Глава 18

Тот день начался с разбитой чашки. И разбила ее не Изабелла, а Сью. Миссис Клируотер все утро провела на улице на морозе: чистила с крыльца снег и колотила острым краем лопаты образовавшийся на приступках лед. Вернувшись на кухню, женщина кинулась к столу, за которым сидела Изабелла, и взялась собирать оставшуюся после завтрака грязную посуду в приготовленный ранее медный таз. Плескавшаяся в тазу мыльная вода проливалась на пол, выскользнула вместе с водой и чашка. Та, что с алыми птицами по краям.

— Прости меня, Белла, — извинилась экономка, увидев скатившуюся по щеке Изабеллы слезу.

Ничего не ответив, девушка рванула к двери — открытой, потому как на пороге, разделявшем кухню и коридор, мирно посапывал так никуда и не ушедший волк. Хозяин жил в доме покойного Йохансона больше месяца. И если у Мейсена он часто гулял: как заведенный носился по окрестным лесам, то здесь, имея своей целью мисс Свон — тихую и нелюдимую, он, так же как и она, притих и научился целыми днями спать; неважно истинным или притворным был его сон...

Девушка убежала в сторону лестницы, а волк... около минуты размышлял, после чего нарочито медленно поднялся и глянул с любопытством на расстроенную Сью. Женщина вытирала уголком фартука образовавшийся на лбу пот.

— Что смотришь, а? — пробормотала она рассеянно.

Он зевнул и лениво завилял хвостом. Нужно было идти наверх — составить компанию плачущей Белле. Видеть скользящие по лицу мисс Свон слезы он, скорее всего, не хотел; его предыдущая любимица — Леа — плакала гораздо реже и имела привычку гладить волка по голове и целовать его в нос. Не то что Белла... Покончив со слезами, мисс Свон валилась на кровать и лежала там весь следующий час так тихо, что Хозяину начинало казаться, будто она перестала дышать.

Прямо как в тот вечер, когда упала с лестницы и, замерев на полу, ничуть не противилась путешествовавшему по ее тонким холодным пальцам волчьему языку, на смену которому буквально через мгновение пришел другой язык — человечий.

Джейкоб Блэк плакал, целуя один за другим Изабелле пальцы. Он думал, девушка умерла. И ошибался... Велевший поднять мисс Свон обратно наверх Мейсен был раздражен поведением Джейкоба и все пытался ему объяснить что-то про ребра, которые Белле... повезло не сломать.

— Она живая? — выдавил наконец Джейкоб.

— Что же вы, Блэк, не в силах распознать труп? — издевался над ним Мейсен. — Или не были никогда рядом с теплой живой женщиной?

Эти слова вогнали молодого Блэка в краску. Остаток вечера он молчал. Слов Блэк стеснялся, а выть... выть не умел. Люди не воют — они же не волки...

— Белла, ты здесь? — тихо позвала Сью.

Лежавший у кровати девушки Хозяин насторожился. Прошло около двух часов с тех пор, как Изабелла закрылась здесь от назойливой экономки. Ее слезы давно прошли, и теперь она просто сидела на приставленном к стене стуле и смотрела в окно. Пять минут назад, заприметив там что-то, судя по всему что-то любопытное, девушка вскрикнула. За вскриком последовал вздох.

— Белла? — повторила через дверь миссис Клируотер.

Еще не обед — подумал Хозяин. А раз дело не в ожидающих его внизу сладких косточках, тогда... Тогда что? Мучимый любопытством, он заскулил и схватился зубами за край длинного платья Беллы, отчего девушка дернулась, но со стула не слезла.

— Джейкоб... — прошептала она, прислонившись щекой к стеклу.

Услышав знакомое имя, Хозяин разжал челюсть и отошел в сторону.

Он побаивался Джейкоба. Молодой Блэк казался ему необоснованно резким и чересчур импульсивным. Движения его были непредсказуемы, слова — непонятны, эмоции — двойственны. Не слушает никого и кричит то и дело о своем мнении — такому не поможешь и не посоветуешь. Такие люди учатся исключительно на своих ошибках — не на чужих; и единственное, что, возможно, способно его смягчить — тихая и кроткая девушка. Хрупкое существо с глазами цвета осени и белой как снег кожей, тонкой и сухой.

Джейкобу Блэку нужно было заботиться о ком-то. Только наличие вполне определенной цели могло обуздать его дикую натуру. Энергия, живущая и плодящаяся в Блэке — все равно, что вода в большом медном тазу с кухни: так и норовит вырваться наружу. Стоит только отвлечься — побьешь всю посуду. Она ведь упадет... Выплеснется вместе с водой.

Ну а Белла... С одной стороны, ей будет сложно вытерпеть переходящую все рамки заботу, реши Джейкоб поступить так, как он хочет поступить; с другой — она навсегда останется единственной, чье благополучие по-настоящему его захватит. Волки единожды выбирают себе волчицу, рассуждал Хозяин. Волки...

Но Джейкоб Блэк, так же как и Мейсен, не был волком. Вспомнив об этом, Хозяин жалобно заскулил и попятился к двери. Его обижало отношение друг к другу казавшихся ранее вполне разумными людей. Он злился на Эдварда Мейсена, который все никак не может найти свое успокоение в Лее, чем доводит ее до слез. И злился на молодого Блэка за напускное бахвальство и отсутствие истинной смелости; за то, что не берет себе до сих пор Беллу... Чего он ждет?

Волк вновь прислушался. Сью уже не было за дверью. Надетые на ней грубые кожаные туфли из мастерской Янга — не то что мягкие подушечки волчьих лап, соприкасающихся с половицами бесшумно и бесследно. Хозяин задумался. Бесследно? Разумеется! Это была одна из приобретенных им за месяцы жизни у Мейсена привычек: следи за чистотой своих лап, если не хочешь быть выгнанным среди ночи на улицу, где сыро и холодно, и только под навесом, призванным защитить от непогоды поленницу, можно найти себе мало-мальский приют. Хозяин не любил за это Эдварда. И если бы не кролики, которых тот мастерски находил... И если бы не элементарная жалость, которую он испытывал к Эдварду...

Эдвард Мейсен — несчастный, обделенный жизнью человек. Одинокий, такой же одинокий как и Белла. Его страшно оставить, но порой он настолько злит!

Разозлил он его и тем памятным вечером, когда упала с лестницы Белла. Грубостью, медлительностью и глупым желанием показать собственное преимущество перед другими, то самое, которого нет. И это не говоря уже о взгляде, которым он оценивал лежавшую на полу девушку. Хозяин уже видел у него такой взгляд — два дня назад в лавке Меллори. Бродившие у Мейсена в голове мысли, бередившие его кровь желания — не предательство ли это по отношению к оставшейся в лесу Лее?

Хозяин решил в тот вечер, что не будет больше опекать Мейсена. Пусть он живет один и пусть один справляется со слезами делившей с ним время от времени постель женщины. К тому же этот новый дом, куда они пришли вместе, казался волку капитальнее и теплее забытой в лесу посеревшей от времени хижины: здесь был камин и большая кухня с немалым количеством набитых всякой всячиной шкафов. По запаху Хозяин безошибочно определил шкаф, где хранятся косточки, а также разглядел на столе высокий кувшин с молоком. Распоряжавшаяся этими богатствами Сью даст ему все, что он захочет, думал волк. А вот Леа навряд ли догадается раздобыть для него молока.

Он остался. Эдвард звал его... В тот же день, днем позже, через неделю... и даже в прошлое воскресенье. Но Хозяин не поддавался на просьбы и уговоры. Он решил для себя, что месяц — не срок, и если Эдвард действительно хочет его себе вернуть, пусть ждет. Возможно, ему придется прождать всю зиму...

— Отвернись, — пробормотала Белла. Она отлипла наконец от окна и стояла теперь у комода — держала в руках ненадеванные чулки и шаль.

Девушка далеко не сразу привыкла к волку. Выгонять его не пыталась: боялась, что он может укусить, но и пускать к себе не спешила. И если уж выходило так, что он, задремав внизу у лестницы, не успевал подняться на второй этаж раньше, чем она, ему не светило попасть к Белле в комнату и час, и два... Она закрывала дверь и приставляла к ней изнутри стул: почти на всех дверях в доме Йохансона отсутствовали запоры и замки; Хозяину приходилось царапаться и скулить. Прошло две недели, прежде чем Белла сдалась. Сдалась не до конца: у нее были условия, за выполнением которых волк честно старался следить. Он отворачивался, когда она велела отвернуться, переставал выть и шуметь, если Белла велела ему прекратить, и если ложился к ней в кровать, спал исключительно в ногах: девушка плохо реагировала на его густую белую шерсть: когда он приближался слишком близко, начинала кашлять и чихать.

Хозяин слушал шорох ткани у себя за спиной и разглядывал брошенные у кровати туфельки. Белла их скинула перед тем, как начать переодеваться, и волк решил, что будет весело одним движением лапы загнать правую туфлю под комод, а левую... с левой он еще не решил.

— Не смей, — оборвала его девушка. Он недовольно заскулил, но, глянув на Беллу, смягчился. Она сменила платье, нижнюю юбку — ее белье волк определял по запаху, и чулки. И накинула на плечи шаль. Справившись с ремешками туфелек, девушка шагнула к зеркалу, где долго разглядывала себя: сначала лицо, а потом в полный рост, и несколько раз переворачивала шаль.

Точно так же вела себя обычно Леа... По вечерам, некоторые из которых ей удавалось закончить в объятиях Мейсена. Далеко не все.

Хозяин насторожился. Белла увидела в окно Джейкоба, который вот уже месяц как забыл сюда путь. Значит ли это, что, нарядившись и потрепав себя по щекам дабы не казаться чересчур бледной, она спустится вниз и... Волк не верил собственным глазам. Он впервые видел столько жизни и столько отчаяния на лице у Беллы.

Разобравшись с шалью, она подошла к двери и открыла ее.

— Пойдешь? — спросила она, нахмурившись.

Волк встал, и первым прошмыгнул в открытую дверь. По лестнице он спускался медленно: слышал, как часто бьется сердце шедшей сзади девушки, и не спешил.

Хозяин еще из коридора учуял пахнувшего лошадью и большим городом Блэка. И не надо было обладать исключительным волчьим слухом, чтобы узнать еще кое-что: внизу, в гостиной помимо Джейкоба присутствовали едва дышавший, не до конца еще оправившийся после ранения мистер Свон и Сью.

— Она не спустится. Она больна и не желает никого видеть, — с раздражением в голосе говорила Сью.

Белла на мгновение замерла... Вздрогнула.

— Уходите. Я уже дал вам свой ответ. К чему вам мнение Изабеллы? Она — ребенок, и она не поймет ничего из того, что вы требуете. Уходите, Блэк. Оставьте. Сейчас не время, — отвечал скороговоркой мистер Свон.

— Ну же! — шепнула девушка замеревшему вслед за ней Хозяину и легонько ударила волка по спине. Он обернулся. Белла опять плакала и хотела, чтобы он побежал... вниз, к Джейкобу.

— Я никуда не уйду, — твердо сказал стоявший посреди гостиной Блэк.

Сначала он увидел бегущего к нему волка, а потом и мисс Свон в синем платье. И недолго думая, полез в карман за кольцом. Золото и бриллианты. Без особых изысков, но все же лучшее, что он смог найти в Брайтенвилле, дорога куда заняла у него всю ночь. Он ехал в угаданный Хозяином большой город верхом, потому как опоздал на вечерний поезд.

— Я предлагаю вам стать моей женой, мисс Свон, — сказал Блэк резко и протянул Изабелле кольцо.

— Белла! — крикнула девушке миссис Клируотер.

Изабелла невольно сжала свою уже чуть приподнятую левую руку в кулак, но тут же расслабилась и сделала глубокий вдох. Она должна была принять это кольцо.

— Белла... — заставив дочь обернуться, прошептал мистер Свон.

____________________

Главу отредактировала LoveHurts.