Маму и Джереми выписали из роддома неделю спустя, мама, как и обычно, была в отличном расположении духа, а Джереми был чрезвычайно спокойным младенцем. Мы не знали, кого ждёт мама, до тех пор, пока малыш не появился на свет и поэтому никаких предварительных покупок мы не делали. Потом же я не удержалась и скупила огромное количество детских распашоночек, погремушек, подгузников, мишек, костюмчиков, шапочек и пинеток. Стоит ли говорить, что все эти милые вещички были нежно-голубого цвета. Комнату мы с Филом отремонтировали, но постарались воздержаться от голубых и синих тонов. Вместо этих цветов, и стены и мебель были нейтральных пастельных тонов. Моя фантазия разбушевалась и я не удержалась и нарисовала над кроваткой самолётик, а над пеленальным столиком детскую гоночную машинку. Получилось очень по-детски и по-мультяшьи. Я осталась довольна результатом своей самодеятельности, надеясь в душе, что мама и Джереми, когда подрастёт, оценит мои старания…
Фил был ещё менее привередлив в выборе еды и, мне было достаточно приготовить для него спагетти и посыпать их тёртым сыром, или добавить томатный или мясной соус, чтобы он был доволен.
Мама пришла в абсолютно детский восторг, узнав о том, что я принята в штат «Annabelle’s Model Agency» и не видела в этом ничего плохого. В принципе, как и я, кроме абсолютной неизвестности. Казалось очень неправильным то, что я зажила полноценной жизнью, разбив её Эдварду, но я продолжала свято верить в то, что скоро Эдвард встретит свою правильную и единственную девушку.
Я хочу, чтобы он был счастлив, и я уверена, он будет счастлив. Он подобно Ромео найдёт свою Джульетту, они вдвоём будут такой же гармоничной и правильной парой как Одиссей и Пенелопа, как Тристан и Изольда, как Кейт и Лео, как Мастер и Маргарита, как Розали и Эмметт, как Карлайл и Эсме, как Элис и Джаспер, в конце концов…
Все эти мысли роились в моей голове во время утренней пробежки, вот уже четвёртый день я вставала вместе с солнцем и бегала по парку Джексонвилля до изнеможения, то есть часов до двенадцати дня, обливаясь потом и слушая музыку в плейере. Потом я приходила домой, принимала душ, и разваливалась около бассейна лениво жарилась на солнышке, поглощая грейпфруты, манго и бананы огромными количествами.
Лишь по ночам, когда сновидения душили меня своей постоянностью и неотвратимостью, я просыпалась и долго-долго молча ревела. Я прокручивала в памяти одно за другим мгновения бесконечного счастья с Эдвардом. Я сама всё разрушила, но лишь потому, что я не та, кто ему нужна.
Завтра днём прилетают Эмметт и Розали, мы договорились, что я встречу их в аэропорту в 14:30. Сейчас на часах 5:49, и мне совершенно не хочется спать. Нет, конечно же, хочется. Мне не хочется опять видеть глаза Эдварда полные горечи и печали в своём сне. А я спинным мозгом чувствую, что как только я позволю векам сомкнуться, его искажённое болью и отчаяньем лицо предстанет перед моим взором.
Я вышла на балкон. Воздух ещё не успел нагреться и самое время идти, вернее, бежать, в парк. Я затянула волосы в тугой узел на затылке, надела повязку на лоб, потом спортивные штаны, и топик, придерживающий грудь. Плейер на шею, наушники в уши, ключи и телефон – под напульсник.
Сегодняшний день обещал быть не таким жарким, как вчерашний, но всё же очень и очень жарким. Сегодня я решила бегать не очень долго, часов до девяти, потом следует привести себя в надлежащий вид.
Я вернулась домой, как и планировала к началу десятого, мама уже проснулась и кормила Джереми, Фила же, как ветром сдуло на тренировки. Мама кормила грудью, придерживая малыша, а плечом трубку – ей звонили из журнала. Удивительно, но в свете последних событий, мама не выглядела уставшей или замученной, нет, она была ещё более бодрой, чем обычно! И это не могло не радовать меня.
Я приняла душ, расчесала волосы, они завились на кончиках, чуть-чуть мусса, чтобы разделить каждую прядь… В Джексонвилле было настолько жарко, что я довольно долго стояла перед шкафом, решая нелёгкую задачу – что же мне одеть?! Я остановила свой выбор на свободном платье с открытой спиной, длиной в пол, нежного ментолового цвета и обула белые кожаные вьетнамки. Из-за жары мне пришлось отказаться от лифчика, хотя я не особо-то и расстроилась по этому поводу. Мой образ дополнял лёгкий, едва заметный макияж: коричневый карандаш для глаз, прозрачный блеск и чуточку бронзовых румян. Очень по-южному!
Я села в «Пежо», которое мама предоставила мне в моё полное распоряжение и надела солнечные очки с тёмными, почти чёрными стёклами, закрывающими пол-лица. Господи, хоть бы добраться по-человечески, а не стоять час в пробке!
Видимо, он услышал мои мольбы, ибо в 13:37 я уже во всю мерила шагами зал прилёта Джексонвилльского аэропорта…

Гражданочки!))
Знаю-знаю, вы не в восторге от того, что творится сейчас в рассказе, но поверьте, - это явление временное!)
На все ваши вопросы с удовольствием отвечу на ФОРУМЕ
Ваш автор