/Часть вторая/

Под несмолкаемую болтовню Эмбер о новых парнях Мэгги, я думала о том, во что же нарядить сегодня мою маленькую принцессу. Три предложенных костюма и одно платье были отвергнуты пятилетней модницей.
- А Люк ей говорит такой…
- Кто такой Люк? – машинально спрашиваю я.
- Ну, ма-а-а, - возмущается Эмбер, - ты же меня совсем не слушаешь! Я же сказала, что Люк – это мальчик, с которым Мэгги познакомилась в клубе, - с серьёзным видом объясняет дочь, а я мысленно обещаю себе провести с племянницей воспитательную беседу.
- И что же он говорит? – излишне заинтересованно спрашиваю я.
- Он говорит ей «Крошка, у тебя, конефно, кьёвая задница…» - Эмбер не успевает закончить фразу, поскольку мой ошарашенный взгляд вводит её в ступор, и она резко переводит тему.
- Ладно, мамаська, давай вон те джинсы и вон ту майку, - её рука указывает на расшитые стразами джинсы и белый джемпер с изображением кролика Роджера.
Я послушно протягиваю малышке одежду, и она удовлетворённо отправляется в ванную.
- Чисть зубы тщательно, - по привычке наставляю я, - буду ждать тебя на кухне.
На кухне Шон варит кофе и разговаривает с кем-то по телефону. Я смотрю, как играют его крепкие мышцы на руках, и не могу удержаться, чтобы не обнять его сзади.
- О’кей, я позвоню тебе из офиса, - отвечает он собеседнику и отключает телефон.
Оборачиваясь, он смотрит на меня оценивающе, а я по обыкновению поворачиваюсь вокруг своей оси, тем самым давая мужу возможность рассмотреть мой внешний вид.
- Моя Ягодка просто превосходно выглядит сегодня, - тоном знатока замечает он, и я игриво покачиваю бёдрами.
- Ты сегодня допоздна?
- У тебя какие-то планы на вечер? – вопросом на вопрос отвечает мне муж, понизив голос на полтона.
- У Бекки и Матэо сегодня годовщина, - напоминаю я ему, в шутку стуча по его лбу.
Он перехватывает мою руку и целует запястье, потом тыльную сторону ладони, а потом кончик каждого пальца. Я довольно закатываю глаза от удовольствия, но наши утренние ласки прерывает шипение.
- Кофе! – громко говорим мы в один голос, и Шон резко разворачивается к плите, чтобы спасти «убегающий» напиток.
Я бросаю взгляд на часы и отмечаю, что ещё довольно много времени до начала лекций, а это значит, что я успею до работы посекретничать с Мэгги и заехать в мастерскую за подарком для сестры и её мужа.
На кухню удивительно спокойно заходит Эмбер, одетая и причёсанная.
- А вот и моя маленькая Эмми! – радостно приветствует её Шон и широко расставляет руки в стороны для объятий. Дочь немедленно бросается к нему навстречу и с криком «Доброе утро, папаська!» вешается ему на шею.
Я радуюсь хорошему началу дня и достаю из шкафчика коробку с хлопьями для Эмбер. Она с готовностью усаживается за стол и ждёт, когда её покормят. Шон забирает коробку из моих рук и насыпает хлопья в тарелку, другой рукой держа кувшин с молоком.
- Маленькая, ты будешь киви, персик, апельсин или манго? – заранее зная, что Эмми выберет киви, на всякий случай, интересуюсь я.
- Киви, - отвечает она одновременно с Шоном, и я снова невольно улыбаюсь.
Разрезав киви пополам, я кладу его на блюдце и вместе с ложкой, ставлю рядом с дочкой. С важным видом, она кивает мне в знак благодарности.
- Твой кофе, Седея.
Шон садится между мной и Эмбер и намазывает тост творогом с зеленью, а потом заботливо протягивает мне.
- Спасибо, моя хозяюшка, - шепчу я мужу на ухо и щипаю его за попу.
Он кивает и принимается слушать болтовню Эмбер. Отцу малышка, конечно же, не станет рассказывать о Мэгги, он будет слушать о последних аксессуарах для кукол Братс и Барби.
Доев тост и выпив свой кофе, я встаю из-за стола и напоминаю Эмми о том, что у неё есть ещё пять минут. Она беззаботно машет рукой, отодвигая быстро опустевшую тарелку из-под хлопьев, и принимается ковырять ложкой киви.
Вернувшись в спальню, я ещё раз критически осматриваю своё отражение. Белая хлопковая блузка заправлена в чёрные расклешённые от бёдер брюки из костюмной ткани и с широкими подтяжками. Чёрные пуговицы блузки резко выделяются на кипенно-белой ткани, придавая образу особенной строгости. Как всегда, из аксессуаров на мне было только обручальное кольцо, крестик Шона и аккуратные серьги. Мой сегодняшний внешний вид, как и обычно, удовлетворил меня, и я накинула бежевый жакет, выпростав из-под его воротника волосы, уложенные сегодня крупными локонами. Взяв сумку, предварительно проверив на месте ли портмоне, документы, телефон и косметичка, я вышла из комнаты.
В холле, сидя на высоком стуле, Эмбер болтала ногами, обутыми в аккуратные чёрные лаковые туфельки.
- Готова? – деловито спросила она меня, вставая со стула.
Я кивнула, и мы вышли во двор. Мне всегда доставляло особое удовольствие держать в руке маленькую тёплую ладошку Эмми. Моё солнышко. Моя жизнь. Моя малышка.
Шон помахал нам из окна кухни, я улыбнулась в ответ. Нажав на кнопку брелока, разблокировала двери, и Эмми проворно скользнула на заднее сидение моей красненькой «Альфа Ромео Джульетты», этим летом подаренную мне Шоном.
Я села за руль и сразу же включила дворники: дождь усилился. По радио играла какая-то незамысловатая мелодия, а Эмбер подпевала приятному женскому голосу, по-своему картавя слова.
- Чем вы сегодня займётесь с Мэгги? – поинтересовалась я у дочери.
- Ну не зна-а-аю, может быть, опять наедимся чипсов, и я буду мелить её платья и туфли, а потом поиглаем в паоикмахела, или будем смотлеть мультики.
Я улыбнулась в бесчисленный раз за сегодняшнее утро и позавидовала беззаботности Эмми; она переживала сейчас чудесное время, и я могу с полной ответственностью заявить, что она была счастливым ребёнком. У неё было всё, что мы могли ей дать: забота и родительская любовь, сладости, и лучшие игрушки, и развлечения, новые платья и весёлые друзья.
Дорога была мокрой от дождя, в воздухе пахло осенью, всё сильней и сильней вступающей в свои права. Я подняла стекло, боясь, что Эмми может простудиться, а она тем временем бесстыже таскала леденцы из моей сумки.
- Кариес будет, - дежурно предупредила я малышку.
В ответ она лишь махнула рукой, отправляя в рот следующий леденец. Телефон, мирно лежащий в сумке, буквально разрывался рингтоном, принадлежащим моей любимой племяннице. Я нажала на кнопку блютуз-гарнитуры, и ответила Мэгги.
- Слушаю.
- Седрик, привет! – радостно вопила эта почти сумасшедшая девчонка.
В семье меня называли Седеей, потому что Мерседес звучало слишком официально и даже как-то пафосно, но когда Мэгги прочла книги Джоан Роулинг о Гарри Поттере, особенно ту часть, где фигурировал некий Седрик Диггори, именем последнего она и стала меня называть. В общем-то, мне это не особо нравилось, но и не раздражало. По крайней мере, я была готова терпеть такое обращение от племянницы… Но когда между собой меня стали называть мужским именем и Матэо с Ребеккой и Райли, я начала беситься.
Но мне на помощь пришла реклама бульонного кубика! И тогда Мэгги стала Магги.
- Доброе утро, Магги-Горячая-Кружка! Я уже везу Эмбер к тебе, надеюсь, ты не забыла?
- Не-е-ет, я, конечно же, помню! – рассмеявшись в трубку, ответила она. – Но я к тебе с просьбой…
- Тётя Седея всегда готова прийти на помощь маленьким бестолковым вертихвосткам! – весело сказала я, вновь рассмешив «маленькую бестолковую вертихвостку».
- Купи чего-нибудь поесть, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!
И если бы я могла её видеть, держу пари, она бы сложила руки в молитвенном жесте.
- Ладно, - согласилась я.
- Седрик, ты лучшая! – воскликнула Мэгги и отключила телефон, не дав мне возможности назвать её «Магги-Горячей-Кружкой» на прощание.
Посмотрев на приборную панель, я убедилась, что времени достаточно. На часах было только половина одиннадцатого, а первая лекция должна была начаться у меня в 13-25.
Объяснив Эмми, что у её кузины в холодильнике мышь повесилась, я припарковала машину около ближайшего супермаркета, отстегнув ремень безопасности, обошла машину с другой стороны и проделала то же самое с ремнём Эмбер. Мы зашли в магазин, и дочь сразу же схватила детскую тележку и потерялась в глубинах магазина. Я взяла «взрослую» тележку и, догнав дочь, успевшую накидать в свою тележку всяких детских пакостей, отвлекла её огромным Спанч-Бобом, передвигающимся между рядами и завлекающим покупателей, и молниеносно освободила корзинку на колёсиках от совершенно ненужных ей товаров, незатейливо вытряхнув всё на не совсем соответствующие полки.
Эмми во все глаза смотрела на человека в громадном жёлтом костюме, прикрыв рот ладошкой. Должно быть, она опасалась этого промоутера… Да чего уж там! Он и мне-то Кинг-Конга напоминал, с той лишь разницей, что не оставлял после себя разрушений.
Держа одной рукой тележку, я схватила дочь за руку и поспешила увести её в отдел, где продавали шоколад, конфеты и прочие детские мечты. Сами собой в тележку перекочевали две банки «Нуттелы», «Киндер-шоколад», стакан «Эм-энд-Эмса» с арахисом и стакан его же с шоколадом. В отделе замороженных продуктов я взяла две пиццы.
Да, эта еда никак не соответствовала выбору заботливой мамочки, но я отлично помнила, с каким отвращением ела в детстве шпинат и фасолевые супчики, овощи, приготовленные на пару и прочие безумно полезные, но и столь же невкусные продукты.
Заехав для очистки совести в овощной отдел, я положила в тележку бананы, груши, зелёные яблоки, персики и нежно любимые Эмбер киви, направилась к кассе, всё так же, не выпуская ладошку дочери.
Быстро расплатившись (благо по утрам этот магазин славился отсутствием очередей) и сложив покупки в пакеты, мы вернулись в машину. Эмми привычно щёлкнула замком на ремне безопасности, я села на водительское сидение, так же пристегнувшись, завела машину и через пять минут припарковалась на подземной парковке дома Мэгги.
Поднявшись на лифте на тридцать третий этаж, я и Эмбер были встречены визжащей что-то типа «Седрик, Эмбер, еда, да-да-да!» Мэгги и мгновенно затянуты внутрь квартирки. Ещё в холле я почувствовала запах табачного дыма, и меня это несколько озадачило. Но ненадолго, секунд на тринадцать. Потому, что я сразу же вспомнила свои девятнадцать лет… Эмбер была рада видеть кузину, но ещё больше она была рада видеть начинавшиеся мультики про Чародеек.
Мэгги поманила меня на кухню рукой, и я пошла за ней, неся пакеты в обеих руках. Помимо сигарет, в кухне чертовски-дразняще пахло свежим кофе.
- Угостишь? – спросила я Мэгги, взглядом показывая на турку.
Она кивнула и перелила напиток в чашечки, а потом достала печенье из шкафчика.
- И давно ты куришь? – вновь задала я вопрос.
- Морали пришла читать? – дерзко поинтересовалась племянница.
Я снисходительно покачала головой и совершенно непонятно почему, улыбнулась. Мэгги, кажется, смутилась и поспешно сделала глоток кофе. Вероятно, она обожгла язык и от неприятных ощущений сморщила свой аккуратненький носик.
- Магги-горячая-кружка, я не стану читать тебя моралей. И Бекки не станет. Мы тоже были девятнадцатилетними, поверь. Я не родилась в брюках и очках, стоя за кафедрой и ведя лекцию. У меня тоже была молодость и вечеринки… Я курила травку и зажигала на танцполе, и с Шоном я познакомилась на очередной вечеринке.
Я проговорила эту тираду на одном дыхании, и теперь ловила на себе ошеломлённые взгляды Мэгги. Она хлопала ресницами, а потом залпом осушила свою кофейную чашечку.
- Так что? Покурим? – спросила я, доставая из сумочки пачку Мальборо.
Мэгги нервно хихикнула и встала, чтобы приоткрыть окно и пододвинула ко мне пепельницу.
- Я освобожусь сегодня в половине шестого, ты выдержишь столько времени наедине с Эмбер?
- Ну почему же наедине? – поинтересовалась моя взрослая племянница загадочным тоном, одновременно двигая бровями.
- О, нет, пожалуйста! Мэгги! Избавь, пожалуйста, Эмми от подробностей своих отношений с Лукасом! – завопила я.
- С Люком, - машинально поправила меня она, жадно затягиваясь сигаретой.
- Седрик, не нервничай! Они отлично ладят, Люк классный парень, он тебе понравится, - уверяла меня дочь сестры.
- Что, задница классная, да?
- Ну, до Шона ему далеко, - смеясь, сказала мне Мэгги, а я подавилась дымом.
- А с чего это ты пялишься на задницу моего мужа?! – опешила я, ещё больше рассмешив племянницу.
- Так, ладно, вот номер Николь, это – парикмахер от Бога! Позвонишь, скажешь, что от меня, и она приедет и приведёт ваши головушки в порядок. Платье у тебя, я надеюсь, есть? – давала я указания Мэгги, одновременно протягивая визитку с координатами старой приятельницы и по совместительству, отличного мастера.
- Зач-чем платье? – заикаясь, спросила Мэгги.
Пришла моя очередь удивляться.
- Как это зачем? Как это зачем? – незаметно для себя, я перешла на испанский. – У чьих родителей сегодня двадцатая годовщина свадьбы, бестолочь?
Мэгги плюхнулась на стул и выдохнула «Точно». Потом она начала суетиться, побежала в комнату, очевидно, искать платье и туфли. Я заглянула в гостиную. Эмми сидела на диване, и заворожено уставившись в экран телевизора, смотрела очередную серию мультсериала.
- Пока, девочки, - крикнула я из холла и, обувшись, вышла из квартиры.
Покинув парковку, я слилась с потоком машин. Дождь барабанил по стёклам и крыше машины, я достала сигарету и с наслаждением затянулась. Мне совершенно не хотелось терять время в пробках, поэтому пришлось попетлять по маленьким улочкам Вашингтона, вместо того, чтобы воспользоваться центральной магистралью.
Фотохудожественная мастерская находилась неподалёку от моего университета, и я довольно быстро добралась до неё. Мистер Барни, хозяин мастерской, к которому наша семья обращалась не единожды, вышел поприветствовать меня и наградил радушной улыбкой, пригласив зайти в его кабинет. Под слоем упаковочной бумаги, в красивой резной рамке из красного дерева находился фото-коллаж, собранный из фотографий Ребекки и Матэо в течение нескольких лет их семейной жизни.
Я провела взглядом по каждой, и слёзы подступили к уголкам глаз. Бекки, беременная Райли, с животом, напоминающим по своим размерам огромный арбуз, удивительно красивая и гармоничная. Крошечные пальчики новорожденной Мэгги, хватающие пальцы Матэо и Бекки. Матэо, нежно касающийся в поцелуе шеи Ребекки, фото со свадьбы. Бекки, держащая на руках проснувшуюся, двухгодовалую Мэгги. Даю голову на отсечение, она убьёт меня за то, что это фото присутствует в коллаже! Ребекка-мадонна, кормящая Райли грудью… И несколько фотографий более зрелой пары. Матэо с проседью, Ребекка с дамистой причёской на каком-то приёме, но по-прежнему, всё, что можно увидеть на этом фото – нескрываемая нежность и безграничная любовь.
- Превосходно, - выдохнула я.
- Упаковываем? – удовлетворённо спрашивает меня мистер Барни, я киваю в ответ и пишу адрес ресторана, куда надо будет доставить подарок к девяти часам.
Расплатившись кредиткой, покидаю мастерскую и в считанные минуты добираюсь до главного корпуса университета. До начала лекции остаётся не более пятнадцати минут, покурить я уже не успеваю. Поднимаясь на четвёртый этаж корпуса по бесконечным лестницам, то и дело здороваюсь и киваю в приветственном жесте студентам, преподавателям и профессорам.
Большая аудитория, напоминающая амфитеатр, постепенно заполняется студентами первого курса. Я раскладываю нужные мне бумаги по поверхности кафедры, включаю компьютер и настраиваю проектор. Всё как обычно. По затихающим голосам студентов, я поняла, что время близится к началу лекции. Посмотрев на циферблат наручных часов, я отметила, что так оно и есть и, встав за кафедру, поприветствовала параллель студентов. Они прогудели «Добрый день» и шумно уселись на свои места.
Сегодняшняя лекция была посвящена обзору так называемых «Семи чудес света Древнего Мира». Это была одна из самых моих любимых тем и я, как всегда, с упоением рассказывала о самых прославленных достопримечательностях античной культуры. Мой рассказ плавно подошёл к описанию Пирамиды Хеопса, когда дверь в аудиторию со скрипом открылась, и внутрь заглянули парнишка с растрёпанными рыжеватыми волосами и девушка, отлично подходящая под описание рядовой студентки: довольно небрежный, но милый пучок на голове, едва заметный макияж, и джинсовый жакет.
- Миссис Дилинжер, простите за опоздание. Можно войти? – вежливо спросил молодой человек, всё ещё толкаясь со своей спутницей у двери.
Я кивнула и стала ждать, когда эти двое опоздавших изволят занять свои места. Ждать пришлось недолго, парень торопливо сбегал по ступенькам, держа за руку девушку, затем он остановился около шестого центрального ряда и пропустил свою спутницу вперёд, а затем сел сам. Девушка практически бесшумно извлекла из сумки толстую академическую тетрадь и приготовилась слушать; взгляд парня блуждал по аудитории, наконец, он едва заметно кому-то кивнул и улыбнулся одними лишь уголками губ. Девушка, сидящая рядом с ним, толкнула его локтём в бок, и тот сразу же уставился на доску и сделал вид, что принялся слушать.
Лекция продолжилась.
- Итак, - начала я. – Пирамида Хеопса – это единственное сооружение, принадлежащее к списку Семи чудес света, сохранившееся до наших дней. Архитектором Великой пирамиды считается Хемиун, визирь и племянник Хеопса. Строительство этой крупнейшей пирамиды началось около две тысячи пятьсот шестидесятого года до нашей эры.
- Но, однако, иные источники, опираясь на результаты математических и астрономических исследований, утверждают, что строительство Пирамиды началось в августе две тысячи семьсот сорокового года до нашей эры, - перебил меня с места молодой человек, опоздавший на лекцию.
- В общем-то, верно, мистер… - я замялась, не зная как к нему обратиться.
- Каллен, - подсказал мне студент.
Каллен? Нет, этого не может быть! Я стояла, как током поражённая, и сверлила взглядом своего студента. Он был хорош собой, волосы с лёгкой рыжинкой, зелёно-стальные глаза, лёгкая небритость… Но всё это не имело отношения к тому, что я пыталась разглядеть. Юноша был студентом первого курса университета, стало быть, ему восемнадцать или девятнадцать лет. Мысленно я отсчитывала годы назад, словно листала страницы книги. Нет-нет, это, должно быть, просто совпадение. Мало ли на свете Калленов? Тем более, в Вашингтоне.
Но червь сомнения всё же поселился в моей душе. От силы прошло не больше минуты.
- Спасибо, мистер Каллен. Многие исследователи действительно полагают, что две тысячи семьсот сорокой год до Рождества Христова – это более верная дата, но поскольку определить наверняка – практически невозможно, мнения разделяются, - слегка улыбнувшись, ответила я.
Каллен слегка ухмыльнулся и откинулся на спинку парты, всем своим видом разрешая мне продолжить лекцию. Слова, даты и научные термины слетали с моих губ сами собой. Мысли же мои были заняты решением странной дилеммы: может ли этот Каллен быть моим братом по отцовской линии? Я не могла знать точного ответа на этот вопрос, и уже никто не знал; Элизабет была мертва, отец, вероятнее всего, и не ведал о существовании внебрачного ребёнка, а я, как полнейшая дура, терялась в догадках. Да и сам парнишка навряд ли мог знать кто его настоящий отец, ведь, насколько мне известно, Элизабет была замужем, и это не мешало ей играть в любовь с моим папашей…
- Одержав победу, вавилонский царь Навуходоносор II и Киаксар – царь Мидии, разделили территорию Ассирии между собой. Их военный союз был подтвержден женитьбой Навуходоносора II на дочери мидийского царя, Амитис. Пыльный и шумный Вавилон, расположенный на голой песчаной равнине, не радовал царицу, выросшую в гористой и зелёной Мидии. Чтобы утешить её, Навуходоносор приказал возвести висячие сады, - плавно подвела я повествование о Висячих садах Семирамиды, но вновь была перебита.
- Существует мнение, что висячие сады были названы так вовсе не в честь Амитис, - возразил мне Каллен.
Мне оставалось только снисходительно улыбнуться и согласиться с ним.
- Да, это действительно так. Часть учёных действительно полагает, что возлюбленную Навуходоносора II звали по-другому. А вот Семирамида, по другим сведениям, и была правительницей Ассирии, и как раз-таки она враждовала с вавилонянами.
Когда пришла очередь рассказать о Храме Артемиды в Эфесе, Статуе Зевса в Олимпии, Мавзолее в Галикарнасе Колоссе Родосском и Александрийском маяке, мистер Каллен так же добавлял замечания, тем самым, показывая свою осведомлённость и приятно меня удивляя.
Лекция подходила к концу, в моем распоряжении оставалось не более десяти минут. До одури хотелось покурить и выпить кофе, но один вопрос продолжал тревожить меня, и если я сейчас не задам его, ответа на него я не смогу получить ещё очень долгое время, или больше может вообще не представиться такой возможности.
Я закрыла папку с журналом посещаемости, и аудитория удовлетворённо выдохнула.
- Всем спасибо, увидимся через неделю, вы свободны.
Свист, шум, голоса и звук закрывающихся тетрадей, сумок и учебников привычно заполнили аудиторию. Спутница Каллена что-то записывала в свою тетрадь, бросая время от времени беглые взгляды на дисплей телефона. Каллен покорно ждал её.
- Мистер Каллен, - набрав воздуха в грудь, спросила я.
Он поднял на меня свои глаза и какую-то долю секунды смотрел с неким замешательством.
- Да, миссис Дилинжер.
Я сжала руки под столом в кулаки.
- Как имя вашей матери?
Он недоумённо посмотрел на меня, потом быстро ответил:
- Эсме, - и пожал плечами.
Воздух со свистом покинул мои лёгкие.
Его спутница сложила тетрадь в сумку и встала из-за парты.
- До свидания, миссис Дилинжер, - проговорила девушка, покидая аудиторию.
- До свидания, мисс…
- Свон, - сказала она за меня, и я просто кивнула, делая вид, что запомнила.
До начала следующей лекции оставалась добрая половина часа, и я с чистой совестью спустилась в преподавательскую. Там уже во всю звенели кофейными чашками, пахло табачным дымом и чаем из пакетиков. Две преподавательницы, мисс Томпсон – пожилая женщина с гладко-зачёсанными назад пшеничными волосами и в очках в роговой оправе, закрывающими пол-лица, и миссис Энри – вчерашняя аспирантка в строгом платье с ниткой жемчуга на шее и волосами, собранными в тугой пучок, радушно поприветствовали меня и предложили чаю.
- Мерседес, дорогая, ты отлично выглядишь! Как малышка? – спросила меня Томпсон, сидя у окна с открытой форточкой и выпуская колечки сизого дыма от сигареты.
- Спасибо, Эйприл, Эмбер у моей племянницы, они смотрят мультики, красят ногти и обсуждают мужиков, - широко улыбаясь, ответила я, рассмешив этим и мисс Томпсон, и миссис Энри.
Я включила кофеварку и подошла к окну, чтобы наконец-то покурить.
- Мерседес, ты очень много куришь! – сделала мне замечание пожилая преподавательница истории, щелчком отправляя окурок в окно.
В ответ я лишь пожала плечами и сделала первую затяжку. Хорошо-то как! Минуты моего перерыва летели слишком быстро, чтобы я успевала их замечать. Выпив чашку кофе, я подправила макияж и отправилась на лекцию к студентам второго курса, оставив Томпсон и Энри сплетничать в преподавательской.
Я была очень удивлена, зайдя в аудиторию и не заметив там ни единого студента. На кафедре лежала бумага с подписью ректора и следующим текстом:
«Уважаемая миссис Дилинжер!
Студенты второго курса специальности «Журналистика» вместо вашей лекции отправлены на фестиваль, посвящённый дню университета.
Приношу извинения за доставленные неудобства,
ректор Дженкс»
Облегчённо вздохнув, я собралась проверять ряды на предмет забытых вещей и, погасив свет и закрыв аудиторию, отправиться к Мэгги и Эмбер. Это была обычная процедура, и, как правило, ничего ценного, под партами не оставалось, и поэтому, я сразу взяла жакет и сумку. Но на парте в шестом ряду лежала какая-то небольшая книга. Взяв её в руки, я прочла название: «Мне бы хотелось, чтоб меня кто-нибудь где-нибудь ждал», Анна Гавальда. Название книги мне показалось смутно знакомым, но и весьма странным. Я не смогла перебороть в себе желания вернуться вниз и положить книгу в ящик стола, и я просто запихнула её в сумку.
Выключив свет, закрыв аудиторию и сдав ключ администратору, я вышла из корпуса. Дождь прекратился, но воздух был очень влажным, и погода стояла самая что ни на есть осенняя. Повесив сумку на плечо, и обняв себя руками, пытаясь согреться, я пошла к машине, сулившей мне тепло, аромат дорогой обивки салона и хорошую музыку. Перспектива оказалась слишком заманчивой, и я без лишних промедлений скользнула внутрь.
Зайдя в квартиру Мэгги, я была встречена оглушительным визгом Эмми, лицо которой было перепачкано шоколадом. За ней следом бежал молодой человек, его я разглядеть не могла, поскольку он остановился около меня против света.
- Здрассьте, - пробормотал он приятным, но смущённым голосом.
- Привет, - весело поздоровалась я.
– Я – Мерседес, а ты, должно быть, Люк?
Эмми стукнула ладошкой по кнопке выключателя, и в холле зажёгся свет.
- Да, а Вы – тётя Мэгги?
Я не успела ответить, поскольку с грохотом и воплями «Седрик, это ты?» в холл влетела моя племянница.
Её волосы были накручены в огромные, как жестяные консервные банки, бигуди, а одной рукой она трясла, стараясь ускорить высыхание лака.
- Не дрыгай рукой! – рявкнула я. - Ты же разрушаешь структура покрытия, бестолочь!
Мэгги вздрогнула, а Эмми, каким-то чудом, оказавшаяся на руках у Люка, весело засмеялась. Сам же юноша упорно сжимал губы в одну жёсткую линию, сдерживая рвущийся наружу смех.
- Мэгги! Вернись на место, мы ещё не закончили! – услышала я знакомый голос Николь, и быстро скинув туфли, опрометью бросилась в гостиную.
Уютная девичья комнатка была превращена в портативный салон красоты. Посреди комнаты стояло зеркало в чёрной раме и оснащённое специальным искусственным освещением. Маленький журнальный столик был завален тюбиками, флакончиками, баночками и бутылочками. Провод, протянутый из другого конца комнаты, принадлежал сетевому фильтру и был нашпигован пятью электрическими вилками от фена, выпрямителя, щипцов для завивки волос и ещё каких-то приборов.
Николь с важным видом усадила Мэгги в кресло и, снимая бигуди, быстро спрыскивала волосы каким-то средством, потом поворачивала под определённым углом и закалывала то на макушке, то около лба, то на затылке, то около ушей. Эмбер заворожёно следила за каждым действием Николь и, вероятно, ожидала своего часа.
- А из меня сделаешь красавицу? – спросила я свою приятельницу, на что в ответ получила испепеляющий взгляд.
- Марш в ванную! – скомандовала она, всучив мне несколько флакончиков.
- Это шампунь, потом используешь бальзам, но только на кончиках, тщательно смоешь, а потом нанесёшь кондиционер, подержишь минут пять, промоешь, промокнёшь волосы полотенцем и используешь вот этот спрей.
Я кивала головой, стараясь запомнить последовательность действий. В ванной я сняла блузку, чтобы не намочить, а потом уже смыв макияж, принялась в точности выполнять указания Николь.
Когда я вышла из ванной с тюрбаном из полотенца на голове, то увидела Эмми, сидящую в напряжении, точно струнка, с серьёзным выражением лица. На её голове уже красовались бигуди для создания мелких кудряшек, и Николь накручивала последние пряди.
Мэгги сидела в кресле около окна, и, положив руку на подоконник, красила свои миндалевидные ноготки чёрным лаком. Люк, очевидно, был на кухне. Оттуда доносился грохот посуды, методичное постукивание ножа по разделочной доске и хлопанье дверцей шкафчиков. Николь была ещё занята Эмми, и я не смогла оставить своё любопытство неудовлетворённым.
Мои прогнозы оказались верны. Люк, в длинном фартуке и с ножом в руке вселял уважение, он чертовски хорошо смотрелся в образе повара. Я облокотилась о дверной косяк, и спросила:
- Что готовишь?
- Мясо по-кордовски, - ответил юноша, продолжая резать лук.
Осмотревшись, я заметила, что на сковороде под крышкой шипит мясо, а по кухне расплылся аромат кипящего вина. Да, это определённо испанская кухня. Та кухня, по которой я неимоверно соскучилась. От буйства ароматов у меня засосало под ложечкой.
- Где научился? – с интересом спрашиваю я.
Люк пожимает плечами, потом подходит к плите и поднимает крышку со сковородки, вливает ещё немного красного вина.
- Это самое простое, что я помню из испанской кухни… Говядина, вино и лук, - смеётся он, - никаких травок и специй.
- Ммм, обижаешь! А как же гарнир?
Он задумался, продолжая помешивать мясо.
- Рис в томатном соусе со сладким перцем и чесноком подойдёт? – спрашивает он меня с надеждой, и я понимаю, что Мэгги была права: Люк – хороший парень.
- Изумительно! – восторгаюсь я, а Люк довольно кивает.
- Мерседес, - зовёт меня Николь, и я послушно плетусь в комнату и сажусь в кресло.
Она никогда ничего не спрашивает, будто бы умеет читать мысли своих клиенток. Снимает полотенце и принимается методично прядь за прядью расчёсывать мои волосы, а потом, высушив каждую прядь феном и чем-то сбрызнув, заплетает их в замысловатую причёску. Мэгги уже густо подводит глаза чёрным карандашом, а Эмбер смотрит телевизор, сидя на диване и раскачивая ножками.






Дорогие мои и самые терпеливые читатели!)) Да-да, глава может показаться несколько скомканной и резко прерванной, но нас ещё ждёт несколько сюрпризов на вечеринке и та самая, обещанная мной на форуме, ночь. Так что... Надеюсь на вашу благосклонность))) Если что - тапки и помидоры у вас под рукой) И не забывайте про Форум.
Ваша Helga Frantsuzova