, но на информацию о том, что привёз её Аро Вольтури, отреагировал с раздражением. А когда Карли сказала ему, что папа с дядей Аро катались на машине, а они с бабушкой в это время играли в прятки, отец помрачнел ещё сильнее и спросил у Эдварда:
— Что он тебе предложил?
— Ничего, — оветил тот. — Он просто сказал, что я не должен увозить Карли из Бьюфорта и что за нами будут приглядывать его люди.

Отец посмотрел на него с таким же недоверием, с каким до этого мать, и Эдварду было очень стыдно перед ним за свою ложь. Но он твёрдо решил, что должен обдумать всё сам, без их давления.

Тем более он и так знал, какие советы они бы ему дали. Мама наверняка сказала бы, что он должен выбрать дочь, а отец — офицерский долг.

Все эти размышления он решил оставить на вечер, когда Карли уснёт. А сейчас он будет просто радоваться тому, что они наконец-то вместе. И плевать на то, что где-то рядом бродят шпионы Аро Вольтури. Он никому не позволит испортить этот день.
***
В Бьюфорт они с Карли поехали вдвоём на отцовской машине. Мама хотела отправиться с ними, но капитан её отговорил, и Эдвард был ему за это очень благодарен. Он не хотел ни с кем делить время, проведённое с Карли, даже с любимыми родителями.

Приехав, они сразу отправились в Генри Чемберс парк, где Карли сначала радостно носилась по траве за бабочками, а потом подошла к Эдварду и очень серьёзно спросила:
— Папочка, а здесь что, не будет Рождества?
— Почему не будет? — удивился Эдвард, и Карли, посмотрев на него как на дурака, воскликнула:
— Потому что здесь лето, а летом не бывает Рождества!
— Здесь тоже зима. Просто зимой тут тепло.
— Почему? — как и все дети в этом возрасте, Карли была ужасно любопытна.
— Потому что тут солнышко теплее, чем на севере, — ответил Эдвард. — А в Рестоне сейчас холодно?

Штаб-квартира «Вольтури Дэфенс», как и офисы всех основных подрядчиков Пентагона, находилась в Вирджинии поблизости от столицы. Лет десять назад Аро перевёл свой головной офис из Чикаго в Рестон, купив для этого один из самых дорогих бизнес-центров в городе. Эдвард был там три года назад, когда захотел посмотреть, где работает его жена, и Рестон ему не понравился. В нём всё было каким-то слишком правильным и искусственным.

— Очень холодно. Я даже заболела, — пожаловалась Карли. — Зато я слепила снеговика! Но он быстро растаял!
— А я недавно чуть сам в снеговика не превратился, — улыбнулся Эдвард.
— Это как? — уставилась на него круглыми глазами дочка.
— Я ездил по службе в один городок, где было очень много снега. Там были сугробы с тебя ростом!
— С меня ростом? — с восторгом посмотрела на него Карли. — А давай мы туда поедем! Прямо сейчас! Дядя Аро нас на своём самолёте отвезёт! И мы будем все вместе лепить снеговиков!
— Давай, мы в другой раз туда поедем, ладно? — попросил её Эдвард и в очередной раз ощутил укол ревности.

Дядя Аро! Дядя Аро с личным самолётом, готовый отвезти куда угодно своего маленького ангела, к которому он так привязался!

— Почему в другой раз? — обиженно взглянула на него Карли.
— Потому что туда очень-очень долго лететь, а у нас с тобой очень-очень мало времени.

Он боялся, что дочка сейчас начнёт капризничать, но на его счастье мимо них пролетела большая оранжево-чёрная бабочка, и Карли тут же устремилась за ней, напрочь забыв и про Аро, и про снеговиков.

Через час, когда Карли вдоволь набегалась по газонам и поиграла с другими детьми на детской площадке, они пошли в небольшое кафе неподалёку, где Эдвард взял дочери печенье и молочный коктейль, а себе — кофе и торт с оригинальным названием «Шоколадное самоубийство».

К ним как раз подошёл официант с подносом, когда телефон в кармане у Эдварда призывно пискнул, сигнализируя о поступившем sms. Сообщение пришло с неизвестного номера, и открыв его, лейтенант опешил. Там было написано: «У неё аллергия на арахис».

Какого чёрта? Эдвард огляделся. Стайка подростков, родители с детьми, респектабельные пожилые дамы и весёлая шумная компания афроамериканцев. Никто из этих людей не выглядел как шпион Аро Вольтури. Но кто-то из них им всё-таки был.

Впрочем, важно не это. Что означает это сообщение? Очередная странная шутка? Или настоящее предупреждение? В любом случае лучше перестраховаться.

— Извините, вы не могли бы заменить печенье на то, в котором нет орехов, — обратился к официанту Эдвард.
— Да, конечно, сэр, — любезно кивнул тот и скоро вернулся с шоколадным печеньем, которое Карли съела с огромным удовольствием.

А вот лейтенант даже не чувствовал вкуса торта, пока его ел, потому что никак не мог успокоиться. Если это не шутка, и у Карли действительно аллергия на арахис, у неё мог случиться анафилактический шок или отёк Квинке. И хорошо, если бы ей успели оказать помощь. А если нет? Выходит, Аро спас ей жизнь, а Эдвард чуть не убил собственную дочь.

Впрочем, откуда он мог знать об этой аллергии, если он видит Карли всего пару раз в год, и никто его даже не предупредил. Но что это меняет? Если бы не Аро Вольтури, его малышка могла умереть у него на руках!

— Папочка, пойдём гулять! — услышал он звонкий голос дочери и вышел из комы.

Обо всём этом он подумает потом, а сейчас он должен сделать всё, чтобы сегодняшний день стал для них обоих самым счастливым. Потому что когда состоится их следующая встреча и состоится ли она вообще, знает только бог. И Аро Вольтури.
***
Выйдя из кафе, они отправились на набережную прогуляться по старому пирсу, построенному на сваях вдоль реки. Эдвард наслаждался тихим шелестом старых вечнозелёных дубов, а Карли ела мороженое и рассказывала, как один мальчик пытался оттаскать её за косички, а она его укусила, и мама очень на неё за это ругалась.

— Ты настоящая дочь Дракулы, — рассмеялся лейтенант.
— Я не дочь Дракулы! Я твоя дочь! — надувшись от обиды, заявила Карли.

В этот момент в небе послышался похожий на взрыв двойной хлопок, и над ними с громким рёвом, от которого задрожали даже дубы, промчались один за другим два истребителя. Это были «Хорнеты» (1) с соседней базы, на которой расквартировано сразу несколько эскадрилий ВМС и Корпуса морской пехоты.

Люди вокруг них от этих «звуков свободы», как называли их местные, даже не вздрогнули. Наоборот, радостно захлопали истребителям вслед как старым друзьям. А вот Карли от испуга уронила мороженое и, заткнув руками ушки, захныкала.

Твою мать! Он и забыл, что тут такое бывает. Ну и как её теперь успокоить?

— Не расстраивайся, я куплю тебе новое мороженое, — произнёс он, подхватив дочь на руки. — И не бойся, это не драконы, а обычные самолёты.
— Самолёты? — тут же перестала хныкать Карли. — Но самолёты большие и белые!
— Это военные самолёты.
— Военные? А ты ведь тоже военный! Ты летаешь на таком самолёте? — горящими глазами посмотрела на него Карли.
— Нет. На них летают специальные люди, которые долго этому учились.
— А я тоже могу этому научиться? — с любопытством спросила Карли.

Эдвард растерялся. Конечно, женщины давно уже получили право пилотировать истребители, но ему не хотелось закладывать в голову дочери такую идею. Если вернувшись домой, Карли расскажет матери, что хочет стать военным лётчиком, та придёт в ярость и больше её к нему не отпустит.

Он очень надеялся, что мимо них опять пролетит какая-нибудь бабочка и отвлечёт внимание Карли от самолётов. Но вместо этого по небу с грохотом пронеслись ещё два «Хорнета», и на этот раз вместо ужаса Карли встретила их с восторгом.

— Я хочу летать на таком самолёте! — воскликнула она. — Хочу! Хочу! Хочу!
— Для этого надо вырасти и окончить школу. А потом ещё много-много учиться.
— Я научусь! Я уже буквы знаю! — заявила Карли.
— Правда? А какая это буква? — показал он на знак парковки с большой буквой P.
— Это буква «пи»! — сказала дочка, и Эдвард улыбнулся:
— Молодец! А это какие буквы? — махнул он на вывеску лодочной станции.
— «Би», «оу», «эй» и «ти»! — с гордостью сообщила Карли.

В итоге по пути к стоянке она читала все буквы на вывесках и так устала, что, оказавшись в машине, почти сразу уснула в своём детском креслице. И спала так сладко, что Эдвард сам начал зевать под её мерное сопение.

Домой он принёс дочь на руках и тут же спросил у встретившей их матери:
— У Карли действительно аллергия на арахис?
Мать побледнела как мел и воскликнула:
— Господи, я забыла тебе об этом сказать! Что с ней? Я наберу 911!
— Мама, она просто спит, — успокоил её Эдвард. — Ничего не случилось. Мне сказал об этом Аро Вольтури. Я просто хотел узнать, соврал он или нет.
— Мне нужно было ехать с вами, — никак не могла прийти в себя мать, и Эдвард произнёс:
— Не переживай. Мы отлично провели время.

Но мама всё равно продолжала корить себя за забывчивость. Да и сам Эдвард был не рад, что обязан этому хитрому манипулятору жизнью своей дочери. Ведь наверняка Аро завтра не применёт ему об этом напомнить.
***
Поспав, Карли сменила батарейки и снова начала носиться по дому как маленький ураган.

Попросив бумагу и разноцветные фломастеры, она принялась увлечённо рисовать и вскоре пришла к Эдварду хвастаться своими шедеврами.

— Смотри, папочка, это мы с тобой! — сказала она, и лейтенант увидел на рисунке двух человекообразных гуманоидов — маленького и большого. У маленького на яйцевидной голове были косички, а у большого — что-то, похожее на фуражку. Более того, на нём даже было надето какое-то подобие тёмно-синей парадной формы, да ещё и с медалями на груди.

— Ух ты, очень здорово получилось, — потрепал её по голове Эдвард, удивившись такому вниманию к деталям. Ведь в парадной форме дочка видела его целых восемь месяцев назад. Впрочем, у него тоже всегда была очень хорошая память. — Я обязательно возьму его с собой. Только почему ты нарисовала мне всего одну ногу? У меня их пока ещё две.

— Ой! — воскликнула Карли, которая, к счастью, не поняла его чёрного юмора. — Я сейчас дорисую! — и тут же стала чертить вторую ногу, но фломастер дёрнулся, и линия получилась кривой. — Ну вот, всё заново рисовать надо! — расстроилась она, но Эдвард рассмеялся:
— Не надо. Мне и так очень нравится. А это у тебя что? Птица? — увидел он следующий рисунок, на котором было что-то большое и серое с крыльями и длинным клювом.
— Это самолёт! — сообщила Карли. — Я буду летать на нём, когда вырасту!

Эдвард улыбнулся. А ведь у неё, пожалуй, и правда получилось нарисовать истребитель: его хищный силуэт на рисунке был вполне узнаваемым.

В этот момент к ним подошли отец с матерью, и мать воскликнула:
— Какая красивая птичка, Карли!
— Мне кажется, Эсми, это не птичка, а истребитель, — сказал капитан.
— Какой ещё истребитель, Карлайл, — рассмеялась мать. — Это же ворона, да, дорогая?

Карли сердито помотала головой, а Эдвард сообщил:
— Это «Хорнет». Мы видели их в Бьюфорте.
— Это те, которые скоро отправятся в Ирак, — сообщил отец. — Они тут целыми днями летают.
— В Ираке у нас тоже всё не очень? — хмыкнул Эдвард.
— Вести одновременно две войны — всегда плохая идея.
— Не надо говорить об этом при ребёнке, — попросила их мать, увидев, что Карли внимательно прислушивается к их разговору. — А тебе, моя дорогая, пора спать.

— Но я не хочу спать! — вскинула голову Карли.
— Если ты сейчас ляжешь в кроватку, папа расскажет тебе сказку, — пообещала ей бабушка, и Эдвард напрягся. Он не помнил уже никаких сказок, кроме «Паровозика, который смог», и то в пересказе майора Пэйна.

Карли эта идея так понравилась, что уже через полчаса она была в детской, готовая слушать его рассказы. Мама нашла для него сборник каких-то сказок, которые сама читала Карли на ночь, когда её последний раз привозили к ним в гости. Но Карли заявила, что всё это уже слышала и хочет новую сказку, чем окончательно вогнала Эдварда в ступор.

И тут ему пришла в голову спасительная мысль. Когда они с Чарли и его приятелями играли в пул в Форксе, Сьюзен Клируотер после каждого своего проигрыша рассказывала квилетские легенды. И Эдвард решил, что Карли вполне можно познакомить с мифологией коренных народов Америки, тем более что эти легенды показались ему самому очень интересными.

— Я ведь говорил тебе, что ездил в городок, где было очень много снега. Так вот — рядом с этим городком есть поселение, где живёт племя индейцев, они называют себя квилеты. Женщина из этого племени рассказала мне одну интересную историю, а я расскажу её тебе, — сказал Эдвард и улыбнулся. Карли слушала его с таким же интересом, с каким он сам слушал Сью Клируотер. — Это случилось очень-очень давно. Вождём квилетов был тогда мудрый и добрый Таха Аки. Он сам и его воины умели покидать свои тела и становиться духами. Так они защищали своё племя от врагов. Но однажды, когда Таха Аки в очередной раз покинул своё тело, его украл злой и жадный воин по имени Утлапа, который захотел сам стать главным вождём. Своё старое тело Утлапа выбросил. Дух доброго вождя остался без тела и очень страдал, когда видел, как много зла творит Утлапа в его теле и как мучаются квилеты под его властью. Однажды Таха Аки встретил огромного умного волка и попросил у него разрешения вселиться в его тело. Волк разрешил, и они стали одним целым. В теле волка Таха Аки вернулся в свою деревню и прогнал злодея Утлапу. И квилеты стали жить так же хорошо, как раньше. И даже лучше, потому что теперь у Таха Аки была сила волка, которую он передал своим сыновьям. Но однажды в их край снова пришла беда. По соседству с деревней поселились странные существа. Квилеты называли их холодными, потому что кожа их была бледной и холодной как лёд. Эти холодные нападали на людей и животных, кусали их и пили их кровь, как… как москиты! — решил Эдвард снизить градус жути, потому что Карли совсем уже перестала дышать от ужаса. Теперь он хорошо понимал диснеевских сценаристов, превративших суровые истории братьев Гримм в милые детские сказочки.

— Квилеты потребовали, чтобы холодные ушли с их земли. Но те отказались. И между ними началась война. А потом среди холодных появилась очень красивая, но очень злая женщина. Она была самой сильной из них, и никто из квилетов не мог её победить. Даже Таха Аки ей проиграл. Но тут на помощь вождю пришла его жена, которая… — тут Эдвард замялся, пытаясь придумать, как сделать финал своей сказки не таким печальным и кровавым, как в оригинале. — Порезала себе руку! Холодная женщина отвлеклась на её кровь, и Таха Аки смог её победить. Другие холодные увидели это, испугались, убежали прочь и больше никогда там не появлялись. Но квилеты верят, что если однажды холодные вернутся, они снова смогут превращаться в волков и прогонят их со своей земли.

Закончив свой рассказ, Эдвард увидел, что Карли уже спит крепким сном, и улыбнулся. Не зря он трижды выиграл в пул у Сью Клируотер.
***
Выйдя из детской, он сел за компьютер и потёр руками виски. Весь день Эдвард оттягивал этот момент, и всё-таки он наступил. Пора было принимать решение.

Но вместо этого он зачем-то загуглил Дидиму Вольтури и, увидев её фото на сайте Массачусетского технологического института, тут же понял, чем именно зацепила Маркуса Вольтури его бывшая жена. Она была похожа на Дидиму как родная сестра.

Повинуясь любопытству, Эдвард впервые за три года зашёл на страницу своей бывшей в соцсети, и понял, что она специально усилила это сходство: перекрасилась в более светлый цвет и даже стала носить очки, хотя зрение у неё всегда было отличным.

Эдварду стало искренне жаль Маркуса Вольтури. Похоже, он так и не забыл свою потерянную любовь, и решил, что встретил её снова. Но сходство это было только внешним. На лице у Дидимы сияла добрая улыбка, полная любви к миру, а у его бывшей жены — улыбка, полная любви к себе.

С усмешкой Эдвард увидел, что она вернула свою девичью итальянскую фамилию, которую всегда ненавидела, потому что та казалась ей слишком «эмигрантской». И даже стала носить на видном месте католический крест, хотя во время их брака вовсе не была религиозной.

Она изо всех сил пыталась понравиться Аро Вольтури. Но судя по всему, её усилия пошли прахом — владелец «Вольтури Дэфенс» говорил о ней с плохо скрываемой ненавистью.

Лейтенант уже собирался закрыть страницу, как вдруг увидел фотографию, где его бывшая жена сидела за столом в зале для переговоров, изображая из себя настоящего топ-менеджера. Но внимание его привлекла не она, а ковёр, висящий на стене у неё за спиной.

Ковёр, на котором была изображена снайперская винтовка и горка пробитых пулями черепов.

Ковёр, который он видел в каюте капитана Деметрия Феодоракиса.

Эдвард приблизил изображение, пытаясь понять, действительно ли это тот самый ковёр или просто похожий. Но тут же вспомнил, как Феодоракис сказал ему, что все афганские ковры ткутся вручную и узор на них никогда не повторяется. А этот ковёр явно делался на заказ, и автором такого оригинального дизайна наверняка был сам Деметрий.

Но что делает этот ковёр в офисе у Аро Вольтури? Ведь его забрала из каюты капитана цээрушница Корин.

И тут Эдварда словно молнией ударило. Ему стало ясно, откуда Аро узнал, что в Афганистане в него стрелял снайпер. Лейтенант Каллен сам рассказал об этом Корин Шульц во время допроса.

Но что это, чёрт побери, означает? Уитлок сказал, что когда Корин и её напарник прибыли на базу, они показали Брэдли свои документы. Да и прилетели они тогда вместе с военной полицией, а те вряд ли пустили бы на борт каких-то непонятных сотрудников ЧВК.

Значит, они действительно цээрушники. Но тогда возникает вопрос: если они настоящие сотрудники ЦРУ, то какое отношение к ЦРУ имеет Аро Вольтури?

Лейтенант зашёл на сайт «Вольтури Дэфенс» и прочитал официальную биографию Аро. Согласно ей, Вольтури уволился из ЦРУ в 1983 году, когда умер его отец Федерико, и с тех пор был бессменным президентом своей оружейной корпорации.

Выходит, официально или неофициально Аро Вольтури продолжал работать на ЦРУ все эти годы. И это было очень плохо. Потому что в таком случае предложение о работе он сделал ему не как частное лицо, а как сотрудник разведки. Но зачем? Чем Эдвард Каллен может быть полезен Лэнгли?

Никакими особыми умениями он не обладает. Да, он наблюдательнее многих и любит совать нос не в своё дело. Но вряд ли это достаточные навыки для того, чтобы стать хорошим военным консультантом и тем более оперативником или аналитиком ЦРУ.

Вот дерьмо! Похоже, в этом и кроется разгадка. В его любопытстве. Он узнал что-то лишнее, что ставит под угрозу их секретную операцию.

Проклятье. Всё это и вправду складывалось теперь в стройную картину. Сначала на базу приезжают Римлянин с Халком и видят там Эдварда, о чём, естественно, сообщают Аро. Затем прилетает Корин и беседует с лейтенантом Калленом, выясняя, что ему известно о происходящем в уезде.

И что такого он мог узнать? Очевидно, всё дело в Феодоракисе. Эдвард засветился с ним перед Каем. А потом Корин выяснила, что в руки к лейтенанту попал дневник капитана, и вполне резонно предположила, что Каллен в него уже заглянул.

Чёртов Феодоракис! Во что он его втянул! Ему, конечно, уже прилетела за все его игры ответка судьбы и очень жестокая. Но Эдварду-то от этого нисколько не легче!

Непонятно только одно: если лейтенант Каллен так им мешает, почему его не убили? В Афганистане это можно сделать очень легко. Ни у кого бы даже вопросов не возникло, если бы его всё-таки застрелил вражеский снайпер.

А если он для них не опасен, почему просто не оставить всё как есть? Какая Аро Вольтури разница, что с ним будет? Зачем так всё усложнять и выходить с ним на контакт?

Ответ на этот вопрос у Эдварда возник сам собой. Очень глупый, но на удивление логичный. Что если бездетный Аро на самом деле всем сердцем полюбил малышку Карли? И зная, как сильно она любит своего отца, решил сохранить ему жизнь, вытащив из зоны спецоперации?

Но если это всё так, то что ему делать? Согласиться на предложение Аро и получить возможность видеться с Карли, но прожить остаток жизни под колпаком ЦРУ? Или отказаться и потерять дочь, а возможно, и жизнь, если Вольтури всё-таки решит, что живым он представляет для его планов слишком большую опасность.

Казалось бы, ответ очевиден. Любой нормальный человек выбрал бы первое. Но если в уезде действительно затевается какая-то опасная игра, его морпехи окажутся в самом её эпицентре. Морпехи, за которых он несёт ответственность.

Конечно, если его оставят дома по медицинским показаниям, все отнесутся к этому с пониманием. Элис сама требовала, чтобы он обратился к врачу. Орлов тоже в курсе о его проблемах со здоровьем, да и Уитлок наверняка о чём-то догадывается.

Ему даже не придётся притворяться, обращаясь за помощью в медицинский центр. Голова у него болела уже каждый день, то меньше, то больше, и иногда так сильно, что ему приходилось пить таблетки. К счастью, пока он обходился тайленолом, но симптом это был настораживающий, и обследование ему бы действительно не помешало.

Вот только сам-то он будет знать, что опять бросил своих подчинённых. Да, ради дочери. Но у многих его морпехов тоже есть дети, которые так же хотят увидеть живыми своих отцов.

Он подведёт всех, кто на него рассчитывал — Чёрного Пса, подполковника Дэниелса, Насиба Вардака и Чарли Свона. Он разочарует собственного отца, который вряд ли отвернётся от него, как отец Феодоракиса, но их отношения никогда уже не будут такими близкими.

Зато Карли будет взрослеть у него на глазах, и он сделает всё, чтобы она выросла хорошим человеком.

— Папочка, — услышал он вдруг голос Карли и увидел, что она стоит у него за спиной, сжимая в руках игрушечного зайчика, и вид у неё очень испуганный.
— Что случилось? — спросил он с беспокойством.
— У меня под кроватью волк, — ответила она дрожащим голосом. — Он хочет меня съесть.

Эдвард вздохнул с облегчением. Ничего ужасного не случилось. Просто Карли чересчур впечатлилась легендами квилетов. Рановато ей, похоже, слушать такие страшные истории.

— Карли, тебе просто приснился плохой сон, — произнёс он, взяв её на руки. — Никакого волка там нет. Пойдем, вместе посмотрим.
— Нет! Папочка, я хочу спать с тобой, — жалобно попросила она.
— Ладно. Будем спать вместе, — согласился Эдвард, подумав, что ему, пожалуй, и самому будет спокойнее, если она будет рядом.
— А Флаффи мы с собой возьмём? — спросила Карли, крепко прижав к себе зайца.
— Возьмём. Буду защищать вас обоих до самого утра.
— Я люблю тебя, папочка, — обняла его за шею Карли, и если бы сейчас Аро Вольтури был здесь, Эдвард согласился бы на любое его предложение.
***
— А ты правда сможешь прогнать волка, если он за мной придёт? — спросила Карли, когда они ложились в кровать, и Эдвард с удивлением спросил:
— Почему ты думаешь, что он за тобой придёт?
— Я ведь укусила того мальчика! Значит, я тоже холодная! — воскликнула Карли, и Эдвард улыбнулся:
— Но ты же не пила его кровь?
— Нет! Я только воду пью! И сок!
— Тогда ты точно не холодная, и никакой волк за тобой не придёт, — успокоил он дочку и поцеловал её в лоб. — И вообще это всего лишь сказка, Карли. Никаких холодных не существует. И квилеты не умеют превращаться в волков.

Но Карли ему, похоже, не поверила и заснула, только когда он сам лёг рядом с ней.

Убаюканный её сопением, Эдвард тоже вырубился почти сразу. И оказался на бескрайнем зелёном поле.

Ослепительно сияло стоящее в зените солнце, в траве, усыпанной большими яркими цветами, стрекотали кузнечики, а воздух был чистым и свежим, как ранним утром.

Эдвард пытался понять, в какую сторону идти, но нигде не было даже намёка на цивилизацию.

Несколько часов он шёл по полю вперёд и уже начал уставать, но на горизонте было всё так же пусто.

Вдруг Эдвард увидел вдалеке силуэты множества людей и тут же прибавил шаг. Вскоре он с удивлением понял, что это морпехи. Морпехи в парадной форме, которые выстроились шеренгой и перекрыли ему дорогу.

Лейтенант хотел спросить, что происходит, как вдруг узнал их.

Это были его морпехи. Весь его взвод. Уитлок, Орлов, Ричардс и Бёрнс со всеми своими отделениями, а с ними — Элис Брендон и Белла Свон.

Все они стояли и молча смотрели на него, а затем, как по приказу, всё так же беззвучно расступились, и лейтенант увидел за их спинами мемориальное военное кладбище с ровными рядами белых надгробий и развевающимися флагами.

Эдвард медленно пошёл вперёд, сопровождаемый молчаливыми взглядами, и вскоре оказался возле первого ряда могил. Прочитав выбитые на камне буквы, он похолодел.

На надгробиях были их имена.
Имена его морпехов.

Младший капрал Джейкоб Блэк.
Младший капрал Лиам О’Коннэл.
Капрал Дэннис Орлов.

Ноги едва его держали, но он продолжал идти и читать надписи на надгробиях.

Рядовой первого класса Закари Милтон.
Капрал Уильям Ричардс.
Рядовой первого класса Николас Мастерс.

На всех могилах стояли маленькие флажки. Видимо, недавно был День памяти. Но ведь сейчас, кажется, декабрь. Или уже приближается лето?

Рядовой первого класса Эммет МакКарти.
Сержант Розали Хейл.
Штаб-сержант Джаспер Уитлок.
Лейтенант ВМС Элис Брендон.
Рядовой первого класса Изабелла Свон.

Это был последний ряд. Но Эдвард прошёл дальше и остановился возле памятника из полированного чёрного гранита, на котором золотыми буквами было высечено:

«В ПАМЯТЬ ОБ ИХ ЖЕРТВЕ.
В БЛАГОДАРНОСТЬ ЗА ИХ ДОБЛЕСТЬ.
ОНИ ОТДАЛИ СВОЁ ЗАВТРА
РАДИ НАШЕГО СЕГОДНЯ».

А под этими словами — длинный список из сорока с лишним фамилий.

Никто из его взвода не выжил. Никто, кроме него.

Потому что они приняли бой, а он на этот бой не явился.

Лейтенант обернулся. Его мёртвые морпехи стояли каждый возле своей могилы и смотрели на него.

Только сейчас он заметил: хотя солнце уже спускалось к горизонту, никто из них не отбрасывал тени.

Уитлок, Элис, МакКарти, Розали Хейл и Белла Свон стояли в первом ряду.

В их глазах не было ни злобы, ни обиды, ни осуждения. Они просто смотрели на него мёртвыми нечеловеческими глазами и чего-то ждали.

«Что вам от меня нужно?» — хотел он спросить у них, но вдруг увидел рядом с Беллой Свон ещё одно надгробие, а перед ним — разверстую могилу.

Лейтенант даже не стал читать выбитое на камне имя. Он знал, для кого приготовлена эта могила.

«Тебя не было там вместе с нами. Но ты всё равно будешь с нами здесь», — прозвучало вдруг у него в голове.

Он даже не понял, были это чьи-то слова или его собственные мысли.

Не в силах больше смотреть на тех, кого он предал, Эдвард опустил голову и вздрогнул.

Он не увидел на земле своей тени.
***
В этот момент он резко проснулся и почувствовал, что на него напало какое-то странное оцепенение. Он не мог пошевелиться и даже вдохнуть. Ему хотелось кричать, но он словно онемел и не мог издать ни звука.

Его уже накрывало паникой, когда он ощутил, как к его боку прижалась всем телом маленькая тёплая Карли, и к нему тут же вернулась способность двигаться и дышать.

Но оставаться в кровати он больше не мог. Нужно было срочно выбраться на воздух.

Медленно и осторожно выскользнув из постели, он убедился, что Карли не проснулась, и, захватив сигареты, вышел на улицу.

Ему необходимо было как-то привести мысли в порядок. Но даже после двух выкуренных сигарет его по-прежнему трясло, и никак не оставляло ощущение, что за спиной у него стоят его мёртвые морпехи.

И всё же пора было возвращаться назад. Если Карли проснётся без него, она очень испугается. А ведь он пообещал защищать их с Флаффи всю ночь и должен держать своё слово.

Когда он вошёл в комнату, Карли действительно уже не спала и сидела на кровати, сжавшись в комочек и намертво вцепившись в своего зайца.

— Папочка, я думала, тебя съел волк, — всхлипнула она, повиснув у него на руке.
— Я просто ходил в туалет, — улыбнулся он, погладив её по голове. — И честное слово, ни одного волка я по пути не встретил. Спи. До утра я больше никуда не уйду.

Успокоенная, Карли тут же свернулась калачиком рядом с ним и уже через несколько минут крепко заснула, чтобы снова видеть свои счастливые детские сны.

Но на этот раз её усыпляющая магия на него не подействовала, и Эдвард провалялся остаток ночи, ни разу не сомкнув глаз. Потому что защитить его самого от ночных кошмаров было некому.
***
Утром он всё-таки решил отвезти Карли в тот парк, который посоветовал ему Аро Вольтури. Адское испытание продолжалось, и на полигоне опять началась такая пальба, что Карли всё время вздрагивала, а один раз даже спряталась под стол. Ни о каком нормальном общении в такой обстановке не могло быть и речи.

Мама снова хотела поехать с ними, но так разнервничалась, что у неё подскочило давление, и отец убедил её остаться на базе.

Эдварду было стыдно, но он даже обрадовался такому развитию событий. Потому что после вчерашней оплошности с арахисом мама не оставила бы их с Карли наедине даже на минуту.

На Охотничьем острове Эдвард не был ни разу, хотя тот находился всего в пятнадцати милях от Бьюфорта.

Это оказалось действительно райское местечко, идеальное для семейного отдыха. На парковке везде были трейлеры, на которых туристы со всей Америки приехали сюда, чтобы посмотреть на местную флору и фауну. А посмотреть тут и правда было на что.

Эдварда заинтересовали здешние леса, в которых, как он вычитал в буклете, снимали большинство вьетнамских сцен из «Форреста Гампа» и учебный лагерь в «Солдате Джейн».

Карли же больше всего понравился пляж «Кладбище кораблей», где она долго бегала среди засохших, выбеленных песком и ветрами деревьев, стволы которых выглядели как скелеты древних животных. А Эдвард с наслаждением смотрел на бескрайнюю океанскую гладь, по которой скучал все восемь месяцев, проведённых в Афганистане. И очень жалел, что в декабре вода слишком холодная, чтобы в ней искупаться.

Благодаря вчерашнему шторму они даже нашли в песке несколько акульих зубов, из которых Эдвард пообещал сделать дочери в подарок ожерелье.

По пути в парк лейтенант купил еды, и они нашли отличное местечко, чтобы перекусить, — уютные деревянные столики в тени сосен. Эдвард открыл рюкзак и стал раскладывать одноразовые тарелки, как вдруг услышал громкий визг Карли. И повернувшись, увидел здоровенного енота, который резво улепётывал в лес с его сэндвичем в зубах.

— Да чтоб тебя понос прихватил, маленький хвостатый засранец! — прокричал он вслед полосатому вору и тут вспомнил, что рядом с ним не его морпехи, а четырёхлетняя дочь, которая весело захихикала и как попугай принялась повторять слово «засранец», показавшееся ей, видимо, очень забавным.

— Папочка, а ты что, будешь теперь голодный? — вдруг сообразила она и, взяв свой куриный бисквит, разломала его надвое и половину протянула ему:
— Ешь!
Эдвард сначала хотел отказаться, но потом подумал, что не стоит убивать в ребёнке желание делиться, и произнёс:
— Спасибо. Теперь, если мы с тобой встретим аллигатора, у меня будут силы надрать ему задницу.

Карли снова захихикала, услышав слово «задница», и Эдвард понял, что когда они вернутся назад, от матери его будет ждать большая взбучка.
***
В завершение прогулки он решил показать дочери старинный маяк, который был построен ещё в годы Гражданской войны.

Увидев на смотровой площадке людей, Карли тоже захотела туда забраться, но оказалось, что наверх пускают только детей ростом не меньше 44 дюймов (прим. — 112 см). И хотя Карли для своего возраста была достаточно рослой, Эдвард был уверен, что проверку она не пройдёт.

Но на удивление сотрудница маяка намерила даже не 44, а целых 45 дюймов (прим. — 114 см), и счастливая Карли с радостными криками побежала к лестнице.

— Ничего себе, какая ты у меня высокая, — сказал с удивлением Эдвард, и Карли посмотрела на него как хитрая лисичка:
— Я просто встала на носочки! А тётя не заметила, потому что на тебя смотрела!

Эдвард рассмеялся. А ведь он даже не обратил внимания, что эта сотрудница строила ему глазки. Или может быть, она просто видела тот пост на Reddit?

Наверх вела длинная винтовая лестница из 167 ступенек. Карли преодолела их все на отцовских плечах, поторапливая его как наездник — скаковую лошадь.

Эдвард думал, что оказавшись на такой высоте, дочка испугается, но смотровая площадка привела Карли в неописуемый восторг. И она очень обиделась, что он не позволил ей подойти к самым перилам.

— Смотри! Смотри! Это же люди! Они как букашки! — радостно восклицала она, показывая пальцем на толпящихся возле маяка туристов.

Но Эдвард вниз не смотрел. Потому что стоило ему бросить взгляд на землю, как у него тут же начинала кружиться голова и накатывала мерзкая тошнота. В итоге всю экскурсию он простоял, держась за перила, как старый дед, и рассасывал мятные леденцы, которые и в этом случае оказались для него настоящим спасением.

Поэтому, когда всё закончилось, лейтенант был просто счастлив, в отличие от дочери, которая умоляла его подняться наверх ещё раз и успокоилась, только когда он купил ей сахарную вату.

Они уже собирались идти к парковке, когда Карли вдруг дёрнула его за руку и сообщила:
— Я хочу писать!

Эдвард вздохнул. Вчера и сегодня он успешно решал эту проблему, попросив о помощи симпатичных молодых мам с детьми. Но сейчас возле туалетов как назло не было ни одной женщины с ребёнком, и Эдвард, наплевав на приличия и собственное смущение, уже собирался пойти в женский туалет вместе с Карли, как вдруг она воскликнула:
— Папа! Папа! А я знаю эту тётю!

— Какую тётю? — не понял Эдвард, и Карли ткнула пальцем в темноволосую девушку, которая ела хот-дог и изучала путеводитель, а вокруг неё нарезал круги толстый мопс.
— Вот эту! Я видела её с дядей Аро!

Вот оно, значит, что. Эдвард ухмыльнулся. Всё-таки Феодоракис и правда был хорошим разведчиком. Он оказался совершенно прав: дети действительно видят всё, что скрывают взрослые, но пока ещё не знают, о чём следует молчать.

— Прошу прощения, — обратился он к своему «хвосту», и та с удивлением на него посмотрела, а Эдвард продолжил:
— Раз уж вы тут на службе, не могли бы вы мне помочь?

— Не понимаю, о чём вы, — невинно захлопала глазами сотрудница «Вольтури Дэфенс». — Я здесь не работаю.
— Давайте не будем тратить время на этот спектакль, — усмехнулся лейтенант. — Мы оба знаем, что вы здесь делаете на самом деле. И мне правда нужна ваша помощь.
— Какая? — спросила девушка, глядя на него с раздражением.
— Отведите мою дочь в туалет.

— Вы это серьёзно? — в изумлении уставилась она на него, и лейтенант кивнул:
— Ещё как серьёзно. Она уже еле терпит.
— Последите за собакой, — буркнула шпионка и, взяв Карли за руку, направилась с ней к туалетам.

Эдвард с удовольствием поиграл с дружелюбным мопсом, которого, судя по гравировке на ошейнике, звали просто Пагги, и когда подчинённая Аро вернулась назад вместе с Карли, осведомился:
— Чья это собака? Вы её украли или взяли в аренду?
— Это моя собака, лейтенант Каллен, — ответила та и, глубоко вздохнув, спросила: — На чём я прокололась?
— Пускай это останется моим маленьким секретом, — подмигнул ей Эдвард и, взяв дочь за руку, пошёл к выходу из парка.

И пусть в этом не было никакой его заслуги, он всё равно был рад, что хотя бы так щёлкнул по носу Аро Вольтури.
***
Встреча с Аро приближалась, а Эдвард так ничего и не решил. Его всё время кидало из стороны в сторону. Как только к нему подбегала Карли и говорила «Папочка», ему тут же хотелось ответить Аро «Да». Но когда её не было рядом, он сразу вспоминал про своих морпехов, и всё становилось уже не так очевидно.

В итоге за час до назначенного срока Эдвард стоял возле медицинского центра, ожидая отца, пока Карли играла с бабушкой на детской площадке, и мысли его почему-то всё время крутились вокруг Беллы Свон.

Если он не вернётся в Афганистан, что ему делать с посылкой, которую оставил для дочери Чарли? И с Библией, которую лейтенант пообещал передать рядовому Свон из рук в руки?

Посылку можно, конечно, отправить почтой. А вот Библия… Если почтовая служба не доставит её адресату, а такое случалось нередко, это будет не просто некрасиво. Это будет подло по отношению к старику ветерану, который подарил подруге внучки свой самый дорогой талисман, спасавший ему жизнь на войне, а лейтенант Эдвард Каллен его просто потеряет.

А ведь есть ещё Чарли Свон. Чарли и Сью так радушно приняли его в своём доме, заботились о нём, когда ему было плохо, поверили в него, а он сбежит как крыса с корабля?

Хорошо ещё, если Белла Свон вернётся домой живой. А если нет?

Проклятье. Зачем он только поехал в этот чёртов Форкс!

— Ну что, цела твоя башка? — услышал он знакомый голос и увидел Эмили Янг, которая встречала у дверей медцентра измазанную в грязи девчонку-рекрута с заклеенным пластырем лбом.
— Цела, мэм. Только швы наложили, — ответила девчонка.
— А я сразу сказала, что это херня, если башка не кружится и блевать не тянет, — заявила инструктор и сердито прикрикнула на подопечную: — Давай уже, двигайся, Морган! Да, это тот самый лейтенант Каллен. И он сейчас скажет тебе, что думает о рекрутах, которые отлынивают от Адского испытания.

— Я не отлыниваю, мэм. Я правда думала, что это что-то серьёзное. У меня всё лицо в крови было, — воскликнула девчонка, кокетливо стреляя в Эдварда глазами.
— Талибам вы тоже скажете, что у вас всё лицо в крови и поэтому вы не можете продолжать бой, рекрут Морган? — поинтересовался Эдвард, который сразу догадался, чего хочет от него сержант Янг.

Щёки рекрута Морган тут же стали пунцовыми, и она со всех ног побежала прочь, а сержант Янг фыркнула ей вслед:
— Зря я говорила, что мне достались дерьмовые рекруты. Эти — ещё хуже. Моя бы воля, я бы их всех под административное увольнение подвела, чтобы Корпус не позорили.

— И всё-таки, сержант Янг, это всего лишь клерки, — сказал Эдвард.
— У нас всех офицеров учат командовать пехотой, и всех клерков учат быть стрелками. Потому что когда убьют всю пехоту, на её место встанут клерки. И если наши клерки окажутся сильнее клерков врага, мы победим!
— Вот за что я люблю дриллов, так это за оптимизм, — рассмеялся Эдвард. — Эта цитата достойна нового поста на Reddit.

— А вы не смейтесь, лейтенант Каллен. Все рекруты после этого поста мечтают служить под вашим командованием.
— Это они зря. Меня не просто так прозвали Дракулой, — ухмыльнулся лейтенант.
— Можете говорить что угодно, но я рада, что рядовой Свон попала к вам во взвод, — сказала сержант Янг и ушла вслед за рекрутом Морган, а Эдвард понял, что всё стало ещё хуже.

Ну почему, почему он не может думать только о себе, как Ройс Кинг?

— Всё в порядке, Эдвард? — спросил отец, и лейтенант понял, что даже не заметил, когда тот вышел из дверей медцентра.
— Да. Я просто задумался, — ответил Эдвард и вдруг спросил: — Скажи, в Кувейт ты тоже поехал сам?
— Да. Там нужны были опытные хирурги, — кивнул капитан. — А почему ты спрашиваешь?
— Просто так, — сказал лейтенант. — Идём. Через час Аро Вольтури приедет за Карли. Мама хочет, чтобы мы все вместе подарили ей рождественские подарки.
***
Аро Вольтури приехал точно в срок. Карли была очень рада его видеть и решила, что теперь они будут веселиться все втроём.

Она тут же принялась рассказывать дяде Аро, как они с папой ездили на Охотничий остров. И Вольтури слушал её с таким интересом, как будто ему не докладывали весь день об их передвижениях.

— А потом из леса вышел этот засранец и украл у папы сэндвич! — громко сообщила Карли, и мать тут же возмущённо воскликнула:
— Эдвард!
— Ваш сын совершенно прав, Эсми, — усмехнулся Вольтури и подмигнул лейтенанту Каллену. — Еноты действительно те ещё засранцы.

Вот дерьмо. А ведь Карли сейчас не сказала, что это был именно енот. Значит, его шпионы следили за ними даже там.

— Нам с твоим папой надо поговорить, tesoro mio, — ласково произнёс Аро. — А потом ты расскажешь мне, как вы ходили на маяк.

Карли радостно закивала, а Эдвард, скрипя зубами от злости, отправился вслед за Аро к его кровавой «Мазерати».

— Вы с Карли хорошо провели время, — сказал Вольтури с улыбкой, когда машина мягко заскользила по асфальту, и лейтенант процедил сквозь зубы:
— И было бы ещё лучше, если бы не ваши люди.

Аро рассмеялся и произнёс:
— Я вынужден был вмешаться, потому что речь шла о её жизни.
— За это я вам благодарен, — сказал Эдвард. — Но вы на этом не остановились.
— Вы не должны были ничего заметить.
— Но заметил, — с иронией взглянул на него лейтенант и с удовлетворением увидел на лице Аро выражение досады.

— Эта сотрудница уже уволена, — сказал Вольтури таким тоном, что Эдварду тут же привиделось, как незадачливую шпионку скармливают акулам в офисе «Вольтури Дэфенс», а Аро, глядя на это, хохочет как злодей из «Остина Пауэрса».
— Зря вы её уволили, — пожалел девушку лейтенант. — Это не её вина. Её просто узнала Карли. Она видела её вместе с вами.
— Не зря. Она должна была это предусмотреть. Дети — самые опасные свидетели.

Эдвард ухмыльнулся. Деметрий Феодоракис, определённо, с ним бы согласился.

— Как вы отслеживали наши перемещения? — всё-таки спросил лейтенант и сам же ответил на свой вопрос: — На Карли был какой-то жучок или трекер?
— Разумеется, — нисколько не смутившись, кивнул Вольтури.
— Вы считаете, это нормально? — с возмущением взглянул на него Эдвард.
— Я занимаюсь опасным бизнесом и хочу, чтобы мои близкие всегда были под защитой, — произнёс Аро. — И, как видите, вашу дочь спасла именно моя предусмотрительность. Неприкосновенность частной жизни — не всегда благо, лейтенант Каллен.

С этим Эдвард, к сожалению, спорить не мог и поэтому промолчал, проклиная себя за то, что позволил такому случиться.

— Что ж, нам уже пора перейти от светской беседы к серьёзному разговору, — сказал Вольтури и внимательно посмотрел на Эдварда. — Вы принимаете моё предложение?

Лейтенант хорошо знал, зачем Аро пригласил его в свою машину, но этот вопрос почему-то всё равно прозвучал неожиданно.

Хотя история со слежкой всё так же выводила его из себя, Эдвард вынужден был признать, что этот маньяк, похоже, действительно любит Карли и заботится о ней, как о родной племяннице. И с ним она даже в большей безопасности, чем с собственным отцом.

— Нет. Я остаюсь в морской пехоте, — ответил он и почувствовал: как только он это произнёс, ему сразу же стало легче. И было уже всё равно, что скажет на это Аро Вольтури.

Но Аро ничего не сказал. Он просто смотрел на него и молчал.

Эдварду стало неуютно и хотелось заговорить, просто чтобы разрушить эту тягостную тишину, но он понимал, что именно этого Аро от него и ждёт: что он начнёт нервничать, что-то объяснять и даст слабину.

Поэтому он просто стал напевать себе под нос строевую песню, и Вольтури снова рассмеялся во весь голос.
— Мы с вами очень похожи, Эдвард. В молодости я тоже был идеалистом и хотел быть хорошим для всех.
— А потом поняли, что это не приносит денег? — хмыкнул лейтенант.
— Нет. Я понял, что так я делаю только хуже.

— Я не хочу играть в ваши игры, мистер Вольтури, — честно сказал Эдвард.
— Вы всё равно будете в них играть. Вопрос только в том, на какой позиции.
— На позиции командира стрелкового взвода. Я простой морпех и на большее не претендую.

— Вы зря изображаете из себя простого парня, Эдвард. Ваши предки построили половину Чикаго.
— Мои предки всё равно не сравнятся с вашими, — парировал лейтенант. — Вы ведь, кажется, герцог.
— Я conte. Граф. Впрочем, это не имеет никакого значения. В 1948 году итальянское правительство отменило все сословные привилегии и дворянские титулы. Так что это не более чем исторический факт.
— Но замок вам всё-таки вернули.
— Не вернули. Я выкупил его. За очень большие деньги, — сообщил Аро. — Но это лучшая инвестиция в моей жизни. Жаль только, что некому будет его передать. Ни у меня, ни у моих братьев нет детей.

— Уверен, моя бывшая жена изо всех сил пытается это исправить, — съязвил Эдвард.
— Да. Но у неё ничего не получится, — насмешливо взглянул на него Вольтури. — Может быть, вы всё же измените своё решение? Даю слово, вам не придётся убивать детей, Эдвард. Вам вообще больше не придётся никого убивать.

— Гитлер сам тоже никого не убивал, — буркнул лейтенант, и Аро опять засмеялся:
— Сводить всё к Гитлеру — запрещённый приём.
— Но разве я не прав? Вы устраиваете по всему миру войны, а сами в них не участвуете.
— Благодаря этим войнам наша страна живёт так хорошо, как никогда прежде.

— Страна или вы? — спросил Эдвард, и Аро улыбнулся:
— Вы не обязаны жить по принципам своего отца.
— Вы тоже.
— Я сам это выбрал, — сказал Вольтури. — А вы поступили в Аннаполис из-за ссоры с дедом. И не можете уйти из морской пехоты только из-за своей гордости.

От этих слов Эдварда бросило сначала в жар, а потом в холод. Откуда Аро Вольтури узнал про его ссору с дедом? Об этом ему не могла сообщить никакая Корин Шульц. Он и жене своей никогда про это не рассказывал. Они что там, в ЦРУ, придумали какой-то прибор для чтения мыслей и воспоминаний?

— Гордость здесь не причём. Я уехал в Афганистан со своим взводом и домой вернусь вместе с ним, — произнёс лейтенант. — А потом я, может быть, снова рассмотрю ваше предложение.
— Дважды я никому предложений не делаю, — лукаво взглянул на него Вольтури.
— Значит, вам нужен не я. Вам нужно просто убрать меня из Афганистана, — озвучил очевидный вывод Эдвард. Ему уже до смерти надоел этот словесный пинг-понг.
— Это нужно не мне, а вам, — сказал Аро, и лейтенант увидел в его глазах то, чего никак не ожидал, — искреннюю печаль.

— Вы верите в Бога, лейтенант Каллен? — вдруг спросил Аро и положил ему руку на плечо. Она оказалась такой тяжёлой, что Эдварда даже прижало к сидению.
— Я внук священника.
— Это не ответ, — Вольтури взмахнул рукой, и розарий на его пальце оцарапал Эдварду щёку. — Ваш дед умер, когда вам было два года, а ваш отец скорее агностик, чем христианин.

— Если я скажу, что верю, вы посоветуете мне молиться о том, чтобы остаться в живых? — усмехнулся лейтенант, и Аро покачал головой:
— Нет. О справедливости. Luste quod iustum est persequeris, ut vivas et possideas terram, quam Dominus Deus tuus dederit tibi (2).

В этот момент «Мазерати» остановилась, и Вольтури сообщил:
— У вас пять минут.
— Спасибо вам за эти два дня, мистер Вольтури, — сказал лейтенант, выходя из машины. — Это мой лучший подарок на Рождество.
— Вы его заслужили, amico mio, — произнёс Аро, и водитель закрыл за Эдвардом дверь.
***
Карли никак не хотела расставаться с отцом и обнимала его за шею так крепко, что он даже не мог опустить её на землю.

— Почему ты не можешь остаться? — спросила она, и Эдвард, с трудом справившись с комком в горле, ответил:
— Мне снова надо ехать на службу.
— Возьми меня с собой!
— Детей туда не пускают, Карли, — сказал лейтенант и увидел, как на глазах у дочери заблестели слёзы. — Не плачь. Я буду тебе писать. Ты ведь теперь знаешь все буквы и сможешь сама читать мои письма.

— А я помогу тебе написать ответ, tesoro mio, — произнёс Аро Вольтури, и Эдвард чуть не вздрогнул.
Разговаривая с Карли, он даже не заметил, как Аро к ним подошёл.
Эдвард с раздражением взглянул на него, а Карли воскликнула:
— Когда ты вернёшься, мы съездим снова на этот остров?

Лейтенант замялся. Он очень не любил давать обещания, которые мог не выполнить. Но тут же вспомнил, как отец, уезжая в Кувейт, пообещал Эдварду сыграть в бейсбол с ним и его друзьями. И слово своё сдержал. Правда, только через полтора года после возвращения. И как-то раз пошутил, что именно это обещание мотивировало его заново научиться ходить. Может, и для лейтенанта Каллена данное дочери обещание станет якорем, который удержит его на этом свете?

— Обязательно съездим, — ответил он, подёргав дочь за носик, и та весело рассмеялась. — И снова сходим в тот красивый старый маяк.
— Я куплю еноту еды, чтобы он опять не украл твой сэндвич! — заявила Карли. — А когда ты вернёшься?
— Весной, наверное, — осторожно ответил Эдвард.
— Как долго! — возмутилась она и вдруг повернулась к Аро:
— Дядя Аро, найди папе такую работу, чтобы он никуда не уезжал!

Эдвард весь похолодел. Сейчас Вольтури скажет, что уже предлагал ему работу, а он от неё отказался, и Карли никогда ему этого не простит.

— У твоего папы очень важная работа. Он защищает нашу страну, и нас с тобой тоже, — сказал Аро, и Эдвард с удивлением посмотрел на него, но тот был невозмутим как римская статуя.
— Как Таха Аки свою деревню? — воскликнула Карли.
— Да, как Таха Аки свою деревню, — улыбнулся Эдвард.
— Возвращайся скорее, — снова обняла его дочка.

— Я люблю тебя, Карли, — сказал ей Эдвард, пытаясь навсегда сохранить в памяти это мгновение и запах её нагретых солнцем волос.
— И я тебя, папочка, — ответила она и вдруг протянула ему своего зайца. — Возьми с собой Флаффи. Он будет тебе помогать!
— А ты не будешь по нему скучать? — спросил Эдвард, и Карли вздохнула:
— Буду. Но ты же не можешь один страну защищать!

Эдвард улыбнулся и спросил:
— И чем мне его кормить? Морковкой?
Карли снова посмотрела на него как на дурака и воскликнула:
— Папа, его не надо кормить! Он же игрушечный!
***
Уезжая, Карли долго махала ему рукой из окна автомобиля.

Эдвард был рад, что она не плакала. Так ему было легче её отпустить.

Когда «Мазерати» исчезла за поворотом, к нему подошла мама, чтобы поддержать, но испуганно отшатнулась, услышав из уст сына вместо тяжёлых вздохов громкий смех.

Эдвард хохотал до икоты и никак не мог остановиться.

Потому что вдруг ясно осознал: он только что променял свою дочь на Изабеллу Свон.

------------------------------------
(1) McDonnell Douglas F/A-18 Hornet («Хорнет»/«Шершень») — американский палубный истребитель-бомбардировщик и штурмовик четвертого поколения, основной боевой самолет ВМС и Корпуса морской пехоты США.
(2) Цитата из Библии (Второзаконие 16:20) в латинском переводе Вульгаты. «Только к справедливости стремись, чтобы ты жил и наследовал землю, которую Господь, Бог твой, даёт тебе».

Предыдущая глава