Белла.

Я прошлась ваткой по вчерашнему шву и зашипела от боли.

Чёрт, этот антисептик так сильно щиплет.

Ох, спасибо, папочка, за твой чудный подарок!

Я снова провела ватой и выбросила её. Замечательно, что обо мне подумают одноклассники? Ведь в этой школе я первый день, а тут у меня шрам на полруки! Да, я как всегда в своём стиле, даже обидно! Зато я наконец-то смогла уехать из Финикса, от моего сумасшедшего папаши. Конечно, Форкс не объект моих мечтаний, но сейчас это наилучший для меня вариант. Вы не подумайте, здесь я вовсе не одна. Под опекунство меня взял мой бывший отчим. После смерти мамы он стал самым близким мне человеком, пусть даже не родным. Мама вышла за него замуж, когда мне было шесть лет. Я не обижалась, даже не жаловалась. Чарли - отличный человек, а главное - он дарил маме любовь и заботу, даже ту самую молодость, которую у неё забрал мой отец. А он - страшный человек. Я помню, как в детстве закрывалась в комнате и слушала споры родителей, а на утро видела жуткие синяки на теле мамы. Когда я спрашивала, откуда они, мама отвечала мне, что случайно споткнулась или врезалась в дверной косяк. Но сейчас, с возрастом, я начала понимать, что те синяки были вовсе не от косяков или падений, а это было дело рук отца. Вскоре отец начал злоупотреблять алкоголь.

Когда я ходила в садик, мама часто отводила меня к моим друзьям, чтобы я не видела пьяного отца, носящегося за мамой с ножом по квартире. Раньше Фил был игроком второй лиги бейсбола, но потом его выгнали. Его попытки вернуться в спорт были тщетны: все отвечали отказом. Конечно, он не нашел выхода лучше, свалив всю вину на мать. Он бранил её за всё, даже за то, к чему она была не причастна вовсе. В шестилетнем возрасте я ещё не всё понимала, но очень переживала за маму, а когда отец бил её, я забивалась в угол и тихо плакала. Наверное, вы не сможете понять, как тяжело осознавать свою беспомощность, когда близкий вам человек страдает на ваших глазах. Но вскоре все страдания прекратились, и мы с мамой переехали к её старому другу – Чарли.

И я стала замечать, как меняется мать, я впервые увидела в её глазах радостный блеск. Она подала на развод, но тут случилось страшное: адвокат отца смог сделать так, что я осталась с отцом, а к маме я могла ездить каждое лето, но не больше. Меня пристроили в школу для особо развитых детей, в смысле для вундеркиндов. Конечно, отец не учёл, что мои знания не тянут на эту школу, но у меня не было выхода, кроме как сидеть часами за книгами с учителями. Я росла уличным ребёнком: отцу было всё время «некогда». С семи лет я побиралась, чтобы можно было купить хотя бы маленькую булочку и пообедать, а приходя домой сразу садилась за учебники.
Маму я смогла увидеть снова только в девять лет. Она приехала с Чарли, и, посмотрев на меня, она ужаснулась. Я была невысокого роста, очень худая, под глазами были чёрные мешки, а на левой руке красовался мой первый шов. От увиденного мама заплакала, уткнувшись в плечо Чарли. Фил так и не вышел встретить её, зато он прекрасно провёл время с очередной бутылкой. Чарли помог мне забраться в свой джип, а потом погрузил мой чемодан в багажник. Мама села рядом и аккуратно, будто боясь меня сломать, обняла. Я просто сидела и наслаждалась близостью матери, ведь я не видела её целых два года!

Тем летом они всеми силами возвращали меня к жизни. Я набрала семь килограммов, окрепла и наконец-то начала получать любовь и заботу окружающих. Из-за того, что отец часто не ночевал дома, мне приходилось оставаться одной, что воспитало во мне жёсткий характер. Создавалось ощущение, что я живу одна в общежитии, а Фил - приходящий и уходящий чужой человек. С мамой и отчимом всё было по-другому. Но, к сожалению, всё хорошее взяло привычку кончаться, и я снова вернулась в Финикс. Но, к счастью, ненадолго.

- Белла, если ты сейчас же не спустишься, то я познакомлю тебя с тяжелой артиллерией, - голос Чарли вывел меня из раздумий. Тяжёлой артиллерией он называл свою коллекцию охотничьего оружия.

- Уже бегу, Чар… пап, - крикнула я. В последнее время, мы договорились, что я его буду называть отцом, а он меня - своей дочерью.

- Беллз, утро не резиновое, а тебе ещё нужно получить документы! – папа, как всегда, сама пунктуальность.

- Я же говорю, что спускаюсь! Просто задумалась вот и всё! – я поправила свою причёску и закинула рюкзак на плечо. – А тем более на моей новой машине, я домчусь туда со скоростью звука.

- Ну, смотри, я тебя предупреждал!

Я спустилась вниз по лестнице и посмотрела на стол с двумя картонными пакетами. Скорее всего, там лежал мой ланч, а рядом стоял ланч Чарли. Отец протянул мне один, подтверждая мои предположения. Я взяла свою кожанку, потом надела кожаные кеды чёрного цвета. Папа как галантный мужчина открыл для меня дверь и пропустил вперёд. Мне в лицо подул ледяной ветер. Что ж, декабрь месяц не такой уж холодный, каким его обещали, но всё же это не лето. Я сузила глаза от ветра и быстро побежала к своей машине.

- И не гоняй быстро, я всё же бывший полицейский, и мне неудобно будет слышать, что ты превысила скорость или у тебя не сработали тормоза! - он внимательно посмотрел на меня, а потом сел в свой чёрный джип.

Я улыбнулась на его высказывания и села в машину. Эх, взрослые! Стоило мне захлопнуть дверь, раздался лёгкий треск, означавший, что машина заперта. Я повернула ключ зажигания и включила обогреватель. За ночь машина сильно остыла, из-за этого в ней было ещё холоднее, чем на улице, а стёкла покрылись инеем. Кинув сумку на соседнее кожаное сидение, я пощёлкала магнитолой. По радио шёл прогноз погоды, который, к сожалению, быстро закончился. Стёкла постепенно начали оттаивать, и я провела по ним рукой, оставляя за собой мокрый след. В детстве, я очень любила рисовать на стёклах, а мама смеялась над тем, что на бумаге я не люблю рисовать, а на стёклах - могу часами. От нахлынувших воспоминаний, одинокая слеза скатилась по моей щеке. Я молча сидела в машине и смотрела в одну точку. По радио звучала какая-то передача, но я слышала только звуки голосов, а слова не разбирала. Словно все события резко стали второстепенными, а первый план заняли только мысли и воспоминания о прошлом, которые тяжким грузом давили на сердце. Интересно, есть такая таблетка, которая помогла бы избавиться от воспоминаний о прошлом и от всего–всего! Наверное, нет, а жаль…

Я помотала головой, откидывая мысли, и нажала на снятие ручного тормоза. Посмотрев вперёд, я заметила, что Чарли уже уехал, пора и мне.

Тучи постепенно начали расходиться - стало светлеть. Да, неужели! Я уж и не надеялась увидеть это в городе Форксе! Обычно он мрачный, с большим количеством туч, изредка можно увидеть солнце. М-да, говорю как о каком-то событии, которое происходит раз в сто лет, а все люди ждут этого с замиранием сердца. Конечно, это случается не раз в сто лет, но ждут этого долго. Я выехала на главную трассу и поехала по знакомому маршруту. Чарли вчера возил меня сюда, чтобы я могла спокойно ехать сегодня, а не блуждать по окрестностям. Моя «тойота» мчалась по шоссе со скоростью сто десять километров в час. Вскоре я уже была у школы.

Эх, пропади она пропадом!

Я заехала на парковку и поставила машину в самый дальний угол.

Так, главное не привлекать внимание. Быстро выскочив из машины, я закрыла её и побежала к административному корпусу. Все дети были увлечены беседами, так что им было вообще не до меня. Я толкнула стеклянную дверь и зашла в помещение. В комнате было плохое освещение. Я тихонько прошмыгнула к стойке администратора, позвонила в золотой звонок, и из-за стойки выглянула рыжеволосая девушка. Очень приятно улыбнувшись мне, она протянула все бланки для заполнения. Ух, я думала, начнутся расспросы. Сейчас я должна была выбрать расписание, вписать своё имя и фамилию, дату рождения, а в конце роспись. В день у меня должно быть по восемь уроков. Отлично, я принялась заполнять пустые квадратики.