Глава 10.

POV Белла.

Я отвезла Эдварда в центр и сидела в его машине, слушая музыку. По дороге сюда я спросила его, можно ли мне познакомиться с его психологом, но он что-то недовольно пробурчал в ответ, и я решила не настаивать.
Вдруг ожил мой мобильный.

– Да, Эдвард, подняться к тебе? Твой врач хочет познакомиться со мной? Конечно, иду!

Я разволновалась, хотя с чего бы, ведь я сама только что просила о том же. Постучавшись, я зашла в кабинет. Там кроме Эдварда находился высокий пожилой мужчина со строгим, но приятным лицом. Он вежливо поднялся мне навстречу, и я немного растерялась. Эдвард, подъехав ко мне, взял за руку и повёл к столу.

– Это Белла Свон – моя девушка, – представил он меня своему доктору.

– А я Бен Стивенс, очень приятно познакомиться, – галантно протянул руку мужчина.

Мы немного поболтали и он напомнил Эдварду о дальнейших процедурах:

– Эдвард, тебе пора. А я, если ты доверишь мне свою милую девушку, напою её чаем и развлеку, пока ты занят.

Я проводила парня до следующего кабинета и вернулась к психологу.
К этому времени он действительно накрыл столик к чаю. Я робко присела, волнуясь.

– Белла, можно я буду вас так называть? – сразу приступил к делу доктор Стивенс, – Я хотел поговорить с вами об Эдварде. Но мне придется затронуть некоторые очень личные вопросы и смущающие обстоятельства. Я надеюсь, вы поймете меня правильно и не надаёте пощечин надоедливому старику.

Я, улыбнувшись, кивнула и взяла чашку с чаем. Он продолжил:

– Я наблюдаю мистера Каллена с самого начала, а до этого был близко знаком с его отцом. Поэтому с уверенностью могу сказать, что знаю Эдварда и в болезни и в здравии, поэтому могу судить об изменениях в его характере и психике. Признаюсь, восхищен вашей самоотверженностью и мужеством, ваша помощь бесценна для Эдварда, и вы уже очень многое сделали для него, чего не смогли мы. Дальше я бы очень хотел, чтобы мы действовали сообща. – Я кивнула, соглашаясь. – Он темпераментный молодой мужчина, и именно эта сторона в нём пострадала больше всего. Вы это знаете. Ему нужна помощь сексуального характера, то, что произошло с вашей помощью, заметно облегчило его жизнь, ведь восстановилась не только его сексуальная функция. Вся мочеполовая система обрела чувствительность, и он теперь может существовать гораздо самостоятельнее и увереннее чувствует себя. Понимаете? Но надо идти до конца. Только когда он полностью состоится, как мужчина, он сможет выздороветь. Сам он боится пробовать, и вы должны проявлять инициативу. Не зная вас, я не могу судить о вашем личном опыте в этой сфере, но предполагаю, основываясь на внешности и, простите, юном возрасте, что вы достаточно наивны в этом вопросе. Вам нужен опытный советчик, лучше советчица. Я думаю, что у вас найдутся более искушенные в этой области, раскрепощенные подруги. Поговорите с ними. Вам нужно побороть смущение и самой настаивать на развитии отношений именно в этой плоскости, извините за каламбур. Так вы сможете реально помочь Эдварду и… возможно, крепче привязать его к себе. Не смотрите так удивленно! Я забочусь сейчас только о вас. Хочу предупредить: вы не должны делать ничего того, что вам не нравится, к чему вы не готовы. Потом вы можете пожалеть об этих уступках. Я не хочу обидеть вас, но, зная мистера Каллена до аварии, я не могу предположить, что он способен на серьёзное чувство. Сейчас он подавлен, зависим, и ему может казаться, что он влюблен. Но выздоровев, он, скорее всего, станет прежним. Понимаете? Я бы очень хотел ошибиться, но не могу не предостеречь вас.

Я растерялась и покраснела.

– Доктор Стивенс, – откашлявшись, начала я, – я очень признательна вам за участие и добрый совет, но я вполне осознаю всю ситуацию. Я не жду от Эдварда клятв в вечной любви и колечка на палец после выздоровления, возможность которого вы сейчас сами подтвердили. Я счастлива просто помочь ему вернуть здоровье. Да, я люблю его и понимаю, что он никогда не полюбит меня так же. Я совсем не из его мира и не подхожу ему, но сейчас для него важна любая помощь и я даю ему то, что могу – себя. Я поступаю так не только из чувства самопожертвования – я просто не могу по-другому. Для меня это реальный шанс побыть с ним, и как бы это не выглядело кощунственно, но здоровый он бы никогда не был моим. Сейчас он – мой. Потом будет, как будет, я не стану мешать ему, я буду счастлива его счастьем.

Доктор грустно покачал головой:

– Ни один человек не стоит таких жертв, милая. Вы не представляете последствий своего поступка, но я надеюсь, что Эдвард сможет оценить красоту вашей души и поступит, так как вы этого заслуживаете. Тогда вы оба сможете быть счастливы.

Я стала собираться, обещая позвонить, если возникнут трудности. Тут как раз дверь открылась, и заехал Эдвард с мокрыми после душа волосами. Мы дружно попрощались и поехали к нему домой. Я искоса наблюдала за ним и думала над словами доктора. Эдвард заметил мою грусть и спросил, о чем мы беседовали, но я отшутилась и перевела тему на его самочувствие.

Я заметила, что он устал и плохо себя чувствует, поэтому, приехав к нему домой, с помощью его мамы уложила парня в постель. Эсми принесла ужин, и мы поели прямо в кровати, смеясь и подшучивая друг над другом. Видя, что его глаза закрываются от усталости, я убрала посуду на поднос и прилегла рядом с ним. Он обнял меня, прижимая к себе и целуя мои волосы, и прошептал: «Полежи со мной». Я поцеловала его плечо и положила голову ему на грудь.

Так мы лежали в тишине, пока я не услышала его ровное сопение – он уснул. Я слегка отодвинулась, стараясь не разбудить его и долго любовалась его сонным расслабленным лицом. Он был таким спокойным, милым и красивым, что моё сердце таяло в груди, как карамелька на солнце. Я прижала пальцы к своим губами и приложила к его щеке, не смея поцеловать по-настоящему. Затем взяла поднос с посудой и, бросив последний взгляд от двери, тихо вышла из комнаты. Мне пора было возвращаться домой. Эсми встретила меня на кухне, и мы с ней, счастливо улыбаясь, обнялись.

– Спасибо тебе, Белла, за всё, что ты для него делаешь. Ты не представляешь, как много это для нас значит, ты не знаешь, каково это было, пока ты не появилась в нашем доме, – она поцеловала меня в щеку и, ещё раз обняв, вздохнула, – но тебе пора, а то Чарли будет искать тебя по всему городу.

_____________________________________________________________________________________

Мы встречались дальше, а я думала над словами психолога и консультировалась у Розали, которая с удовольствием посвящала меня в премудрости сексуальной жизни и рассказывала секреты мужской физиологии.

Неприятности начались незаметно, исподволь, а когда я спохватилась, уже разразилась буря, которая смела наши с Эдвардом отношения с лица земли.

Мы сидели и смотрели романтический фильм, когда я заметила, как напрягся Эдвард. Он даже сел и молча стал наблюдать за сюжетом, хотя до этого беззаботно играл с моими волосами. Я посмотрела на него, а он так глубоко задумался, что не заметил ни моего взгляда, ни того, как закончился фильм. И думы его были нерадостные. Я, заглядевшись на его совершенные черты, позволила себе размечтаться, представляя себя на месте героини фильма, а его – на месте её возлюбленного. Чтобы отвлечь Эдварда от грустных мыслей, я прижалась к его груди и стала болтать какие-то глупости о наших с Элис планах на завтра. Я не подозревала, что это наш последний мирный вечер.

На следующий день мы виделись только в коллеже, так как после уроков уехали с Элис в Порт-Анджелес. А еще через день я после занятий поехала к нему решительно настроенная и, договорившись с Элис, что прежде, чем вернуться домой, она позвонит мне на сотовый и не будет заходить в комнату брата без разрешения. Она, лукаво улыбаясь, кивнула.

В этот день мы были опять одни во всем доме и бездельничали, ожидая вечера, чтобы ехать в кино. Времени было с запасом, и я решила воспользоваться случаем. Мы уже были в кровати, поэтому я сразу приступила к делу. Эдвард не сопротивлялся, когда я раздела его до боксеров и стала раздеваться сама.

Потом, когда он подключился к моей игре, она стала вихрем искренней страсти, и я уже не думала ни о чем, кроме всепоглощающего желания принадлежать ему целиком и полностью, до конца. Я до боли хотела ощутить его на себе и в себе. Мы задыхались от страсти, и я чувствовала, что он готов к дальнейшему и так же сильно как я желает этого. Совсем потеряв голову от его умелых ласк, я прошептала своё сокровенное желание:

– Я хочу тебя Эдвард! Я, правда, этого хочу. Я хочу быть твоей. Возьми меня…

И тут разразилась буря.

Он кричал, что я сошла с ума, что я ничего не понимаю, что он калека и не может заниматься любовью. Слёзы потекли по моим щекам, я пыталась успокоить его, объяснить, что не хотела обидеть его, но он не слушал. Он сыпал обидными словами, и каждое было как пощечина:

– Ты совсем ничего не соображаешь, да? Ты решила потерять девственность со мной? Это всё равно, что если бы ты решила сама себя лишить девственности? Я не могу! Ты слышишь?! Не могу! Я калека! Какой к черту секс без ног?! Если тебе так нужен секс, тогда тебе нужно было искать нормального парня! Чего ты пристаешь ко мне со своими желаниями. Уходи. Вон из моего дома, иди и трахайся со здоровыми парнями. Мне этого не надо! И тебя мне не надо! Мне никого не надо! Уходи!

Я стала судорожно одеваться, ничего не видя сквозь застилавшие глаза слёзы, кое-как собравшись, я замерла возле двери, ещё на что-то надеясь, но он выплюнул:

– Чего стоишь? Уходи, чтоб я тебя больше не видел. Уходи!

И я ушла, убежала, умчалась сломя голову, сшибая мебель и опрокидывая что-то по дороге к выходу.

Я выбежала из дома, не разбирая пути. Кое-как застегнув одежду, не замечая начавшегося дождя, брела по улице, не осознавая, куда иду. В голове стучало только одно: «Он выгнал меня. Я не нужна ему. Всё напрасно. Каким маленьким оказался мой «кусочек счастья». Это так несправедливо, ведь я так старалась. Я готова была умереть за него, столько раз я переступила через себя, через гордость, через девичий стыд. А он… Я же хотела просто побыть с ним, разделить его одиночество, хоть как-то помочь ему. Забыв о своих принципах, предложила ему себя, и оказалась не нужна».

Я чувствовала себя последней дрянью. Я не заслужила от него даже доброго слова, ведь он мог просто сказать – не хочу, не могу, извини… А он кричал «пошла вон… тебе нужен только секс… иди трахаться с другими…» Как он мог?! Я снова залилась слезами. Я всё испортила, зачем я послушалась доктора Стивенса и Розали, не надо было давить на Эдварда. А теперь – всё кончено.

Вдруг около меня остановилась яркая машина, теплые руки обняли меня, прижимая, и слегка встряхнули за плечи. Я подняла голову и встретилась с испуганными глазами Элис. Она стояла рядом со мной под дождем, бросив машину посреди дороги, и пыталась докричаться до меня:

– Белла, что случилось? Ты куда идёшь? Кто тебя обидел? – тараторила она, но я не могла ничего сказать.

– Садись в машину, ты простынешь, – уверенно сказала она и затолкнула меня в теплый салон, сама усаживаясь рядом и снова обнимая мои плечи. – Тшш, сейчас мы поедем к нам, ты согреешься, успокоишься, и мы поговорим.

– Нет! К вам нельзя! – до меня дошло, что она собирается везти меня обратно к Калленам, – Он сказал: «Пошла вон! Уходи…. Трахайся!» Я не могу к вам… – снова залилась слезами я.

– Кто сказал? – не понимала меня Элис.

– Он… Эд… Эдв… – я не могла выговорить его имя. – Он кричал «Уходи!», а я… Я только хотела помочь ему… Я так люблю его… Элис, я всё ради него готова была сделать, жизнь отдать, но я не нужна ему. Даже сейчас, когда все его бросили, я не нужна ему… Ну почему? За что он так со мной? Я больше не могу…

– Чтооо? Не может быть! Расскажи толком, – трясла она меня, но я только плакала и дрожала.

Элис вытащила мобильный и набрала номер:

– Мама, беда! Что-то произошло между Эдвардом и Беллой. Я нашла её на дороге всю в слезах, я не могу оставить её одну. Мама, я не знаю, как там Эдвард. Поезжай скорее домой, поторопись! Ты уже подъезжаешь? Замечательно. Позвони, когда узнаешь, что и как…

Элис закрыла телефон и сказала:

– Поехали-ка, милая, я отвезу тебя домой.

Мы приехали ко мне домой. Элис заставила меня переодеться во что-то сухое, пока кипел чайник, она вытирала мои волосы полотенцем, пытаясь узнать что-нибудь ещё, но я только начинала плакать снова, и она оставила меня в покое. Напоив горячим чаем, Элис заставила меня выпить какие-то таблетки и уложила в кровать. Видимо она позвонила Чарли, так как сквозь сон я услышала его голос и голос Элис, что-то быстро объясняющей ему. Потом всё стихло, и я уснула, побежденная действием лекарства.

Утром я проснулась со странно легкой головой. Я не чувствовала горя, боли, мне не хотелось плакать или перерезать вены – я была просто очень спокойна. Наверное, это действовали таблетки, которые мне вчера дала Элис. Я лежала и обдумывала свою дальнейшую жизнь. Да, Анжела была права – они опять растоптали меня.

Сколько можно топтать любящее сердце, чтобы оно умерло?

Ровно столько, сколько топтали моё.

Что остается, когда умирает сердце?

Пустота и боль.

Но у меня ещё есть гордость – я не покажу, что меня сломали, я буду казаться сильной.

В последнее время я научилась быть сильной, я буду такой сейчас.

Розали учила меня не сдаваться перед трудностями и на удар отвечать ещё более сильным ударом, давать сдачи обидчику. Но как дать сдачи своему парню. Пусть бывшему да ещё в инвалидной коляске? Никак, я никогда не опущусь до мести. Я просто должна защитить последнее, что у меня осталось – мою гордость.

Я буду ходить с высоко поднятой головой.

Я приехала в колледж и гордо вышла из пикапа. Я не оглядывалась по сторонам, когда прошла в кабинет и села за парту. Этот урок у нас общий с Элис, но её не было, и я вздохнула с облегчением. Подруга не появилась до конца дня, так же как её брат и даже Розали. Сначала я заволновалась, а потом остановила себя: «Белла, привыкай, это теперь не твоё дело».

На следующий день они появились. Я увидела их в столовой – Эдвард сидел, уставившись на стакан сока, так сильно сжимая его в руке, как будто хотел сломать. Он выглядел таким же потерянным, как раньше, до моего приезда. Моё сердце дрогнуло, но в ушах зазвучали его жестокие слова: «Уходи… Ты не нужна мне. Трахайся с другими». Я опомнилась и злым взглядом посмотрела на него. Почувствовав на себе взгляд, я повернула голову и поняла, что Элис подловила меня на разглядывании её брата. Мой взгляд оставался злым и холодным. Подруга несколько секунд смотрела мне в глаза, и её брови удивленно поднялись. Вот так-то лучше. Хватит играть со мной!

На следующем уроке мы сидели вместе. Я решила, не дожидаясь вопросов, расставить все точки над «i».

– Привет! – начала неприятный разговор я.

– Привет, Белла, – облегченно вздохнула Элис, – Как ты себя чувствуешь? Не простыла?

– Нет, спасибо, всё нормально. Не буду врать, что всё хорошо, но я правда в порядке. Кстати, зря ты запихнула вчера в меня эту дрянь. Я понимаю, что вы привыкли у себя там решать все проблемы пилюлями, но мне это не подходит. Могла бы хотя бы поинтересоваться моим мнением на этот счёт, – спокойно отчитала я подругу.

Теперь она точно была в шоке.

– Белла, извини, я хотела, как лучше. Ты была расстроена, и я…

– Я знаю, спасибо – таблетки прелесть, до сих пор прёт, – губы растянулись в резиновую улыбку.

– Белла, я хотела извиниться за Эдварда, – начала бормотать подруга.

Я отрицательно мотнула головой:

– Элис, ты не должна ни за кого извиняться. Мы все взрослые люди и сами уже отвечаем за свои слова и поступки, – она грустно вздохнула.

– Ты расскажи мне, что случилось. Не обижайся, дай ему время. Я уверена, что это какое-то недоразумение. Ты только скажи причину, и я помогу тебе…

Я прервала поток её слов.

– Нет. Ты не понимаешь, Элис, – я с презрением смотрела на неё, – ты такая же, как все они… Вы думаете только о себе. Мне дать ему время? Ты поможешь мне? Вот, спасибо, но я не хочу. Помогай своему брату. А меня оставьте в покое. Я вам не игрушка, меня нельзя выбросить, когда плохое настроение, а потом поднять. Хватит.

Моё тщательно хранимое с утра спокойствие рухнуло, и я задыхалась от обиды.

– Я сделала всё, что могла. Я наплевала на себя, на свою гордость, на свои мечты и желания… Всё ради него… Я так любила его. Я ничего не просила взамен, только уважение и честность. И что я за это получила? Ха-ха. У него даже слова доброго для меня не нашлось! Он кричал на меня, как на какую-то шлюху… Нет, унижать и вытирать о себя ноги я не позволю никому, даже ему… тем более, ему!

Элис молчала, кусая губы. Я смотрела на неё и ждала реакции.

– Белла, я надеюсь, что мы с тобой останемся подругами, несмотря на всё это… Я люблю тебя и обещаю, что не буду давить.

Я смягчилась:

– Конечно, Элис, но дай мне время. Мне нужно прийти в себя, мне сейчас тяжело. Я какое-то время не смогу приезжать к вам домой. Передай Эсми, что я люблю её и объясни всё … как-нибудь.

Мы крепко обнялись, и я пошла дальше.

После того, как прозвенел последний звонок, на выходе меня встретила Джейн:

– Привет, Свон! Я чего-то не поняла, кто из вас кого бросил: ты Каллена или он тебя?

Я хотела пройти мимо, но передумала.

– Детка, – ласково начала я, – не суй свой хорошенький носик туда, куда тебя не просят. Мало ли что с ним может опять случиться…

Она нервно потерла свой нос.

– И ещё я тебя в подруги не записывала, так что откровенничать с тобой не собираюсь,– продолжила я, – уйди по-хорошему.

– Ну, Свон, так это всё-таки ты его! Я так и знала! Ты тоже отомстила за себя, да? Круто! Он же как в воду опущенный ходит. А что именно ты ему сделала?

Тут я уже не выдержала:

– Ты что, тупая? Пошла вон, я сказала, – и, достав из кармана газовый баллончик, который Чарли всегда подсовывает мне, брызнула перед её носом. Королева от неожиданности вдохнула полной грудью, и её широко раскрытые от удивления глаза, заслезились. Я, сунув своё оружие в карман, взяла её под руку и, доведя до дамской комнаты, ровно произнесла:

– Хорошенько промой глаза и нос, а следующий раз научись вежливо разговаривать с людьми. Здоровее будешь.
Выйдя из туалета, я стремительно пошла прочь. Я заметила, как за этой сценой молча наблюдал наш сокурсник Эрик Йорк. Он задумчиво провожал меня взглядом и не делал ни одной попытки помочь Джейн.

На следующий день меня ждали разборки в кабинете директора. Вызвали Чарли и спросили, что я могу ответить на жалобы Джейн: она сказала, я напала на неё с баллончиком. Я только пожала плечами и искренне всё объяснила.

– Джейн сама попросила посмотреть его, а затем нажала на клапан. Причем здесь я, если она такая глупая, что не в состоянии прочитать инструкцию, – удивилась я.

Но выговора бы мне не избежать, если бы не то обстоятельство, что у меня нашелся свидетель. Он подтвердил мою ложь, и сказал, что Джейн сама во всем виновата.

Мне не очень поверили, но всё-таки обошлось без показательных экзекуций. Джейн, ходившая два дня с красными глазами, обходила меня стороной, и все студенты, хотя и посмеивались, тоже старались со мной не сталкиваться. Репутация «отчаянной» закрепилась за мной прочно, но я считала, что это лучше, чем быть «лузером». Розали же откровенно гордилась мной.

На следующий день после происшествия с Джейн, ко мне на парковке подошла Анжела.

– О, какая честь. Я теперь знаменитость, и ты решила со мной заговорить? – усмехнулась я, – Не боишься?

– Да нет, не боюсь, – тоже ухмыльнулась подруга. – Я пришла сказать, что была не права тогда… Ты молодец.

– Нет, ты была права – они всё-таки растоптали меня опять, но я в порядке. Всё будет нормально.

– Так я прощена? Мы снова подруги? – недоверчиво спросила Анжела.

– Ну, я-то и не переставала считать тебя своей подругой, мало ли из-за чего поссорятся девчонки. Тем более из-за парня. Так бывает, знаешь ли… – я протянула ей руку, и мы обнялись.

Так из плохого иногда выходит и что-то хорошее. «Золотые засранцы» оставили меня в покое, и у меня теперь было аж три подруги – это что-то. Плохо было, что у меня теперь не было парня, но моё сердце лежало грудой осколков и не нуждалось ни в чем, кроме забвения.

Однако с парнями всё было не так просто.

Забыть своего любимого я пока не могла, и чтобы его не видеть даже перестала ходить в кафетерий. Свои завтраки я съедала на скамейке или, если была хорошая погода, прямо на газоне перед колледжем. Периодически мне составляли компанию то Анжела, то Розали.

Приехав однажды пораньше, я застала Эрика, того самого парня, который видел нашу ссору с Джейн и подтвердил мою невиновность, ожидающим меня на скамейке.

– Привет, – начал он, улыбаясь. – Я хотел спросить, собираешься ли ты благодарить меня за то, что я подтвердил твою версию насчёт Джейн?

– А что надо? Я вообще-то тебя и не просила, – угрюмо ответила я.

– Ты не обязана, но мне было бы очень приятно, – продолжал настаивать парень.

– И что бы ты хотел за свою услугу? – недоумевала я.

– Ужин, – спокойно ответил он.

– А не слишком ли круто? – усмехнулась я.

– Да нет, в самый раз, – пожал плечами он.

– Отвали…

Я ушла на уроки, оставив его с расстроенным лицом, ни грамма не сожалея о своем поступке. На перемене я рассказала Анжеле об утреннем разговоре с Эриком. Мою подругу это совсем не развеселило, она задумчиво пожевала губу и спросила:

– Белла, а ты совсем ничего вокруг себя не замечаешь, да?

– А что не так?

– А то, что из-за своего Каллена, ты ничего и никого вокруг не видишь. Этот парень ходит за тобой уже вторую неделю… Знаешь, вообще-то он неплохой и вполне порядочный человек. Ты бы не отказывалась так сразу, ну хоть поговорила бы, не укусит же, – пыталась уговорить меня Анжела.

Я призадумалась и на физкультуре стала наблюдать за Эриком. Поймав мой любопытный взгляд, он покраснел и пропустил мяч. Выходя из раздевалки, я увидела Эдварда, подъезжающего к своему автомобилю, и грудь снова пронзила острая режущая боль и непрошенная нежность. Он был такой грустный, такой ранимый. Разозлившись на себя за эти чувства, я резко развернулась и пошла искать Эрика. Он как раз садился в машину, собираясь ехать домой.

– Привет, – потупив глаза, сказала я. – Ты извини, что я утром нагрубила, забудь. Если не передумал, то приглашаю тебя в кафе сегодня, часов в восемь подойдет?

Я испугалась за его щеки, казалось, они порвутся от такой широкой улыбки.

– Я заеду за тобой, и мы поедем… Ну, куда скажешь, хорошо? – сиял он.

Я согласно кивнула и пошла к своей машине. Что-то нужно менять в своей жизни. Для начала надо научиться общаться с теми, кто ценит моё общество и не сохнуть по тем, кому я не нужна.

До восьми часов вечера я успела два раза пожалеть о своем согласии, но отменять ничего не стала. Эрик подъехал за пять минут до назначенного времени и, не особо заморачиваясь о своём внешнем виде, я вышла и села к нему в машину.

Мы поехали в недорогое, но уютное кафе и мило проболтали до самого закрытия. Как ни странно, но мне понравилось общество этого парня. Конечно, звёзд с неба он не хватал, но и я была не в том положении, чтобы особенно выпендриваться. Я упорно отгоняла воспоминания о Каллене и нашем первом свидании тогда, два года назад и, подставляя Эрику щеку на крыльце своего дома для поцелуя, скрестила пальцы, надеясь на то, что он не поцелует меня в губы. Он не настаивал и только несмело спросил, может ли он пригласить меня куда-нибудь завтра.

– Нет, Эрик, извини, завтра я никак не могу, – но увидев разочарование, явно проступившее на его лице, я добавила, – но вот послезавтра – было бы неплохо.

Он радостно подпрыгнул на месте, и я улыбнулась его непосредственности.

Я пообещала своей гордости не сдаваться и жить нормально, теперь я твёрдо решила выполнить это обещание.

Так мало-помалу я задвигала свои чувства к Эдварду в самый угол моей души. Конечно, я ещё плакала по ночам, смотрела на него издали, но в колледже по-прежнему держалась равнодушно.

Отношения с Эриком продолжались, хотя, чтобы быть честной, я поговорила с ним и объяснила, что только рассталась с парнем и не готова к новым отношениям. Он, сжав челюсти, буркнул что-то типа:

– Да уж в курсе. Я понимаю.

На этом я облегченно вздохнула и училась радоваться тому, что есть. Мы даже вместе съездили в Порт-Анджелес, чтобы купить подарок для его матери на юбилей. А однажды он пригласил меня к себе домой на ужин. Это случилось как раз в тот день, когда со мной впервые попытался заговорить Эдвард.

Каллен подъехал ко мне после совместного урока и сказал:

– Привет!

Я даже подпрыгнула от неожиданности, но взяла себя в руки и язвительно спросила:

– Неужели ты со мной опять разговариваешь?

Он смутился и начал волнуясь:

– Да, Белла, я хотел бы извиниться перед тобой…

Я перебила его:

– Извинения приняты. Это всё?

Теперь он точно растерялся:

– Нет, я хотел ещё…

Я снова не дала ему договорить:

– А я больше не хочу. Этого мне вполне достаточно, Эдвард.

И я, обойдя его кресло, вышла из класса. До туалета было недалеко, и у меня хватило сил сдержать слёзы. Едва за мной закрылась дверца кабинки, я горько зарыдала. Всё снова. Он делает это со мной опять – причиняет боль. Сколько же можно? Я так хотела начать всё сначала, и у меня стало получаться, а тут он со своими разговорами.

Вдоволь наревевшись, я умылась и пошла на урок. Эрик, обеспокоенный моим отсутствием на ленче, ждал меня у кабинета. Увидев мои красные глаза, он, похоже, всё понял, но промолчал.

Провожая меня после занятий к машине, он грустно спросил:

– Надеюсь, всё остается в силе?

– Конечно, – ответила я, пытаясь улыбнуться.

– Хорошо, – облегченно выдохнул он.

Вечером я, захватив с собой специально испеченный по такому случаю пирог, отправилась к дому Эрика. Оказалось, что он устроил романтический ужин для двоих со свечами и прочими сентиментальными атрибутами. Я была тронута. После ужина мы танцевали под красивую мелодию, и парень склонил своё лицо ко мне, заглядывая в глаза. Я знала, что он хочет сделать, и позволила ему это, слегка откинув голову назад. Я закрыла глаза и загадала: пусть его поцелуи ничем не напомнят поцелуев Эдварда. Пожалуйста.

Губы Эрика были теплыми, сладкими, он нежно ласкал ими мой рот – было приятно, но почему-то моё тело не охватывала истома, не хотелось прижаться к нему. Дыхание парня согревало меня, но не разжигало огонь в крови, не плавило мой разум, я не чувствовала, что растворяюсь в нём. Да, этот поцелуй совсем не походил на те, которые я знала. Ну и пусть. Это тоже приятно, решила я, отвечая. Он обрадовался моему отклику и сильнее прижал моё тело к себе. Оторвавшись от моих губ, Эрик покрывал поцелуями мои лицо и шею. Я не останавливала его, но и не отвечала. Я прислушивалась к себе и своим ощущениям, старательно подавляя чувство не соответствия. Моя душа, моё тело хотели объятий других рук, поцелуев другого мужчины и я замерла, пытаясь совладать с собой. Парень почувствовал моё напряжение и тоже замерев, спросил:
– Я делаю, что-то не то?

– Нет, всё так, ты… замечательный. Это всё я, я, прости, я не могу… – несчастно бормотала я.

– Это всё из-за него, да? Из-за Каллена? Ты ещё не забыла его, – упавшим голосом прошептал парень.

Я вздрогнула и удивленно посмотрела на него.

– Я видел, как он разговаривал с тобой сегодня, – зло добавил Эрик. – Чего ещё ему от тебя надо?

Я обречённо вздохнула:

– Я с самого начала предупреждала тебя, что не готова к новым отношениям.

– Я знаю, – смягчился он, – я жду. Но если он будет доставать тебя, ты только скажи.

– Не надо, Эрик, – я положила руку на его щеку, – я сама. Я справлюсь. Мне пока трудно… Но

– Я помогу тебе. Я буду с тобой. Не бойся, я не стану давить на тебя. Но дай мне хоть какие-то права перед всеми. Будь моей девушкой для всех – так я смогу лучше защитить тебя.

– По-моему, всем и так очевидно, что мы встречаемся.

– Белла, пока всем очевидно, что я за тобой ухаживаю.

– Я не понимаю, чего ты хочешь?

– Я могу обнимать и целовать тебя в колледже, при всех, как делают это нормальные пары?

– Ну, я думаю, можешь, – засмеялась я над его обиженным лицом.

Мы ещё немного поболтали, а потом парень отвёз меня домой. Прощаясь в моей прихожей, он ещё раз притянул меня к себе и поцеловал. А что, это так приятно – чувствовать себя кому-то нужной и желанной. Ну почему Каллена это не устроило?

Утром, когда я вышла из машины, первое, что бросилось мне в глаза – это Эдвард. Он сидел в кресле у входа в мой корпус, хотя его занятия были совсем в другом помещении. Он явно поджидал меня. «Видимо, он хочет что-то сказать, что не успел вчера», – подумала я. Что ж придется это пережить. Я уже хотела подойти к нему, но меня перехватили чьи-то сильные руки и закружили в воздухе. Я растерялась, зажмуриваясь. Когда меня наконец поставили на землю и я смогла сфокусировать свой взгляд, то передо мной оказалось довольное лицо Эрика.

– Я могу поздороваться со своей девушкой? – приподнимая брови, спросил он.

Я даже не успела ответить, как он притянул меня к себе и поцеловал на виду у всех. Я не могла сейчас вот так взять и оттолкнуть его, при этом смертельно не обидев, поэтому, вздохнув, ответила на его приветствие.

Когда Эрик выпустил меня из своих объятий, я посмотрела на то место, где видела Эдварда. Он всё ещё сидел там, и на его лице был шок. Всё в моей груди сжалось от вида боли, проступившей в любимых чертах, и я хотела подбежать к нему и сказать, что всё не так, как выглядит, что я всё ещё люблю его. Но почему-то не подбежала.

Всё кончено. Теперь уже точно.

Очень жду ваших высказываний и предположений о дальнейших событиях на ФОРУМЕ
Сердечные благодарности за редактуру и пожелания скорейшего продолжения СЮДА