День 94. POV Эдвард (тема – Марк Тишман - От января до января)



Время шло. Я больше не трудился его считать.
Мой капризный дьяволёнок, временно попавший в чистилище, упорно не желал приходить в себя.
А я проводил всё своё время под дверьми её палаты. Позвонил Лорану и сказал, что не могу присутствовать на работе – я и вправду не мог.
Белла. Тоненькая, хрупкая, странная, усталая… пострадавшая.
И я страдал вместе с ней. Я возненавидел свою опустевшую квартиру… Белл, это противоестественно – жить без тебя. Не находить повсюду ярлычки, чтобы жизнь стала веселее. Не обнимать тебя за просмотром очередного фильма, не получать бесстыдный кайф от того, что твои вещи лежат на полках в моём доме. Не разглядывать тебя спящую в моей постели.
Девочка моя…
Чёрт знает, почему я стал так зависим.
Она мне нравилась.
Мне ужасно нравилось, как, например, завиваются от воды её волосы. Я не сразу узнал, что она борется с ними с помощью выпрямителя. И когда узнал, обнаружил, что мне нравится и так, и так. Как ребёнок, я радовался каждой новой частичке моих «особенных знаний» о Белл.
Как мужчина, я – каюсь – обожал всё, что с ней связано.
Но все эти мелочи были… мелочами. Я только теперь понимал, что за всё то время, проведённое нами вместе – за всё то время, которое мы наслаждались безэмоциональным, как анестезия, чувством успокоенности рядом – мы не узнали друг о друге ничего нового. Мы лишь глубже увязли, и разрыв мог бы стать ещё более болезненным, чем раньше.
Оттого-то так больно и муторно.
Белл… у меня крыша едет. Медсёстры посмеиваются, врачи злятся, а в моей голове – локальный полуслучившийся Армагеддон.
Ты ускользаешь. Ускользаешь, а я даже не знаю, есть ли у меня право пытаться за тебя бороться.
Бороться… за что? За наше в любом случае несуществующее будущее?..
Объяснили бы мне, принцесса, все эти твои психиатры, что это – когда так отчаянно хочешь удержать, впустить, не отдавать. Хочешь стать частью её мира и закрепить, прицепить за что-то в своём.
Что это? Зависимость, причину которой я завалил цветами.
Конечно, это не поспособствует тому, чтобы между нами всё наладилось, но мне хотелось так сделать.
Приняв дома душ, я вернулся в больницу. В коридоре я встретил медсестру, которая ухаживала за Беллой.
- Мистер Каллен, мистер Каллен! Мисс Свон пришла в себя!
Я вздрогнул. Белл наконец очнулась.
Теперь мы можем поговорить… чёрт! Груз ответственности перед нашими отношениями вновь напомнил о себе, придавливая меня.
- Что? Как она? А, хотя… - отмахнувшись, я опустил руку на ручку двери её палаты.
И… неожиданно для себя замер. Мне нужно было время перед тем, как я смогу посмотреть ей в глаза.
Что, если после произошедшего Белл не захочет меня видеть?
Нужен ли я ей теперь? Я готов столкнуться с ненавистью и раздражением, но я не вынесу безразличия в её глазах.
Раздражение и ненависть будут значить, что она ещё пока не вычеркнула меня из своей жизни.
Я толкнул дверь и нерешительно вошёл.
Больничная палата. Жалюзи, крашеные стены, оборудование. Всё как везде. Но… здесь Она.
Услышав, что кто-то вошёл, Белла зашевелилась, и во мне ёкнуло, засжималось что-то. Будто целый мир скукожился до яркой и изломанной, как молния, девочки под недорогим больничным одеялом.
- Белла… - мой шёпот был абсолютно беззвучным.
Она повернулась.
Смерила мрачным, равнодушным взглядом. От колючих глаз холодно.
Отвернулась.
Я не поверил собственным глазам. Это что, всё?!
Но какая же она красивая. Даже здесь и сейчас. Светлая кожа, всё ещё блестящие спутанные пряди мягких волос, кружевная рамка длинных ресниц вокруг малахитовых глаз, нежные губы, которых я так хотел коснуться.
Я ужасно боялся, что моя спящая красавица не оживёт.
С трудом переставляя ноги, я приблизился к ней и сел у постели, получая удовольствие всего лишь от того, что смотрю на неё.
Маленькая такая, съёжившаяся. Даже будто похудевшая здесь. Ну конечно, она уже давным-давно ничего не ела.
Она не обращала на меня ровным счётом никакого внимания, я видел, что её глаза были закрыты. Я глаз от неё не мог отвести.
В вене на её руке я увидел очередную иглу. Девочка моя. Тебя здесь мучают…
Тебя здесь мучают из-за меня.
Я зажмурился.
Белла не двигалась, её кожа слабо отражала люминесценцию и будто светилась, поэтому эта красавица выглядела… неживой. Как снежная королева. Помнится, когда-то такая ассоциация уже приходила мне в голову, тогда я оборвал себя и назвал её «пока-ещё-принцессой». Но царственность её меня поражала – тогда… и всегда.
Интересно, неужели она и вправду такая холодная, какой выглядит? Может, я руку отморожу, если прикоснусь к ней сейчас… к этой коже… к щеке… губам…
Чёрт меня подери, я готов получить ожоги, лишь бы дотронуться до неё, согреть… она никогда не позволит мне её согреть.
Я должен вернуть её.
А ей плохо…
В состоянии вроде коматоза она находилась уже долго. Ей плохо… я мог только догадываться, как.
Я чувствовал себя так, будто чем-то отравился. Я должен был что-то сделать, я хотел помочь ей до того сильно, что мне показалось, будто у меня температура поднялась. И, звучит омерзительно, горел язык – до того я желал сказать ей «Я люблю тебя», шептать ей об этом, долго-долго, горячо, тихо, и желательно обняв, чтобы она пришла в себя.
И, может, дико, но я всё ещё не любил её. Это я ощущал совершенно чётко. Просто ей было так плохо, так мерзостно плохо, так больно, горько, а в тех самых словах я чувствовал… магию. Ту, которая, возможно, привела бы её в чувство, и поэтому я был готов говорить ей это, не любя.
Но я молчал. Молчал потому, что знал – она боится этих слов как огня.
Не знаю, сколько прошло времени, но наступил благословенный момент, когда я поднял глаза и… Белл смотрела на меня. Или не на меня… в ей взгляде смешались безразличие и печаль, такими глазами она смотрела бы на стенку. Меньше всего я хотел видеть это на её лице. Она должна быть спокойной и счастливой.
Она не имеет ни малейшего понятия о том, насколько я без ума от неё.
И это моя вина.
Она ничего не чувствует. Все мои призрачные надежды рассеялись.
- Чего пришёл? – её хриплый голос прозвучал неестественно.
- Узнать, как ты.
- А чё, не видно? Лучше всех.
Злая.
- Белла…
- Заткнись.
Моё сердце разрывалось от тоски и жалости к этой загнанной в угол девочке. Мне до потери пульса хотелось обнять её покрепче. Я отвёл глаза.
Белла потянулась и сосредоточенно вытащила иглу из капельницы прежде, чем я успел возразить. Привстав, она растерянно огляделась, будто искала поддержки – от кого угодно, кроме меня.
- Сколько я пробыла в отключке?.. – пролепетала она.
- Почти… двое суток, - двое суток, твою мать, двое суток… - Как ты себя чувствуешь…
- Х…рово.
- Ты… можешь поговорить со мной?
- Нет.
Чёрт.
- Ты можешь меня выслушать?
- Я не хочу, - она обняла себя за плечи и отвернулась… защищаясь. Защищаясь от меня. Будь оно всё проклято.
Естественно, дорогая, ты не хочешь.
- Я могу остаться?
- Не-а… - лениво пролепетала она, потягиваясь.
Этого я вытерпеть не мог. Просто так уйти? Не сейчас.
Я обошёл кровать и присел на колени.
- Белла… это ведь ты. Это ведь всё ещё ты, моя малышка, моя драгоценная девочка, которая обещала мне помощь, если она мне понадобится. Ты же не могла так резко…
Её лицо не изменилось, она только поморщилась, будто очень хочет спать.
- Слушай, мне плевать на всё теперь… Ты помнишь, что ты мне наговорил? Ты свою девочку себе придумал, тебя никогда не волновала ни я, ни мои проблемы…
Чёрт возьми… Я скрипнул зубами. Она всё ещё обижена, и я её прекрасно понимал. То, что я ей наговорил, простить почти невозможно.
Этим «почти» я сам оставлял себе лазейку. Я не мог не надеяться на то, что однажды она вернётся ко мне.
Рука сама потянулась к ней, и я испытал по-настоящему мазохистское наслаждение, когда моя сухая ладонь ощутила мягкость её волос.
- Ну ты ведь сама знаешь, что это не так.
- Ничего я не знаю, - вздохнула она. – Откуда?.. Ты не знаешь меня настоящую.
Глупенькая.
Всё же я смог обрадоваться – она возвращается.
- А ты сама-то знаешь себя настоящую…
Её реакция была совершенно неожиданной. Оттолкнув мою руку, Белл подскочила на кровати, её лицо исказилось. Что-то будет.
- А кто тебе сказал, что это не я? Вот она я, эгоистичная сука и дрянь. Да, да! И мне плевать, что ты об этом думаешь, ясно? Немедленно уходи, убирайся, спасай свою шкуру, слышишь? Я не умею ни жалеть, ни прощать, так что проваливай.
ТВОЮ МАТЬ! Чёртова Белла!
Её голос звучал так жалобно… Она сжигает сама себя!.. Она не верит сама в себя и не любит.
Что мне сделать, чтобы она пришла в себя, где эти санитары, когда они так нужны?!
Нельзя срываться, держись, параноик, держись…
Так, а из-за чего вообще мы поругались? Я уже и думать забыл.
- Белла, выслушай меня, пожалуйста. Пойми, когда я увидел те фото, я чуть с ума не сошёл, и…
- Да мы просто дурачились, и вообще, почему я должна перед тобой отчитываться и оправдываться? – меня перебили бесцеремоннейшим образом. – И да, если хочешь знать, то он предложил мне переспать с ним, но я отказалась, я соврала, что замужем, и всё потому, что дома был ты! Из-за тебя… кретина… ненавижу тебя! Я… а ты так…
Она заплакала. Боже, она заплакала.
Какая же она.. что? Замужем? Соврала… ради меня?..
- Белла… ты… почему не сказала мне?.. – выдавил я.
Замужем. Замужем за мной. Я даже не ожидал, что это так выстрелит мне в голову.
И у этого кретина хватило наглости подумать, что таким образом он сможет заполучить её.
Замужем…
- А имело смысл? – фыркнула она. – Ты же мне не дал и слова сказать, и потом, кто ты такой, чтобы я тебя переубеждала, ты сделал свои выводы, для тебя остальное не имело значения! КТО ТЫ ТАКОЙ?!
Ах, кто я такой…
Меня обуяла злость. В конце концов, не она одна здесь с проблемами.
Кто я такой…
А ведь у меня нет на этот вопрос ответа.
- Ну, знаешь… - бессильно выдохнул я и отвернулся от неё. Мне нечего было сказать.
Вся проблема в том, что она не знает, кем мы друг другу приходимся?..
Я с каком-то внутренним изумлением ощутил смутное удовлетворение от того, что вроде бы нужен Белле. В конце концов, она же на меня злится. Я понимал, что уже давно безрассудно привязан к ней. Наверно, это должно бы напугать меня, как пугает её, но страха не было. Было, как бы пошло это ни звучало, любопытство. Сумасшедший интерес и тяга.
Но я закостенел в своём унылом существовании не меньше, чем она в своём, и перемены, как бы они ни были желанны, были непривычны.
Да… не помню, вводил ли меня кто-либо из людей, которых я знаю, в такое замешательство.
От ответа на вопрос «Кто она мне» я раньше бежал, потому что не знал на него ответа. Но теперь ответ был необходим, зависнуть в пространстве не получилось, и теперь я должен предложить Белле какую-то форму взаимоотношений…
- Кто мы друг другу, Эдвард? – жалобно всхлипнула Белл у меня за спиной. Вот и он, закономерный вопрос.
Кто мы друг другу…
- Не знаю… я не знаю.
Она шумно выдохнула и секунду помедлила с ответом.
Лучше бы она этого не произносила вообще.
- Я поняла. Уходи.
- Что? – я честно понял не сразу.
- Я не хочу тебя видеть, уходи, - проговорила она, сжав руки в крошечные кулачки. – Не приходи больше ко мне и не звони. Я не хочу.
Она даже не попытается помочь мне найти верный ответ? Я не смогу один…
Тут меня сразила бредовая догадка. Что, если она хотела услышать… кое-что конкретное?
Кое-что из… когда-то запрещённого?
- Ты совсем обалдела, Свон? – я такой реакции сам от себя не ожидал. – Ты… да ты же сама мне… ты помнишь вообще, что ты говорила? Тогда, перед возвращением из Ла-Пуш? Дура! Я хотел помочь тебе, а ты сама закрываешься от меня, ты, ТЫ прячешься! Я тебе никто, ну разумеется, но я же хотел, чтобы тебе всего лишь стало лучше! Помочь хотел!
Изумрудные глаза расширились. Она поднялась на кровати и глядела на меня в упор, накал её эмоций достиг апогея.
- Помочь мне?! – её голосстановился истеричным. – Помочь мне??? Да какого хрена вы все решили, что мне нужна ваша помощь? В психушку упёрли… Я уже давно себя похоронила, ты слышишь? Двадцать с лишним лет назад!!! И всё, что ты видишь – моя жизнь, последнее, что от неё осталось!
Что…
Я замер, чувствуя свою полную неспособность пошевелиться.
Ей больно. Она мучается. Она мучается всю жизнь. Двадцать с лишним лет…
Какой же я ублюдок…
Сейчас я был очень близок к тому состоянию, в котором когда-то не удержался и присвоил её себе в гостевой комнате собственного дома. Я просто не понимал, что я ещё могу сделать.
- Что? Не нравится? Да, вот что прячется за Изой – мразь, ходячий труп и эгоистка. Сволочь, которая разрушает себя и тех, кто её любит. Меня убили, это ты слышишь?! Убили, мне больно, я ненавижу, ненавижу… так что убирайся отсюда со своей помощью.
Она смотрела на меня, из её глаз ручьями текли слёзы, а я забывался в её взгляде…
Горечь.
Насмешка.
Боль.
И каприз, вызов – давай, мол, смейся…
А мне больше всего хотелось, чтобы она даже не посмела моргнуть.
Но нет, она отвернулась, и я дал ей время проплакаться, а себе – собраться с мыслями.
«Меня убили…»
«Двадцать лет…»
«Разрушает себя…»
«Похоронила…»
Всё серьёзнее, чем я предполагал.
И это «всё» очевидно связано с историей её рождения.
Я хотел знать.
Я должен был знать.
Откуда… откуда я могу узнать?
Джаспер…
Джаспер.
- Джаспер запретил мне приближаться к тебе… - угрюмо сообщил я Белле.
- Правильно и сделал, - буркнула она.
Правильно?..
- Белла, послушай, всё, чего я хочу – твоей безопасности и покоя…
- Господи, как я устала от тебя, Каллен!..
Ей плевать было на меня, и я не мог её винить.
Я просто смотрел на неё, сжавшуюся в маленький комочек, больше всего желая… желая сделать так, чтобы ей было хорошо, но что сделать? Я понятия не имел. Потому я и замер возле неё, благодарный хотя бы за то, что она со скандалом не выставила меня за дверь.
Дверь.
Дверь открылась, и появился мистер Волтури.
Как же он вовремя.
- Ну, мисс Свон, вам получше? – профессиональным тоном поинтересовался он у Белл. При его появлении она уселась на кровати, демонстративно не глядя на меня.
- Кажется, - а вот голос остался осиплым.
- Послушайте, можно я буду звать вас по имени и на ты? – хам.
- Валяйте, - небрежно бросила она. – Он зачем здесь? – она тряхнула волосами в мою сторону.
- Не злись так. Итак, Белла, что ты знаешь о карбамазепине?
Чего? Нашёл, о чём спросить… кретин. Всё, меня сдали.
- Прокололся, сволочь, - выплюнула она куда-то в моём направлении. – С одной таблетки пройдёт приступ, с двух ты вырубишься и проспишь часов двенадцать, с трёх по комнате будут бегать зелёные слоники, а с четырёх ты рискуешь больше не проснуться.
Ничего себе. Интересно, а до зелёных слоников у неё доходило?
Белл скрывает какие-то просто невероятные тайны.
- Сколько ты выпила в тот раз?
- Ни одной.
Чёрт. Меня. Подери.
- Что такое этот твой приступ?..
- Истерика, - Волтури ещё не знал, но я-то понял, что больше она ничего не скажет.
- Что может её спровоцировать?
- Так, а не многовато ли вопросов? – ну, кто был прав. – Слушайте, у меня от вас обоих голова болит, я спать хочу. Проваливайте оба.
Узнаю Беллу.
Нет, с одной стороны это неплохо – она снова стала способной на цинизм и наглость. Осталось только вновь получить разрешение и найти способ под эту маску проковыряться.
Врач черкнул что-то у себя в папке.
- Хорошо, поспи. Белла, а есть ты не хочешь?
- Нет.
А вот это плохо, плохо. Сейчас ей нужно хорошо, плотно и калорийно питаться, даже я это понимал.
- Хорошо. Отдыхай, я зайду позже. – Он поднялся и, скосив на меня глаза, незаметно для Белл подмигнул, мол, «вперёд».
Не, я этого олуха совершенно не понимал.
Белла уже смотрела на меня, приподняв брови:
- Что во фразе «Проваливайте оба» ты не понял?
Так. Ну, вперёд так вперёд, пока я не скажу всё, что хотел, красотка, я никуда не исчезну, и думать забудь.
- Белла, выслушай меня. Я просто скажу то, что должен, и уйду, ладно?
Она обидела меня, когда обхватила себя руками в ответ на моё приближение к ней. Впрочем, я стерпел. Я ещё и не такое заслужил, ещё слишком жива была картина её страдающей.
Она в психушке. Из-за меня.
- Так или иначе… тот, из-за кого ты оказалась здесь – я. Мне очень больно из-за того, как может быть больно тебе. И это только начало, даже думать не хочу о том, что будет завтра… И за это мне сложно простить самого себя, поэтому я даже не прошу прощения у тебя… - я расчувствовался и разнервничался. – Белла, девочка моя… пожалуйста, посмотри на меня. Я хочу видеть тебя.
Она покорно взглянула на меня, но толку не было – глаза стали тёмными и… да, тоже больными.
Во мне с невероятной силой взыграло желание прикоснуться к её щеке.
- Белла… Послушай, нам нужно поговорить.
- Зачем.
- Затем. Хочешь ты того или нет, но мы есть. И с этим нужно что-то делать. Давай разберёмся.
- Я устала.
- Я знаю, Белл, знаю…
- Не называй меня так.
- Ну тут уж извини. Буду. Ты всё равно всё ещё моя Белл. По крайней мере, пока мы не поговорим.
- Да пошёл ты…
- Ты меня раз пятнадцать послала за последние полтора часа, от ещё одного «да пошёл ты» мало что изменится, - с ума сойти, я ещё и шучу. – Белл…а. Ты даже представить себе не можешь, что бы я отдал за возможность обнять тебя сейчас.
- Размечтался.
- Согласен, размечтался. Но ты… как ты думаешь, почему случилось то, что случилось? Я боялся, я и сейчас боюсь потерять тебя. Наверно, я тебя уже потерял… но, Белла, я не имел права говорить тебе то, что сказал.
Ну вот, хоть что-то и как-то мне удалось сформулировать внятно.
- Ты о своих словах «ты одна из тех, кто думает, что круто изображать скорбь»? – она успокаивалась, и это мне неожиданно не понравилось – такие вещи не должны быть нормальными для неё. – Так вот, ты прав был. Я такая же, как и все кругом. Да. У меня всё перманентно прекрасно. Слушай, Каллен… мне надоело, знаешь. Я не знаю, что тебе сказать. Вот ты никогда не задумывался, почему мы с тобой сошлись? Сначала я тебе была нужна, потому что ты роль хотел получить. Потом, когда ты больше обо мне узнал, тебе стало интересно, потому что ты заперся там в своём театре, святая невинность, и вообще не знал, что на свете делается. Думаешь, я не понимала, что тебе просто прикольно, что я не похожа на остальных твоих девчонок? Всё я понимала. Потом тебе сперма в голову ударила, и ты решил меня, - она саркастически усмехнулась, - трахнуть. Думаешь, я забыла, как ты тогда на меня смотрел?
Я и не отпирался. И смотрел, и не только смотрел.
Мне казалось, что в этой истории было куда больше всего, но я был так поражён тем, как это всё выглядело с её стороны, что молчал.
Она скривила губы в тяжёлой, неприятной усмешке, какой я у неё никогда раньше не видел, и бросила:
- И потом – вся твоя фигня с великой возвышенной дружбой и взаимопомощью, в которую ты игрался, пока не надоело. Всё так и есть. Как я и думала. Извини, найди себе другую игрушку.
Её монолог был холодным и отрывистым. Подача была бы понятна даже глухому – «Всем-вам-мужикам-только-одно-и-надо».
Такая же, как и все кругом? Нет, такого счастья мне с ней не светит.
- Белл… Да не так всё было…
- Не так? – она вновь злилась.
Это всё, - понял я с неожиданной ясностью. Если я её сейчас не удержу – она уйдёт от меня насовсем. Мне нужно её удержать, нужно, обязательно, любым способом, иначе не знаю, чёрт, я же не смогу больше, я уже понял, я не смогу, ну…
В глазах у неё разгорелась настоящая ярость, чистая, раскалённая, и не было там больше ни прежней насмешки, ни высокомерия, ни фальшивого презрения ко всему – ничего, что составляло Изабеллу Свон, такую, какой она хотела себя демонстрировать. Обычная девчонка, красивая, с зелёными глазами, встрёпанными волосами и яростью в глазах.
Белл, - вспомнил я. Моя Белл.
Быстрые шаги. Короткое, даже слишком, прикосновение губ к мягкой фарфоровой коже, и почему-то не видно нежности, от которой першит в горле и которой стало так много, что она, того и гляди, плеснёт через край.И я должен был видеть её глаза. Должен был знать, о чём она думает.
Ярость ушла. На её лице осталась только растерянность.
И страх.
Я потерял контроль. В её взгляде не было ничего, что существовало ещё секунду назад. Такая Белл снова мне знакома, и я, конечно, помню это лицо. Сейчас оно снова… родное?
И ты… такая, какой была раньше? вновь моя?
- Остальное мне неважно, правда, -говорил я, сбиваясь, запинаясь и не думая о том, что говорил. Просто говорил то, что хотелось наконец-то уже сказать. – Я всё время про тебя думаю. Только про тебя. Я не могу уже. Я не хочу никого другого, кроме тебя. У меня с первого взгляда снесло от тебя башню, я вообще ни о чём другом больше даже подумать не мог, а ночь, когда мы с тобой… она была лучшей в моей жизни, милая. – Я сглотнул, вспомнив то, когда ты была действительно моей.
Она была великолепна тогда. Открытая, сумасбродная, способная на любые безумства… без сомнения, лучшая из моих женщин. А сейчас…
А сейчас я держал в объятиях прохладный фарфор, боясь разрушить его, боясь уничтожить в Белле ещё оставшиеся – оставшиеся, я точно знал – крупицы гармонии и радости, боясь, что она оттолкнёт меня и её близость перестанет вытворять со мной все эти глупости. Пока я прижимался к ней, моё сердце билось, колотилось, пропускало удары, замирало и снова неслось вскачь.
Оно жило. Оно было. Оно давало мне понять, что оно есть. Белла… Белла. Что ты со мной делаешь.
Она оттолкнёт – прямо сейчас или через минуту, и мне лучше от этого НЕ станет.
Но по сравнению с тем, как было плохо Белл, любые мои спазмы значили ровным счётом ничего.
- Ты бы ни за что тогда так не сказал, если бы так не думал, - бедная моя, сколько же тебе пришлось в жизни сомневаться в людях. Сколько пережить… сколько? Миллионы незваных мыслей без спроса атаковали мой мозг.
- Я так не думал, - терпеливо возразил я, продолжая выкладывать ей всё как на духу, всё, о чём думал и что раньше опасался ей рассказать. Теперь всё было поставлено на карту. – Не знаю, что со мной случилось… Я пришёл не к тому выводу. Я ошибся. Теперь я понимаю, Белл, теперь вижу. И я не сказал бы этого и тогда, если бы так ужасно не испугался того, что потеряю тебя. Даже говорить стыдно, - нет, ей мне ни о чём было не стыдно говорить, - взрослый мужик, а испугался так, как никогда в жизни не боялся. Если бы связь между нами была чем-то скреплена, если бы я знал, что что-то значу для тебя… Я же ничего о тебе не знаю, и…
- Ты рассчитываешь на то, что я тебе что-нибудь расскажу? – вновь сарказм, - Думаю, теперь ты точно обойдёшься…
- Ну, отлично, - я не мог не ответить на её тон. – Я спрошу у Джаспера, я знаю, что он что-то знает.
- Я знаю, что он знает, но он знает не то, - вот они, секреты её рождения…– Тебе это не поможет. Тайн у меня много, и я уже сказала, что ты обойдёшься. И вообще, - она сбросила мои руки со своих плеч и отодвинулась, и я чертыхнулся, больше она обнять себя не даст, - знаешь что, уходи. Не трогай меня больше. Я пыталась, честно пыталась жить так, как вы с Джасом хотели. Но какого чёрта я должна стараться вам угодить? Оставьте меня в покое. Я не хочу.
Не хочет. И самое отвратительное то, что она вроде бы во всём права.
- Белла, ты…
- Слушай, правда, иди, - она оттолкнула мою тянущуюся к ней руку. – Я устала и хочу спать.
Нет, самое отвратительное вот это – уйти, понимая, что должен. Должен оставить её одну наедине с призраками прошлого.
Я не хотел… я хотел стереть её память, вот что. Чтобы она не мучилась ни от чего и никогда.
Я поднялся. Она такая крошечная, беззащитная… сердце в который раз сжалось. Видимо, таким образом оно у меня и будет теперь биться.
- Мне можно будет вернуться?
- Зачем?.. – прошелестела она.
- Белла, - звучит укоризненно, прости, я не хотел.
- Я подумаю. Я не знаю. Уходи.
Уходи.
Вот оно и прозвучало, это роковое «уходи».
Это «уходи» сейчас насовсем.
Это уже не обыкновенное «оставь меня в покое».
Это уже выбор. Последнее «да или нет».
Это лезвие. Это – так или иначе – уже конец.
Я окинул фигурку больше не моей Белл последним – мать вашу, последним! – взглядом.
«Даже если единственным условием для жизни будешь ты, она не позовёт…»
Так когда-то сказал Джаспер. И ещё это правда. И ещё очень больно, что это правда.
Она не позовёт.
Ну что ж, вот жизнь моя и потеряла последний оставшийся в ней смысл. Самый занятный смысл – с зелёными глазами и покалеченной душой.
У клиники я провёл ещё часа два. Просто… просто сидел, как жертва автокатастрофы сидит в ожидании помощи на какой-нибудь забытой автостраде, и тупо смотрел на свои руки. Просто не мог поверить, что Белл, с которой я провёл всю осень и собирался начать зиму, возьмёт и исчезнет таким вот образом. Я не мог с этим справиться, но и смириться тоже не мог.
Ей плохо.
Ей больно.
Ей отвратительно.
Но сегодня я всё же кое-что узнал.
Что-то, мучающее её, связано с её рождением.
Миссис Дуайер. Они не поддерживают отношения.
Аборты? Болезни? Это не повод отталкивать от себя всю семью!
Всё, всё, не буду больше думать об этом, всё равно не пойму. Это больше не имеет смысла, по крайней мере пока Белл не позовёт… а она не позовёт.
Сидел я, грыз себя… грыз, грыз, но совесть моя не наедалась.
Совершенно точно я понимал только одно – никогда больше не видеть Беллу было выше моих сил.
Я ненавидел себя и свою беспомощность. Я терпеть не мог быть беспомощным. Ненавидел эту жизнь, которая принесла Белле что-то дерьмовое, и этот мир, в котором она должна была это что-то дерьмовое выносить.
Ненависть во мне вскипала волнами, и с каждой волной мне всё сильнее хотелось пойти и что-нибудь расколошматить.
Белла.
Белла… интересно, я смогу когда-нибудь думать о чём-нибудь, кроме твоего имени, а?
Ненависть перерастала в ярость. Всё во мне было уже затоплено этой яростью, и я должен был куда-то её деть, дать ей выход. Но мне помешали.
Ко мне приблизился Феликс Волтури с сигаретой.
- Вы любите её.
Я чертыхнулся. Вот так вот, да, без лишних слов. Сейчас об этом думать было не то что нельзя, потому что когда-то это не понравилось Белл, а неуместно, недопустимо и не вовремя.
- С чего вы взяли? – хмуро поинтересовался я. Наверняка его забавляло видеть, как я разозлён.
- Сильные чувства всегда заметны невооружённым взглядом.
- Вам почудилось.
- Тогда почему вы здесь, мистер Каллен? Мне не нравится то, что вы говорите о Белле…
- А мне – то, что говорите вы, - резко ответил я.
- Интересно, вы лжёте мне или сами себе? Лучше бы мне. Впрочем… это на самом деле сейчас не столь важно. Я просто хотел вам сказать, что Белла поправляется. Суть не в том, чтобы она пришла в себя, это был вопрос времени. Просто… не волнуйтесь так. Такие стрессы мы снимаем без медикаментов. Она позлится, поругается, поматерит нас, - он ухмыльнулся, - и оклемается.
Если бы вы знали, мистер Волтури… обо всём.
Но вы не узнаете. Перебьётесь.
- Знаете, она меня выгнала. Так что, боюсь, теперь меня не касаются вопросы о её здоровье.
- Вы ошибаетесь. Ей нужна ваша поддержка, что бы она сама об этом ни думала. И я видел у нас уже много влюблённых пар, одна половинка которых – наш пациент. И всякое бывало. И женатые люди разводиться собирались, но потом – ничего…
Я недоверчиво покосился на него.
- Слушайте, ну поверьте мне хотя бы потому, что я врач. Всё с вашей драгоценной будет в порядке. Она сильная. Упрямая, правда, и это немного осложняет нам задачу… но лишь немного. У меня давно не было таких любопытных пациенток, - она ему что, подопытный кролик? – но клиническая картина мне ясна. Покой и плотное питание, и через пару недель вы её не узнаете.
- Пара недель? Скоро Рождество…
- Именно. И если мы оба хотим, чтобы она встретила его дома… не расскажете мне то, что вам известно о Белле? Не сомневаюсь, что вы знаете о своей любимой что-то, чего не знаю я.
Нет, он всё-таки кретин.
- До свидания, - хмуро бросил я ему, поднимаясь и уходя. Слова вроде «влюблённых» и «любимой» причиняли мне боль.
Я мог бы гарантировать, что он ухмыльнулся мне вслед.
Но… что он там сказал, всё будет в порядке?
Впервые за долгое время я улыбнулся – с ней всё будет хорошо. Белла, принцесса моя… ты так мне нужна. Я вздохнул свободнее и понял, что могу чётче осознавать реальность.
Будем надеяться на лучшее. Она поправится и, может, я смогу добиться её разрешения её повидать.
«Ей нужна поддержка…»
Раз так… раз так, я не могу отступиться от неё. Просто права не имею.
И не отступлюсь.
Ты моя, Белл.
*************************************
Какими словами вы могли бы охарактеризовать чувства Эдварда?
ФОРУМ
С любовью, Рита