На кровати свернулась калачиком Изабелла. Шатенка, бледная от недавно пережитого ужаса, трясущимися руками перебирала одежду в гардеробе.
Наконец шатенка извлекла платье кремового цвета из вороха одежды.
- Изабелла? Это платье отлично пойдет тебе…
- Я не ношу платьев, в них легко запутаться… - тихо сказала Белла.
- Да? Прости! – Шатенка испуганно засуетилась. – Тогда… Вот джинсы от Дольче Габана, а эта маечка очень стильная, тебе пойдет…
- Где моя трость и скрипка? – Изабелла привстала на кровати и повернулась в сторону шатенки.
- Я принесу… Я узнаю, где они, только не жалуйся боссу! Я стараюсь, честно… - всхлипнула шатенка и, выскочив из спальни, побежала к кабинету Каллена.
Изабелла встала с постели и на ощупь нашла дверь в ванную комнату.
Лицо пострадало больше всего – оно горело. Не так, как в тот день, когда она ослепла, но было очень страшно – вдруг останутся страшные шрамы и люди будут еще больше презирать ее?
Она потянулась к кранам и пустила холодную воду, смочила подол майки водой и приложила к лицу.
Вздох облегчения вырвался из ее груди. Нет, доктор осмотрел ее побои до этого и обработал их, но от противно пахнущего средства стало еще больней.
Голова кружилась, в ушах шумело. Она хотела домой, к Розалии и Эмметту. Они ведь с ума сойдут от беспокойства, и папа тоже…
Может быть, ей разрешат позвонить домой и сказать, что с ней все в порядке?
Шатенка вернулась в комнату, держа футляр со скрипкой и трость.
- Оставь все на кровати и уходи! – попросила Изабелла.
Шатенка закивала, как китайский болванчик, и тут же все исполнила.
Изабелле была неприятна эта девушка. Белла чувствовала, что шатенка ненавидит ее, но вынуждена по каким-то причинам пресмыкаться, что шатенка боится всех вокруг. Она как вспугнутый охотниками заяц – мельтешит туда-сюда, трясется.
Розалии заботилась от чистого сердца, эта девушка – нет.
Изабелла осторожно открыла футляр и провела пальцами по лакировке скрипки.
Она достала смычок и скрипку и начала играть.
Она выводила музыку из «Шерлока Холмса».
Поначалу было сложно – пальцы дрожали, поэтому изредка из-под смычка вырывались фальшивые звуки. Фальшь, в отличии от чистых звуков, не улетала ввысь, а тяжелым камнем опускалась вниз.
- Браво! – раздался бархатный мужской голос и аплодисменты со стороны двери.
Эдвард стоял, привалившись к косяку.
Изабелла опустила смычок и застыла.
Он медленно подошел к ней и провел рукой по ее щеке, нарочно задев ссадины. Она дернулась и зашипела от боли, Эдвард же мрачно засмеялся.
- Мышка, больно? Так вот, слушай меня внимательно: отныне и навеки, стоит тебе ослушаться меня, тебе будет очень больно. Я буду просить не так уж и много. Прежде всего, даже не думай о побеге. Потом, в моей семье есть традиции – завтракаем мы всегда вместе.
- А вы меня отпустите домой?
Эдвард усмехнулся про себя: как же! Вслух же он произнес:
- Если будешь послушна. И еще – с сегодняшнего дня тебя зовут Кейт. К ужину спустишься вниз.