Вечер 91. POV Эдвард (тема – Ewan McGregor - El Tango de Roxanne)



В тот вечер всё было как всегда. Как всегда, думал о ней. Как всегда, сидел на кухне и ужинал, но только уже не надеялся когда-либо дождаться её.
Господи, это же дико! Мы спим в одной постели! А у меня чувство, будто мы не виделись вечность.
Чем я занимаюсь целыми днями? Какой-то чушью… Да, я приезжаю на работу, получаю уважение, популярность, мой оклад намного выше среднего. Даже есть глупцы, умудряющиеся завидовать мне. У меня вроде как красивая жизнь, я и сам это понимаю. А как объяснить, что вся эта мишура не делает мою жизнь полной. Я бы многое отдал за возможность забрать её и поехать в отпуск. Долго ехать в автобусе, прижавшись щекой к её макушке, молчать рядом в самолётных креслах или бродить по пляжам, исподтишка фотографируя друг друга.
Чтобы она просто была возле меня. Не обязательно было видеть её, или прикасаться к ней, или даже чувствовать её запах. Мне не этого хотелось. Моя белломания пока что была только на той стадии, когда мне было достаточно лишь знать, что она тут, на расстоянии, может, вытянутой руки.
Белл, было ли когда-нибудь такое, чтобы две скупые на слова души – такие разные – настолько подошли друг другу? Мы многое чувствуем одинаково, к примеру, эту чёртову боль и тоску, но ещё больше мы чувствуем по-разному. Однако я всё же понимаю её, и вроде как у неё получается то же самое. Мы не просто можем обходиться без слов, они нам и вовсе не нужны. Словами невозможно описать ощущение другого человека, этот коктейль слишком загадочен для обозначения обыкновенными коллекциями фонем.
Эй, там наверху? Ты, наверно, со смеху покатываешься, глядя на нас.
В моей голове царил сумбур. Я чувствовал усталость, скуку, лёгкую головную боль, лень, разочарование и тихую озлобленность. Озлобленность на весь мир. На мир, который… отнимал её у меня. В последнее время подобное состояние почти не покидало меня, и единственное, за что цеплялся мой рассудок – Белла.
Каждую свободную секунду я безжалостно тратил на мысли о ней. Конечно, в последнее время эти мысли обретали характер воспоминаний, и мой запас подходил к концу. Я вспоминал, как во время наших встреч она смотрела – на меня и сразу в сторону, как разговаривала и как молчала, как ругалась со мной и её приступы. Я вспоминал всё, но этого было мало… Мне она была нужна, и поскорее.
Моя девочка.
Мне бы так хотелось, чтобы она была возле меня!..
Увы, моё состояние было близко к психозу. А ведь не пил.
Наконец я, плюнув на всё, решил отправиться спать, всё равно я опять её не дождусь. Но в спальне мой взгляд упал на ноутбук Беллы, и я вспомнил о её записке с просьбой зарядить его. Я достал зарядное устройство, воткнул его в розетку и подсоединил к ноутбуку. Он мигнул, и экран загорелся. Она что, забыла его выключить?
На экране появилась папка. Присмотревшись, я понял, что это флэш-карта из её фотоаппарата.
Я отнёс ноутбук в свою комнату, поставил его на стол и снова включил зарядное.
Мне пришла в голову идея посмотреть фотографии, которые она сделала. Она не любила свою работу, но она была хорошим фотографом, и мне хотелось знать, насколько успешна она в том, что делает.
Фотографий было много – около тысячи. Впрочем, в журнал пойдут только две-три, и такое количество снимков – обычная практика.
Но… Белла перестала играть с кадром. Никаких непривычных ракурсов или работ без вспышки. Ровные ряды ровно сияющих селебритис.
Ничего. Как на паспорт.
В этих клубах она была одной из тех, кто стоял в толпе напротив пресс-волла. Она терялась там. Добровольно терялась.
Я сменил вид отображения с «диафильма» на «эскизы страниц». Потянул бегунок вниз, и вдруг в рядах фотографий изменился антураж. Они стали тёмными, и сразу становилось ясно, что они сделаны на улице.
Я открыл их, и что-то внутри меня сломалось.
Моя Белла, моя обыкновенно ироничная и сдержанная Белла улыбающейся и вполне довольной жизнью красовалась на снимках рядом с известным голливудским актёром.
Она сияла, и в её глазах блестели лукавые искорки, которые я так любил видеть, а ещё больше – вызывать.
Я не верил своим глазам. Она очаровательно улыбалась ему, устраивала голову у него на плече, демонстративно отворачивалась от его поцелуев. Я видел, что фото делали они оба. Она доверила ему свою камеру.
Судя по всему, они получали большое удовольствие от… общения.
И как далеко это общение могло зайти?!
Ярость обуяла меня. Я не мог поверить, что так жестоко ошибся в человеке… в девушке. Всё, что представало перед моими глазами, казалось мне какой-то мистификацией.
Я ревновал. Я ревновал?!
Ни одна женщина не могла вызвать во мне чувства настолько жгучей ревности с тех времён, когда я был двинутым подростком и ревновать свою девушку казалось таким же естественным, как дышать.
Но она не моя девушка! What the fuck, какого чёрта?!
Я ревновал её душу. Беллина душа была моей. Моей. Я хотел видеть её только моей.
Я не должен ревновать… Я не должен думать о том, будто имею на Белл какое-то право, будто мы с ней сможем как-то предъявить миру наши странные отношения.
Но я поверить не мог, что в то время, когда все мои мысли обращены к ней, она… она… оказалась такой лицемерной дрянью.
Ведь какой она была рядом со мной?! Застенчивой, чуть ли не замкнутой. Ранимой. Чувствительной до предела. Казалось, что настоящей. Это началось с самого первого нашего столкновения взглядами в доме её матери.
Нет, этот взгляд не мог быть ложью! Не мог… или мог?!
Какого чёрта я так ошибаюсь в женщинах?!
Мои мысли путались. Несколько месяцев подряд меня водили за нос… неужели даже тогда, когда она сбежала в Ла-Пуш, она играла со мной?..
Я не мог поверить в такую подлость. Да, да, я изо всех сил пытался убедить себя, что она мне ничего не должна, она мне ничего не обещала, это было нашим главным условием – никаких обязательств, я оправдывал её. До жгучих, скупых слёз хотелось верить, что всему этому есть разумное объяснение. Разумное доказательство чему-нибудь тому, что не вызовет во мне настолько унижающего своей силой чувства ревности.
Отвратительно… будто меня с размаху окунули в ведро с помоями. С моей головой происходило что-то странное. Я куда-то проваливался, терял себя. Снова нервы, снова это мерзостное ощущение, будто я никому не нужен. Не нужен ей.
Раньше меня могла успокоить только Белл. Но что мне делать, если она – и есть причина этого сумасшествия?
И пока я накручивал себя подобным образом, в квартире раздались её шаги и голос, который я не слышал так давно:
- Эдвард, где ты?
В несколько шагов я оказался на кухне. Белла стояла ко мне спиной, и вопреки всему я почувствовал, что безумно скучал по ней.
Дальнейшие мои действия были продиктованы инстинктами и ничем больше. Я обнял её, от чего она слабо вздрогнула, и руки заныли, вновь ощущая близость МОЕЙ долгожданной девочки. Она обернулась, и лёгкий вздох сорвался с прекрасных губ. Казалось, она была рада меня увидеть, впрочем, я не мог бы утверждать этого точно.
- Белла… - процедил я имя, обжёгшее глотку, и мои губы коснулись её шеи. Она лишь подалась мне навстречу.
Что она делает со мной… Ревность, ненависть и жгучее желание, внезапно парализовавшее моё тело, сладким ядом впрыснулись в мою кровь, и я уже не мог заставить себя остановиться.
Я хотел заклеймить её. Она была моей. Теперь – да, и навсегда. Я ощущал это подкоркой, я не хотел больше бояться или избегать этих мыслей. Я хотел целовать Белл в шею.
Она сглотнула, я знал, что от неожиданности она не смогла даже начать сопротивляться. И воспалённому мозгу чудилось, будто даже и не хотела.
- Эдвард… что… что ты делаешь?
Э, нет, она всё-таки пытается включить здравый смысл. Но её тело говорило об обратном, её кожа просто пылала, и она откинула голову, противореча своим словам. Слова… что такое слова?..
Я лизнул её ухо. Мне нравилось искушать её.
- То же, что и ты, детка, я тут живу.
- Перестань. – Я чуть не засмеялся. Обычно таким тоном произносят слова «только не останавливайся».
Я целовал её без ожидания, что смогу насытиться. Я забирал её себе. Я оставлял на ней свои поцелуи, как клейма.
Я выпускал себя на волю.
МОЯ.
М
О
Я
.
- Эдв… Эдвард, прекрати…
- Нет.
Меня даже взбесило то, что пришлось остановиться и набрать воздуха. Она была моим воздухом. И если я задохнусь, то задохнусь, держа её в руках.
Я почувствовал, что рычу, но не успел удивиться этому. Белла уже была плотно прижата к стене без надежды выбраться, мои пальцы ласкали её волосы, чтобы обездвижить и лишить рассудка. Она легко застонала, и в моём сознании заиграли фанфары. Никогда, ни с одной девушкой подобные ласки не доводили меня до такой степени восторга, что даже хотелось поскуливать.
Я ненавидел её. Ненавидел и хотел.
Она повисла в моих руках, покорно следуя туда, куда я вёду её, и я понял, что вот она – женская тёмная энергия инь в действии. В своей безропотности она была ещё более соблазнительна, чем обычно. Ведьма. Ведьма под маской кроткой невинности.
- Ты неожиданно пришёл… я испугалась…
- Извини, - бросил я.
Отбросив в сторону все сомнения и подозрения, я просто наслаждался идеально гладкой кожей под моими губами.
Мне так этого не хватало. Так не хватало её.
Моя девочка… моя…
- Эдвард… ты… ты что, пьян? – раздался её тихий голос.
Эти слова вдруг в мгновение уничтожили меня. Можно подумать, что без дозы алкоголя я не могу прикоснуться к ней…
Она унизила меня. Унизила, сама того не зная.
Руки сами собой разжались, и я вперился мёртвым взглядом в её встревоженные беспокойные глазищи.
- Это я, значит, выпил… Я выпил? Смотри.
Я потащил её за собой. Грубо. Я так никогда с ней не поступал, но мне плевать. Секунда, и я от ненависти буквально отшвырнул её к увиденным мной фотографиям. Желание ушло, осталась только злость. Я напоминал себе мужа, заставшего жену с любовником.
Её волосы упали на лицо, и она столкнулась глазами с экраном ноутбука.
Интересно, как выкрутится…
Она просто затравленно взглянула на меня из-под густых прядей волос. Взглянула так, будто я её ударил.
Но мне было уже глубоко НАЧХАТЬ на все её затравленности.
- Вот чем ты занимаешься на своей работе, - зашипел я, ревность снова взяла надо мной власть. – Это твоя работа? Это твой заштатный журнал? Неудивительно, что я о нём не слышал. Белла, я… я на тебя молился, я не находил себе места в последние дни, а ты… - я мог дать ей понять, в каком отчаянии я нахожусь, делать этого было нельзя, но у меня плохо получалось скрывать свои чувства, - о, я хорошо знаю этот сорт клубных девчонок для селебритис… ну что, Свон, кто-нибудь из них добрался до твоего тела?! Ах, извини, ты же ценишь высокоморальные духовные моменты…
Голова шла кругом. Мне хотелось рвать на себе волосы. Я снова прижал её собой к стене.
- Эдвард… Эдвард, ничего не было… я… - она смотрела на меня чуть ли не напуганно, и близость этого тела, близость этих потемневших глаз и приоткрытых губ злила ещё больше.
Она ещё оправдывается?!
- Слышать ничего не хочу, - я отпрянул от неё, гнушаясь прикасаться. Зажмурил глаза, пытаясь сдержать слёзы, которые могли капнуть из воспалившихся глаз.
Она мне чужая. Совсем чужая. И всегда была.
Чужая. Чужая. Чужая.
Я снова взглянул на неё, на такую Белл – надломленную мной, с растрёпанными чёрными волосами, обрамлявшими побледневшее лицо, с поникшими плечами, исподлобья глядящую на меня. Хрупкую и напряжённую.
- Откуда мне знать, что у тебя и с кем было? Я ничего о тебе не знаю, Белла! – это было правдой, я и сам не осознавал, насколько это горькая правда, до того, как произнёс вслух. – Ничего…
И тут со мной что-то произошло. Я увидел всё – ВСЁ – совершенно другими глазами. Я увидел Беллу с другой стороны, и с этой стороны она была совершенно не похожа на Белл. И покой, этот чёртов убийственный покой, нахлынул на меня. Теперь эта девушка совершенно точно была чужой не только моему разуму, но и сердцу. Я чувствовал… равнодушие, внутри снова пустота и прохлада, от которых я пытался убежать, прячась возле неё. Наверно, это опасно. Опасно для нас, но о каких нас теперь может идти речь?..
- Ты сама отгородила себя от всего мира и сама плачешь от этого, - тихо заговорил я, и она вздрогнула от моих слов. – Мне жаль тебя, Белла… Ты имеешь семью и друзей, у тебя есть люди, которые любят тебя, но ты одинока. И самое смешное то, что ты сама загнала себя в это одиночество, а потом ещё и посадила себя на психотропные. Ты – просто одна из многих девчонок, которые думают, будто изображать высокую скорбь – это круто. Смею тебя разочаровать, ты не становишься от этого интереснее. Мне жаль, что я так много времени потратил на кого-то вроде тебя.
Вот я и сказал это. Думал ли я так на самом деле? На тот момент я этого не знал. Но говорил, говорил…
Она потупила взгляд, но стоило мне замолчать, как она подняла голову и взглянула на меня… надменно. Взглядом Изы Суан. Гордо и безразлично.
- Не стоило и думать, что ты сумеешь, - её голос звучал холодно, и теперь настала моя очередь вздрагивать. – Хорошо, я всё поняла. Прости, что разочаровала. Теперь оставь меня в покое. Думай обо мне как захочешь, живи как знаешь, я больше тебя не побеспокою. Никогда.
Она чеканила слова, как металл. Вот оно, её истинное лицо, а точнее, маска, которую уже невозможно снять.
У меня был шок от разочарования.
Стерва.
Мерзавка.
Дрянь.
Она зашагала в прихожую, споткнулась по пути, но моя злость не позволила мне так просто отпустить её. Я встряхнул её так сильно, как только мог:
- Белла… я же думал, что ты другая, особенная! – что я делал, жаловался ей или ругал её? – Я просто не знал, какие высшие силы благодарить за то, что ты есть! А ты… ты такая же, как и все!
Я был ошеломлён вынесенным мной же вердиктом. И она тоже, она застыла, будто ей в голову пришла какая-то потрясающая мысль.
Улыбка, появившаяся на её губах, шокировала меня. Открытая, искренняя, счастливая улыбка.
Что?
Она согнулась пополам и… захохотала. Я не понимал ровным счётом ничего, а она хохотала, смеялась, заливалась истерическим смехом…
- Господи… наконец-то ты это понял!
Мои глаза округлились. Но не успел я понять, что она сказала, как она уже снова жестко и безбоязненно смотрела мне в глаза.
- И знаешь что? – нахально спросила она, и мне почему-то было плевать на звенящую в её голосе боль. – Проваливай из моей жизни, Каллен.
Не сделав на этот раз ни одного неверного движения, она обулась и ушла.
Дверь хлопнула.
Она снова ушла от меня.
Снова ушла.
Снова. Ушла.
«Ну и пусть проваливает!» - завопило что-то во мне.
Надоела. На-до-е-ла.
Сколько можно было морочить мне голову?!
А вещи свои потом заберёт.
Я не хотел её больше видеть… никогда, никогда, она высосала из меня всю кровь, подчинила себе все свои мысли, поиграла со мной и ушла… ушла.
Я потратил на неё столько времени, столько сил, а она выбросила меня, наигралась и отшвырнула в сторону…
Почему я продолжаю думать о ней? Почему я не могу, и никогда не мог, с того первого взгляда, отделаться от мыслей о ней? Столько воспоминаний… они, как наточенные клинки, наносят меткие кровавые удары точно в душу. Точно в чувства. В самообладание. В самые уязвимые для Беллы… для неё места.
За что?!
За что это мне?
Мои руки крупно дрожали, когда я пытался заварить кофе покрепче и погорячее. Надо выпить чего-то обжигающего, чтобы перебить физической болью боль душевную. Пил. Жадными огромными глотками пил отвратительный горький кофе. Но мне не больно! Боль не отпускала меня… Мне не могло быть больнее, чем сейчас!..
От кофе я перешёл к большой бутылке «Джек Дэниелса», как нельзя кстати оказавшейся в холодильнике. Надо выпить, чтобы захмелеть. Пил. Жадными огромными глотками пил. Но не хмелел… Не получалось!..
Наконец я нервно закурил, наполняя кухню табачным дымом. Резкий запах на какую-то минуту привёл в чувство. Не давая себе обдумать то, что делаю, достал телефон и набрал её номер.
Она не отвечала. Мне долго пришлось выслушивать гудки.
Дура.
Можно ведь хоть SMS отправить, где ты сегодня ночуешь…
-Дура! – я швырнул телефон в стену и запустил пальцы в волосы. Одним махом допил всё содержимое «Джек Дэниелса», не обращая внимания на возмущённые протесты желудка.
Душ. И в кровать. В свою кровать, в своей спальне, в которой я так давно не спал. Она кажется такой большой и неуютной. В ней мне холодно. Холодно, как во всём окружающем мире. Я чужой здесь. Здесь для меня не будет места, где бы меня приняли, не будет места, частью которого я захотел бы быть…
Сейчас меня раздражало даже её имя. Я не хотел его вспоминать. Моей целью было забыть. Забыть… я не смогу её забыть…
Видимо, алкоголь всё же начал действовать. Меня потянуло на сентиментальность…
Я чувствовал себя так, будто долго болел, а теперь выздоровел и не знаю, что с этим делать. Странно, будто даже зрение изменилось. Я видел всё совсем по-другому.
А самое дикое то, что я не хотел выздоравливать. Я был болен этим чувством, которое столько лет безуспешно разыскивал в себе, взывал к нему, пытался взрастить искусственно с помощью химикатов и книг.
Не помогало.
Я был крайне доволен собой, когда выяснил, что проблема всё же не во мне, что мне просто попадались не те девушки.
Я был болен нежностью к ней. К той. И ошибся в ней.
Как бы я хотел повернуть вспять тот момент, когда она решила найти себе работу. Мне ведь не понравилось это с самого начала. Хотя… разве это что-то изменило бы? Изменило бы её натуру?
Нет.
Я не хотел выздоравливать.
И что мне теперь делать?..
Наверно, это глупо – продолжать думать о ней после такого бесцеремонного крушения надежд. Хватит ли мне сил выбросить её из мыслей? Не знаю, кажется, что для этого их нужно так много… Но почему, почему я ощущал её нежность, когда целовал её только что?! Её же тянет ко мне, слепой и то бы заметил, но что делать, если всё обернулось так.
Я тратил своё время на человека, который не стремился быть рядом со мной. И вправду, что она сделала для наших отношений? Печально. А что делать?
Может, мне куда-нибудь уехать, туда, где каждый шорох не будет напоминать о ней, может, тогда я перестану о ней думать…
А всё-таки жаль, что мы не можем записать нашу жизнь, как книгу. Я никогда не любил личные дневники, эту жалкую иллюзию полной жизни. Потому что нельзя перечитать страницы, когда было тяжело и больно, нельзя подправить неразборчиво написанные моменты. Нельзя найти страницу, на которой что-то изменилось. Жаль. Эта-Мать-Её-Вся-Из-Себя-Такая-Расчудесная-Жизнь не пишется на черновике, как бы нам не хотелось обратного. Ни перечеркнуть, ни вырвать лист, ни вклеить недостающий. Я с ужасом осознал, что впереди у меня снова только пустые страницы.
***********************************************************
Так, а мне понравился вопрос, который я задавала в другом своём фанфике. Что бы вы хотели, чтобы произошло дальше? Он ревнует - что бы это значило? И вообще, есть ли у этих ребят будущее при таких заморочках?
ФОРУМ
И кстати, у меня к вам просьба. Если собираетесь написать всего лишь что-то вроде "Спасибо за главу", лучше просто проходите мимо. Сразу всем пожалуйста.
С любовью, Рита