Комната, которую ему дали, была довольно уютна. Закрывшись в ней, он сел на диван и сжал голову руками. Что же так возбуждало его; может жара этого лета?!
- Чушь! - говорил он сам с собой. - Все дело в этой девчонке. В ее небольших, округлых грудях, в ее взгляде, томном и зазывающем. Был ли он томным или завлекающим, или и тем и другим. Точно, думал он, сжимая свой пенис, поднявшийся, болезненно отверделый, словно стремящийся разорвать швы его брюк. Эдварда лихорадило. Во рту пересохло, и ужасно болела голова.
Ему нужно было в уборную. Открыв дверь, он увидел, что в коридоре темно. Налево шли две закрытых двери, вероятно супружеской и детской спален. Вторая дверь была приоткрыта, из щели двери лился тусклый синий цвет. Дальше он идти не мог. Прислонившись к стене, он сполз по ней на пол.
Эдвард не мог думать, в груди давило, то был знак трагического исхода. От страха и возбуждения в голове все перепуталось, он мог избавиться от всего этого, только действуя не задумываясь. Воспоминания о Белле приводили его в отчаяние, а возбуждение становилось невыносимым.
Эдвард растерялся, ему стало стыдно за свои фантазии. Дети растут, но не настолько.
Она смотрела на него упорно, как зачарованная, но это мог быть лишь интерес и не больше: она для этого слишком мала. Она невинна, а эти взгляды лишь плод его фантазии, воспаленного и похотливого воображения.
Он глубоко вздохнул и, поднявшись, подошел к полуоткрытой двери, заглянул внутрь.
Белла лежала с закрытыми глазами, повернувшись лицом к окну. Почти голая, только крохотные трусики сжимали ее узкие бедра. Скомканная простынь прикрывала ей одну ногу и открывала другую. Обвив руками грудь, она спала на левом боку.
Эдвард стоял в дверях, разглядывая ее, пораженный ее красотой; во рту пересохло, он понял, что хочет ее, и задрожал всем телом.
Белла пошевелилась, разжала руки и повернулась на спину. Взглянув на дверь, она заметила Эдварда, глаза ее округлились, она засуетилась, быстро закрывшись простыней.
Так, в молчании, они смотрели друг на друга несколько секунд.
Эдвард зашел в комнату и закрыл за собой дверь. Отперевшись на косяк, тяжело дыша. Он дрожал. Потом улыбнулся девушке, чтобы успокоить. Она напряженно, молча, смотрела на него…
Эдвард медленно приблизился к постели, сел, не переставая настойчиво смотреть ей прямо в глаза. Он вытянул руку и нежно, почти не касаясь, погладил бедро, провел рукой по ее ноге, но, почувствовав едва заметную дрожь Беллы, прижал руку сильнее, как будто стремясь вдавить ее в тело. Он приблизился к девушке, сохраняя на лице что-то вроде трогательной улыбки, больше похожей на оскал.
- Я хочу только потрогать тебя, - зашептал он почти неслышно, язык не слушался его. - Ты так красива…
Эдварда начал ласкать девушку обеими руками, теперь уже вдоль всего тела, и все смотрел на нее, на свои руки, которые поднимаются по ее ногам, по бедрам, соединяются на животе, медленно и нежно поднялись и сомкнулись на ее груди.
Белла замерла. Эдвард снова посмотрел ей в глаза.
- Какая ты красавица! - сказал он и только тогда заметил ужас, сковавший ее. Казалось, она вот-вот закричит.
- Успокойся, успокойся… - шептал он ей.
- Я… - выговорила она почти шепотом. - Я сейчас…
И тогда он закрыл ей ладонью рот, заглушая ее вопль. Лег на нее, удерживая всем своим телом, и все ласкал ее, целовал в шею, она начала упираться, в то время как он умолял ее не кричать. И тут же ужаснувшись, не в силах заглушить в себе страсть, он начал покусывать ей губы, чтобы девочка не могла кричать. Он протиснул свой язык сквозь ее зубы, в то время как его правая рука нащупала в трусиках и гладила выпуклость лобка, покрытого волосиками, Эдвард возбуждался все больше и больше…
В отчаянии девушка затрясла головой, стараясь освободится ото рта мужчины, чтобы вдохнуть воздуха, и тогда Эдвард, совсем обезумев, в бешенстве ударил ее кулаком, не очень сильно, но достаточно для того, чтобы она смирилась и тихо заплакала, повторяя: я сейчас закричу…
Но девушка не издала ни единого крика, что обрадовало Эдварда. Сдернув с нее трусики, он услышал ее девичий стон, возбуждаясь все больше, руки его неистово дрожали, борясь с пряжкой ремня на штанах, наконец, пряжка поддалась. Скинув ненужную часть одежды, он всем телом навалился на девушку, погружаясь в невинное тело. В момент близости у Беллы вырывались громкие стоны, он снова ударил ее и прижал подушку к ее лицу, продолжая резкими движениями овладевать Беллой, которая сопротивлялась как маленький зверек.
Под конец Эдвард в беженстве пытался заглушить внутренний голос, который повторял ему, что он превратился в скота. Освободил лицо девушки от подушки, она лежала неподвижно, щеки ее были красные и липкие от слез.
Он не помнил, как добрался, но вдруг обнаружил, что стоит возле своей машины. Открыв дверцу машины, он сел за руль.
В полном смятении он зажег сигарету, выпуская дым сквозь ноздри. Затянувшись несколько раз, он понял одно: надо бежать. Белла перестала сопротивляться, будто впала в сон. Эдварду было слишком страшно посмотреть, умерла она или нет, он вдруг почувствовал себя убийцей. Бежать, бежать…
- Но куда?
В Парагвай, через три часа он пересечет границу, и потом уже решит, что будет делать дальше. Нужно исчезнуть, сменить имя, фамилию, уехать через Парагвай в Бразилию или в другой штат и затеряться в огромной толпе людей. «Безумие», - думал он. Может сдаться? Найти адвоката, сначала его поместят в камеру, он там выспится. Спать… единственное, что ему хотелось в эту минуту. Нет, доносить на себя он не будет, он не вынесет того отвращения, которое будут испытывать к нему ее родные, друзья, все те, кто встретил его с таким радушием. Ладно, единственное, что я могу сейчас сделать, это сбежать.
Эдвард повернул ключ, чтобы завести машину, в это мгновение он почувствовал тяжесть на своем плече: чья-то рука легла на его плечо.