Жаркая луна

- Так, где же вы расстались? - Задал свой следующий вопрос шериф.
- У моего дома.
- Сказал ли он вам, куда направляется?
Продолжил свой допрос Свон
- В бар Ла Эстрелья.
Инспектор обошел стол кругом пару раз. Его интуиция подсказывала, что он на правильном пути, кровь бурлила в теле в предчувствии прекрасной охоты.
Ох, как же давно он не ловил подонков, загряз в бумагах, словно библиотечная крыса.
За прошедшие годы его инстинкты немного притупились, но он разберется во всем и накажет виновного.
- Помните ли вы, в каком часу вы распрощались?
- Нет, но думаю, что было около четырех часов утра. Я еще почитал и потушил свет ровно в пять. Это я точно помню, потому что посмотрел…
- По словам судебного врача смерть наступила около половины шестого. Что вы делали в этот час?
- Спал, естественно, – Эдвард улыбнулся. - Не знаю, смогу ли я это доказать инспектор.
Эдвард помедлил с вопросом, но слова непроизвольно вырвались наружу, броня не выдержала и дала брешь, выпуская наружу страх.
- Я один из подозреваемых, не так ли?
Он невольно сжал руки в кулак, призывая свой разум успокоиться. Ногти больно впились в ладони, но это оказало действенный эффект.

Инспектор изучающее взглянул на Эдварда, словно пытаясь узнать, о чем он думает, своим взглядом он прожигал Мейсона насквозь, и Эдварду начало казаться, что все напрасно.
Сейчас шериф раскусит его. И он окажется за решеткой с убийцами и насильниками.
- Я не сказал, что мистера Каллена нашли убитым. Просто мы стараемся уточнить некоторые факты.
- Как вы думаете, мог Каллен покончить с собой? - Попытался перевести диалог в другое направление Эдвард.
- Не знаю. Не нахожу причин. Но и на несчастный случай не похоже. Есть следы, удостоверяющие, что машина некоторое время стояла на обочине дороги. Ни один самоубийца не остановится, чтобы обдумать что-то в последнюю минуту, а уж пьяница и подавно не продумывает план своих действий за сто метров до места столкновения.
- Но что, же это? Убийство? Но вы сами сказали, что не верите, что Каллена кто-то убил.
- Но я не сказал, что отрицаю это.
Свон встал.
- Вас отвезут домой, доктор, и простите за беспокойство. Прошу вас не выезжать из города, не сообщив нам. Думаю, что вы не хотите ничего больше добавить к сказанному, не так ли?
Инспектор, прищурившись, посмотрев на Эдварда.
- Кто-нибудь, может быть, видел Вас, или Вы еще что-нибудь делали…
Эдвард на секунду задумался. Он вспомнил водителя грузовика, но ему некуда было отступать из-за его лжи.
- Нет, - сказал он, - мне нечего добавить.
Первое, что сделал Эдвард, вернувшись домой, принял холодный душ.
Холодная вода словно замораживала ненужные мысли и чувства, делая его беспощадным и неуязвимым к человеческим слабостям.
Потом он оделся и отправился на конечную остановку автобусов. Он сядет в автобус, который отвезет его в Фонтану, он не мог не присутствовать на похоронах Каллена.
Потом он отыщет кого-нибудь, кто привезет его назад, или сядет в другой автобус, а потом проспит двадцать четыре часа кряду.
Что же касается истории с убийством, то ему оставалось только мысленно просить у судьбы удачи.
На похоронах было много народу, и все обсуждали, какой ужасной смертью погиб бедняга…досужие разговоры.
«Как будто смерть не ужасна сама по себе…» - подумал Эдвард.
Были и намеки на то, что могло произойти нечто другое, и под этим подразумевалось возможность убийства или самоубийства.
Никто не верил, что это просто несчастный случай, и это всех возбуждало.
Эдвард смутился, когда заметил, что в его присутствии разговоры становились тише.
«Впрочем, - подумал он, - может, это мания преследования».
Пройдя между множества гостей, он так и не осмелился подойти к покойнику.
Подле гроба стояла вдова Каллена, горько рыдая от потери мужа.
В эту минуту Белла увидела его и решительно направилась к нему. На ней было легкое черное платье, стянутое в талии, с широкой юбкой ниже колена. С каштановыми, гладкими, свернутыми в жгут волосами.
Эдвард подивился, откуда взялась такая красота и такая хитрость в ее взгляде, когда она его поцеловала. Ей было пятнадцать лет, но, черт возьми, как она выросла за эти последние часы!
Ему стало страшно.
Когда наступила ночь, жара стала совсем невыносимой. Многие ушли, вдова, не переставая, плакала в своей спальне. Эдвард собрался уже попрощаться, когда Белла уверено, взяла его под руку и сказала:
- Пойдем, походим.
И пошла к выходу, не дождавшись ответа.
Они уходили от дома по немощеной дорожке, и Эдвард упорно молчал, чувствуя, как смотрят ему вслед, понимая, что поступает неблагоразумно.
Он искоса взглянул на Беллу. Почти ребенок, но ни одной слезинки в глазах, никакого волнения, хотя у нее было на это достаточно оснований. Белла была как будто бесчувственной. Всего лишь прошлой ночью она сопротивлялась и даже боролась, теперь же она все приняла.
- У нас была полиция, - сказала она очень тихо, не глядя на него. Сказала она это как бы случайно, шагая и смотря пристально под ноги.
Эдвард предпочел промолчать.
- Они задавали нам вопросы. Мне, маме.
Белла незаметно сворачивала с дороги. Эдвард обернулся назад: дом Каленов остался далеко позади. Белла подошла к дереву.
В этом месте начинались поросли высокой травы и кустарников. За ними, еще дальше, растительность становилась еще гуще и сливалась с чернотой ночи.
- Что они спрашивали?
- Они хотели знать, в котором часу вы уехали отсюда. Ты и папа.
- И что же?
- Никто не мог им точно сказать.
- Ты тоже?
- Я тоже.
- А что же ты сказала?
Белла прислонилась к дереву, ствол его был слегка наклонен. Она возбужденно дышала и при каждом вдохе ее грудь приподнималась, открывая взору маленькую ложбинку груди.
- Не беспокойся.
Она легко провела ладонями по бедрам, с намеком, сверху вниз. Дыхание ее стало тревожнее: она вдыхала воздух открытым ртом. Это возбуждало Эдварда.
- Иди сюда, - сказала она, поднимая юбку.
При слабом свете луны вырисовывались ее точеные белоснежные ноги, у Эдварда закружилась голова – под платьем у нее ничего не было. Ее лобок был влажен, она подогнула ноги, и Эдвард проник в нее, со звериным хрипом, как животное, повторяя ее имя: «Белла, Белла», и «О Господи, ты меня с ума сведешь, Изабелла».
Они ворочались дико, обнимаясь, слитые воедино, как два куска расплавленного металла, грубо лаская друг друга. Ее руки впивались ему в спину. Эдвард чувствовал, как она покусывала ему ухо, лизала его, обслюнявливая ему всю шею, и оба они стонали от наслаждения.
Когда все кончилось, они продолжали стоять, обнявшись и прислушиваясь к дыханию друг друга.
Держа все еще подрагивающее тело Беллы в своих руках, Эдвард чувствовал, что обладает чем-то опасным, роковым, гнусным.
Но и в его собственном поведении было нечто зловещее: он растлил эту девочку.
Все его мечты рухнули, и все из-за девчонки, подростка, завлекшего его с дьявольской решительностью. А ведь она годилась ему в дочери. Чего доброго, если она забеременеет.
Он не мог сдержать своей страсти, отныне всем его страстям суждено было выходить из берегов, как разливается каждый год Парана.
Белла была ненасытна, и ее уже нельзя будет остановить.
А он… он уже никогда не выберется из этой пропасти.
Они, молча, отделились друг от друга и привели в порядок одежду.
Направляясь к дому, они шагали так же степенно, как и тогда, когда входили в парк.
На полдороге к дому из парка вышел какой-то человек.
Волосы у Эдварда стали дыбом, когда он подумал, что их кто-то мог увидеть.
И он остановился как вкопанный, ощетинившись, когда узнал в незнакомце инспектора Свона.

Вобщем вот... надеюсь вам понравилось.
Жду тапок и помидоров на форуме от вас, конфетки и пряники тоже разришаються)