— Отпустите её! — потребовал Эдвард, и мать возмущённо воскликнула:

— Эдвард!

— Всё в порядке, Эсми, — произнёс Аро, поставив брыкающуюся кричащую Карли на землю, и та сразу бросилась к отцу. — Я вовсе не собирался её удерживать. Я просто не хотел, чтобы маленькая мисс Каллен разбила свой очаровательный носик.

Но Эдвард его больше не слушал. Он вообще забыл про Аро Вольтури. Потому что его малышка наконец-то была рядом с ним. Обнимала его своими маленькими ручонками, тыкалась мокрым от слёз личиком ему в щёку и рассказывала, как долго они сюда ехали, и что дядя Аро обещал ей сюрприз, а она думала, что они едут в Диснейленд. В ответ он говорил ей какие-то бессвязные ласковые глупости и очнулся только минут через пять, когда мать тронула его за плечо. И Эдвард увидел, что Вольтури всё ещё стоит возле своего автомобиля цвета артериальной крови, как сказал однажды капитан Каллен, и смотрит на них с Карли с интересом зоолога, наблюдающего за повадками диких зверей в естественной среде обитания.

Эдварда это опять разозлило, и он осведомился:

— Ваши ракеты настолько плохо продаются?

— Не понимаю, о чём вы, лейтенант Каллен, — сказал Аро, а мать снова проговорила с волнением «Эдвард, не надо», но лейтенант уже не мог остановиться:

— Моя бывшая жена потребовала, чтобы на моей встрече с дочерью был телохранитель. А приехали вы. Значит, ваши финансовые дела так плохи, что вам пришлось найти подработку.

Мать стукнула его по руке, а Аро рассмеялся:

— Очень остроумно. Вижу, амплуа комика вам пришлось по душе. Гораздо больше, чем амплуа национального героя.

Услышав из уст Аро Вольтури свои недавние мысли, Эдвард ощутил укол тревоги. Неужели его и правда можно читать как открытую книгу?

— В прошлую нашу встречу мы расстались практически врагами. Но с тех пор многое изменилось, — произнёс Аро, прищурив свои тёмные, словно состоящие из одних зрачков глаза.

— И что же изменилось?

— Я лучше узнал вашу бывшую жену.

— Сочувствую, — хмыкнул лейтенант. — Но это, к счастью, уже не моя проблема.

Он не хотел больше тратить время на разговор с Аро, потому что каждая минута этого разговора сокращала его встречу с дочерью.

— Уделите мне всего десять минут, и я сразу уеду, — сказал, как будто вновь прочитав его мысли, Аро. Эдвард недоверчиво взглянул на него, и тот кивнул. — Да, уеду. И вернусь только завтра в то же самое время.

Эдвард не мог поверить собственным ушам. Целые сутки вместе с Карли? Это был поистине королевский подарок. Но Аро Вольтури никому и никогда подарков не делал. А значит, придётся каким-то образом заплатить ему за такую милость.

— Всего десять минут личной беседы. И ничего больше, — сказал Вольтури, и Эдварду захотелось немедленно надеть на голову шапочку из фольги. — А Карли в это время поиграет с бабушкой. Они ведь тоже нечасто видятся.

— Милая, побудь немножко с бабушкой Эсми, а я скоро вернусь, — проговорил Эдвард, опустив Карли на землю, но та изо всех сил вцепилась в его ногу:

— Не уходи! Ты опять уйдёшь и не вернёшься!

Всё внутри у Эдварда перевернулось от её слов, а Вольтури присел перед ней на корточки и произнёс:

— Я обязательно верну твоего папу назад, tesoro mio (ит. — дорогая, сокровище моё). Дядя Аро ведь никогда тебя не обманывал?

— Нет, — ответила Карли, но отцовскую ногу не выпустила и громко зашмыгала носом.

— Вот видишь. Значит, твой папа обязательно вернётся, — погладил её по голове Аро, и Эдвард хотел сказать ему, чтобы он не смел трогать его дочь, но тут же себя одёрнул. Судя по всему, Карли его не боится, и Аро действительно ведёт себя с ней как добрый дядюшка.

Карли всё-таки согласилась остаться с бабушкой, и Эдвард нехотя направился вслед за Аро к его машине.

— Садитесь. Предпочитаю вести переговоры с комфортом, — пригласил его Вольтури в салон «Мазерати».

Разместившись рядом с ним на заднем сидении, Эдвард тут же напрягся. Не хватало ещё, чтобы его стошнило прямо на Аро Вольтури или на шикарную обивку его машины. Ведь леденцы-то он с собой не захватил. Но как только «Мазерати» тронулась с места, Эдвард понял, что его опасения были напрасными. Эта машина как будто не ехала, а летела над дорогой, даже не касаясь асфальта колёсами.

— Так о чём же вы хотите со мной поговорить? — спросил Эдвард, убедившись, что переживёт эту поездку без происшествий.

Аро с иронией взглянул на него и произнёс:

— Я хочу, чтобы вы решили, жить вашей бывшей жене или умереть.

Эдвард уставился на него во все глаза, и Аро расхохотался:

— Не только вы, лейтенант Каллен, умеете шутить. Видели бы вы сейчас своё лицо.

— Отличная шутка, мистер Вольтури, — проговорил Эдвард, пытаясь убедить себя, что Аро действительно пошутил. Но в памяти его тут же всплыла одна старая история.

Когда-то Маркус Вольтури уже был женат, и женой его была талантливая женщина-физик по имени Дидима. Но у неё не сложились отношения с Аро, потому что она была убеждённой пацифисткой и уговаривала мужа оставить работу в «Вольтури Дэфенс». Дидима считала, что вместо создания новых баллистических ракет Маркус мог бы заниматься разработкой космических кораблей для лунных и марсианских миссий. И Маркус действительно настолько увлёкся космосом, что начал подумывать о переходе к одному из крупнейших подрядчиков NASA. Но накануне Дня благодарения Дидима поехала навестить родственников в Арканзасе и погибла там в автокатастрофе. Потеряв жену, Маркус впал в депрессию и даже пытался покончить с собой, но Аро своей заботой поставил его на ноги, и тот в благодарность остался в «Вольтури Дэфенс», где и сейчас был одним из ведущих конструкторов. И ходили упорные слухи, что это Аро избавился от Дидимы, чтобы не лишиться своего гениального брата, разработки которого могли принести ему многомиллиардные контракты с Пентагоном.

Сплетню эту пару лет назад обсуждали отец с матерью, и миссис Каллен настаивала, что всё это глупости, тогда как капитан заявил, что семейный бизнес для Аро превыше всего, и ради него он может пойти на что угодно. Увидев сына, они тут же замолчали, и Эдвард не стал им говорить, что подслушал весь их разговор, стоя под дверью.

Об этой истории он напрочь забыл и вспомнил только сейчас, услышав от Аро такую зловещую шутку.

— Так о чём вы на самом деле хотели со мной поговорить? — спросил Эдвард, внимательно разглядывая сидящего рядом с ним владельца «Вольтури Дэфенс».

За прошедшие три года он нисколько не изменился. Аро Вольтури было столько же лет, сколько Карлайлу Каллену, но в свои пятьдесят пять выглядел он от силы на сорок с небольшим, и в его чёрных как смоль волосах не было и намёка на седину. Его манеры были подчёркнуто аристократичны, как у киношного итальянского мафиози. А на пальце всегда было старинное золотое кольцо-розарий (1), усыпанное бриллиантами, фамильная драгоценность семьи Вольтури.

Аро очень гордился своими корнями и всячески их подчёркивал. В отличие от других итальянских эмигрантов, бежавших в Новый Свет голодными бедняками, его дед переехал в Америку на особых условиях.

Итальянский аристократ и один из спонсоров Бенито Муссолини, Франческо Вольтури после начала Второй мировой войны предложил свои услуги американской разведке и передал много ценных сведений благодаря своим обширным связям в фашистском и нацистском высшем свете. В итоге, когда над ним нависла угроза разоблачения, Франческо с женой и детьми бежал в США с помощью американского правительства, которое щедро заплатило ему за все проданные секреты.

Но своего замка Вольтури лишились — мстительный Муссолини его национализировал, а послевоенные итальянские власти отказались возвращать имущество прежнему владельцу. И только шестьдесят лет спустя его внуку Аро удалось наконец вернуть родовое гнездо. Именно туда он и собирался переезжать со всей семьёй, и Эдварду было чертовски интересно, почему его планы вдруг переменились.

— О вашем будущем, — ответил Аро. — Чем вы собираетесь заниматься после Афганистана? Вы ведь уже практически отслужили свой обязательный минимум.

Такого вопроса Эдвард никак не ожидал. Его пять лет действительной службы заканчивались как раз после командировки. И на его домашнем компьютере давно ожидало своего часа прошение об отставке. Но Аро ведь не может об этом знать. Или может?

— Я об этом не думал, — честно сказал лейтенант. — Сначала я должен из Афганистана вернуться.

— С этим проблем не будет, если вы примете моё предложение, — произнёс Аро, и Эдвард тут же осведомился:

— А если не приму, то я оттуда не вернусь?

— Туше, — рассмеялся Вольтури. — У вас действительно острый ум. Именно поэтому я хотел бы предложить вам работу.

— Работу? — переспросил озадаченный Эдвард, и Аро кивнул:

— Да, работу.

— В ЦРУ или в «Вольтури Дэфенс»? — хмыкнул лейтенант, и Вольтури снова расхохотался, но вдруг перестал смеяться и спросил:

— А где бы вы сами хотели работать?

Эдвард растерялся. Это что, не шутка? Аро Вольтури действительно предлагает ему на себя работать? После того как чуть не посадил его в тюрьму и помог его бывшей жене лишить его возможности видеться с дочерью?

— Я понимаю, что доставил вам немало проблем. Но я впервые в жизни поддался эмоциям, — сказал Аро, и на лице его промелькнула досада. — Я был в ярости из-за того, что произошло с Маркусом. И не разобрался, кто на самом деле был во всём виноват. Но когда я разобрался…

— Вы назначили этого человека своим вице-президентом по продажам на Ближнем Востоке, — ухмыльнулся Эдвард.

— Поверьте. Для неё это будет лучшее наказание, — произнёс Аро, и в глазах его промелькнул дьявольский огонёк. — Она солгала мне. Сказала, что сообщила вам о разводе. Но вы преследовали её и обещали убить любого, с кем она вступит в отношения. Я просто хотел защитить своего брата.

— И вы ей поверили? — скептически взглянул на него Эдвард. Разве могла обычная женщина, пусть даже очень красивая, обвести вокруг пальца бывшего офицера ЦРУ?

— Я же говорю, я поддался эмоциям. Когда мой отец был при смерти, он взял с меня клятву, что я буду заботиться о Маркусе и защищать его. Дело в том, что Маркус… Его никогда не обследовали, отец был категорически против. Но я думаю, что у него синдром Аспергера или нечто очень на него похожее. Он плохо понимает людей, у него совсем нет друзей и всё, что его интересует — это наука. В распознавании эмоций он наивен как ребёнок. Поэтому когда вы его избили, я очень хотел убить вас собственными руками, — признался Аро, и Эдварда удивила такая откровенность. Он не раз слышал, что Маркус Вольтури отличается от других людей, но Аро всегда это опровергал, а тут вдруг выложил ему всю правду. — И если бы не Сульпиция, я бы это сделал. Так что вы обязаны ей жизнью, Эдвард. И жизнью, и свободой.

Всё это было очень интересно, но никак не объясняло, с какой стати Аро Вольтури решил позвать его к себе на работу.

— И вашим визитом сегодня я тоже обязан ей? — решил спросить напрямую Эдвард.

— Отчасти, — лукаво взглянул на него Аро. — На самом деле я здесь, потому что об этом попросила ваша дочь. Я спросил её, какой подарок она хочет на Рождество. И она ответила, что хочет увидеть папу. Я не смог устоять перед этим ангелом. Господь не дал нам с Сульпицией детей, — произнёс он, медленно вращая на пальце розарий. — И я очень привязался к этой малышке.

— То есть вы снова поддались эмоциям? — опять подколол его Эдвард. Его душила иррациональная ревность к Аро, который строил из себя Санта-Клауса перед Карли. А учитывая, что Вольтури мог дать ей всё, что она пожелает, лейтенант Каллен явно находился в невыигрышной позиции.

— Да. И нисколько об этом не жалею, — улыбнулся Аро. — Дети пробуждают в нас всё самое лучшее, amico mio (ит. — друг мой).

Удивительно, но как бы Эдвард ни ёрничал, Вольтури ни разу на него не рассердился. Наоборот, это его как будто забавляло. И лейтенант вспомнил, как веселился Феодоракис, когда Эдвард назвал Аро Вольтури «редкостным мудаком». Тогда он сказал, что Аро был бы от этого в восторге. И Аро, похоже, действительно нравилось, что Эдвард ему дерзил. У сильных мира сего бывают очень странные причуды.

— Так какую работу вы хотите мне предложить? — спросил лейтенант.

— Вы правы, Эдвард, ракеты сейчас действительно плохо продаются. И я ищу новые перспективы для бизнеса. У меня есть частная военная компания…

— В которой служит ваш брат, — не удержался Эдвард. Ему было очень интересно, как Вольтури отреагирует на то, что он узнал Кая. Но Аро лишь спокойно кивнул:

— Кай сказал мне, что встретил вас в Афганистане. Так вот, у нашей частной военной компании много различных задач, и в том числе — консультирование армий разных стран по вопросам тактики и стратегии. Я предлагаю вам возглавить один очень перспективный проект.

— Напоминаю, что я всего лишь первый лейтенант, — хмыкнул Эдвард. В военные консультанты, как правило, приглашали офицеров рангом повыше.

— Для меня звания значения не имеют. Я был не намного старше вас, когда умер мой отец и я стал президентом «Вольтури Дэфенс». Я справился. И вы тоже справитесь. А если нет, я вас уволю, — сказал Аро, и «уволю» это прозвучало почти как «убью». Впрочем, очень может быть, что как раз это Вольтури и имел в виду на самом деле. История с гибелью Дидимы никак не выходила у лейтенанта из головы.

— И куда вы хотите меня отправить?

— Об этом я скажу, только когда получу ваше согласие.

— Как я могу согласиться непонятно на что?

— Когда вы завербовались в морскую пехоту, вы согласились отправиться в любое место, куда пошлёт вас командование. Поступая на работу ко мне, вы соглашаетесь отправиться в любое место, куда пошлю вас я. В этом смысле для вас ничего не изменится.

— Тогда зачем мне, собственно, менять работу? — ухмыльнулся лейтенант.

— Во-первых, я плачу своим сотрудникам лучше, чем Корпус морской пехоты. Во-вторых, вам больше никогда не придётся подчиняться капитану Ройсу Кингу. И самое главное, — Аро сделал театральную паузу. Эдвард понял, что последует дальше, и от этой мысли его бросило в жар. — Вы сможете видеть свою дочь когда пожелаете.

У Эдварда зашумело в голове. Он просто не мог поверить, что это происходит на самом деле.

Аро Вольтури тем временем посмотрел на часы и произнёс:

— Десять минут истекли. Возвращаю вас дочери, как и обещал. Буду ждать ответа на моё предложение завтра в то же самое время.

Эдвард бросил взгляд в окно и увидел, что они уже подъехали к главным воротам «Пэррис-Айленда», возле которых его ждали мама и Карли.

— Завтра? — переспросил лейтенант, подумав, что ослышался.

— Да. Завтра. Мы начинаем этот проект уже сейчас, и у меня нет времени ждать, — сказал Вольтури, и Эдвард взглянул на него с удивлением:

— Но ведь я через неделю возвращаюсь в Афганистан.

— Если вы примете моё предложение, вы туда не вернётесь. Насколько я знаю, в Афганистане в вас стрелял снайпер и вы потеряли сознание, — подмигнул ему Аро, и Эдварду снова стало не по себе. Откуда он вообще про это узнал? — Вы можете обратиться в медицинский центр и сообщить, что у вас резко ухудшилось здоровье. Вас направят на обследование, а потом в отпуск для восстановления. После которого мы сможем официально оформить наши отношения.

Он говорил это с такой уверенностью, что Эдвард понял: его прошение об отставке будет удовлетворено со свистом. Но зачем Аро Вольтури это нужно? Эдвард Каллен не считал себя идиотом, но он был не настолько хорош, чтобы президент «Вольтури Дэфенс» так ради него старался.

Водитель услужливо распахнул перед Эдвардом дверь, и Аро произнёс:

— До завтра, лейтенант Каллен.

В полутьме салона его тёмно-карие глаза опять выглядели совершенно чёрными, как у демона, и Эдварду вдруг показалось, что Аро Вольтури протягивает ему контракт о продаже души, который он должен подписать своей кровью, но это был всего лишь какой-то рекламный буклет.

— Советую вам завтра сводить Карли в этот парк. Там много всякой интересной живности. Она очень любит животных, — сказал Аро.

— Я знаю, — с раздражением ответил Эдвард, но буклет всё-таки взял и снова не удержался от сарказма: — Неужели вы и правда уедете? А как же телохранитель? Вы не боитесь, что я увезу Карли в Мексику?

Аро обернулся к нему и широко улыбнулся:

— Amico mio, я найду вас и в Мексике, и где угодно. И кроме того, самый лучший телохранитель — тот, которого не видно. Моему будущему сотруднику стоило бы это знать.

«Мазерати» тронулась с места и вскоре исчезла за поворотом, а лейтенант Эдвард Каллен понял, что на этот раз Аро Вольтури его всё-таки переиграл.

-----------------------------------------------

(1) Кольцо-розарий (или кольцо-чётки) используется католиками для чтения молитв и отсчета молитвенных циклов.

Предыдущая глава