Дни летели с бешеной скоростью, девятнадцатое января неумолимо приближалось. Подумать только… По иронии судьбы – девятнадцатое января – это день, когда я впервые пришла в школу Форкса, когда я познакомилась с семьёй, которая перевернула мою серую и совершенно неинтересную жизнь. Подумать только, с того момента прошло целых три года. И именно переезду в Форкс я обязана всем, что у меня есть.
Находиться в доме Калленов, где каждый миллиметр, каждый вдох пропитан любовью трёх идеально подходящих друг другу людей, я не смогла больше трёх дней и ретировалась в дом Чарли. Правда, позволив себе маленькую слабость.
Ночью, я как вор, прокралась на второй этаж, и зашла в комнату Эдварда. С первого вдоха я почувствовала дикую, едва ли терпимую боль. В ней всё было по-прежнему. То же кресло, та же кушетка, кровать, стол, шкаф… Плохо отдавая себе отчёт в своих действиях, я сделала глубокий вдох, позволяя себе вновь почувствовать тот аромат парфюма, который я купила ему на наш первый День Всех Влюблённых. Этот запах щекотал ноздри, одновременно обжигая лёгкие. Я чувствовала этот запах даже на языке, я осязала его.
Всё так же, позволив себе поступать неосознанно, я подошла к столу и открыла его ящик, достав всё тот же, немного потрёпанный альбом с фотографиями.
Волны воспоминаний больно хлестали слезами по лицу, но мои глаза жадно смотрели на счастливые лица со снимков, заставляя улыбаться им в ответ.
А на следующее утро я уехала в дом Чарли, который в последнее время пустовал, поскольку папа переехал к Миранде и они были вполне счастливы в браке.
Я вошла в гостиную дома Чарли и, усевшись на диван, стала переключать каналы телевизора. Чарли за всю мою сознательную жизнь не смотрел ровным счётом ничего, кроме спортивных каналов, которые меня мало интересовали.
Сидеть было немного больно – моя попа больше походила на решето. Плюс ко всему, из-за капельниц, вернее их последствий было решено перешить платье подружки невесты. Теперь это было нежно-оранжевого цвета платье, длиной до колена и с длинными зауженными к запястьям, рукавами. Скромность его компенсировала открытая до ямочек на пояснице, спина. Хотя, это было не слишком практично со стороны моего женского здоровья, но думаю от одного раза, я не умру.
Девичник прошёл на ура, я напилась, как впрочем, и все девушки, присутствовавшие на нём. Эта Меллани не такая уж плохая девушка, во всяком случае, после одиннадцатого коктейля, плохой она мне совсем не показалась… Мне немного неловко вспоминать сколько денег я оставила в трусах стриптизёра, но к слову, парень отработал хорошо. По крайней мере, после нескольких коктейлей, мне так показалось.
Розали окончательно распрощалась с холостяцкой жизнью, танцуя в весьма и весьма нетрезвом состоянии на барной стойке, выкрикивая непристойности и очень веселя этим таких же поддатых девушек.
Сегодня вечером прилетает Эдвард и Жоффрей. Из Нью-Йорка. Одним рейсом. Я старалась тщетно убедить себя, что совсем не поэтому нервно меряю шагами гостиную Чарли, нервно покусывая губы и грызла ногти, уродуя идеальный маникюр. Словно отгоняя от себя противные мысли, я встряхнула головой, и тяжело вздохнув стала подниматься в свою комнату и собираться в клинику за очередной порцией весьма болезненный инъекций в филейную часть и капельницы в вены. Мой внешний вид напоминал внешность наркомана, прочно сидящего на героине. И всё потому, что мой организм чудовищным образом воспринимал различные вмешательства. От крошечной иглы шприца на сгибе локтя тут же появлялись просто огромнейшие, почти чёрные синяки. Натянув джинсы, белый пуловер и клетчатый плащ-дождевик, я скользнула в свою машинку, и вжав педаль газа в пол, покинула двор Чарли.

***

Суетливая Миранда кружила вокруг Розали, но ничего не делала, сейчас она больше всего напоминала раскудахтовшуяся курицу. Розали уже выпила четвёртый стаканчик валерьянки и подозрительно медленно моргала, на что Элис пригрозила ей больно наступить на ногу, если та вздумает отключиться. Я задумчиво пялилась в зеркало, пытаясь найти хоть один недостаток в своём отражении, но никак не находила. Даже несмотря на моё болезненное состояние. Огромные, изумрудные глаза, изогнутые брови, нежная, почти фарфоровая кожа, коралловые губы. Крупные медные и каштановые локоны собраны на макушке несколькими шпильками, чтобы не закрывать изумительной красоты спину и плечи. Длинные ноги, по всем правилам этикета, облачены в тончайшие телесные чулки, а ступни покоятся в кораллово-бежевых туфлях из атласа, на безумной высоте, шпильках.
- Роуз? – позвала я, поворачиваясь к сводной сестре.
Надо сказать, что выглядела она весьма комично. Расхаживая по комнате в корсете, чулках, туфлях и вуали. При этом, она практически все время махала ладонями перед собой, чтобы не шлёпнуться в обморок. Роузи тут же метнулась ко мне и, взглянув в глаза, отчего-то покачала головой.
- Ну же, Роуз, всё будет здорово! Не переживай ты так! – я попыталась утешить сестру, - Такой прекрасной пары, как вы с Эмметтом и такой прекрасной невесты как ты, этот мир ещё не видел.
Розали шмыгнула носом, а я продолжила, но уже шёпотом:
- И потом, после такого девичника ты просто не имеешь права отказаться от затеи стать самой счастливой невестой, а потом самой счастливой женой всех врёмен и народов.
- Белла, спасибо, - прошептала Роуз и аккуратно обняла меня.
- Я люблю тебя, - прошептала я ей на ушко, и, развернув её боком к себе, принялась затягивать бархатные верёвочки корсета. Всё вышло даже лучше, чем мы с Элис изначально задумывали. Гладкий шёлковый корсет был разрезан на две части, составляя переднюю и спинку, а по бокам, обнажая прекрасные формы и изгибы молодого тела Розали, образовались проймы, глубиной до юбки, которая по нашему же замыслу теперь держалась аж на бёдрах. Белые бархатные ленточки прочно держали корсет на невесте.
Элис деликатно пыталась нейтрализовать расчувствовавшуюся совершенно не к месту Миранду, но пока ей это с трудом удавалось. Джессика, Меллани и Анжела так же пытались помочь, и вроде бы, Миранда сдалась.
Я достала из сумочки крохотную подвеску. Маленький голубой сапфир висел на плетёной цепочке из белого золота. Когда-то, очень давно, бабушка Свон, та самая Мелиса Свон, подарила мне, когда я ещё мало что могла соображать о взрослой жизни. Но эту фразу я запомнила на всю жизнь:
«Белла, я уже старая, я уже слишком старая… Но я прожила долгую и счастливую жизнь. Я хочу, чтобы ты помнила обо мне и тоже была счастлива, дорогая. Вот возьми это, - сухая, испещренная морщинками рука бабушки, протянула мне маленький бархатный мешочек, - если не захочешь носить его, подари тому, кому желаешь счастья». Бабушка говорила что-то ещё, но я увлеклась маленьким камушком и уже не слушала её.
Теперь пришла моя очередь передать эту вещицу человеку, которому я искренне, изо всех своих сил желала счастья.
- Роуз, - снова позвала я, - ну-ка, наклонись.
Она сделала круглые глаза, но чуточку нагнулась и я смогла застегнуть на её тонкой шее цепочку.
- Что-то старинное и голубое, - ответила я Розали, хотя она ничего и не спросила, этот вопрос застыл в её глазах, - будь счастлива.
Я почувствовала, как кто-то толкнул меня в плечо и обернулась.
- Белла, хватит нежностей, - пролепетала Элис, - нам эту леди, - она показала одними зрачками на Розали, - ещё в юбку запихивать, - Элис рассмеялась, одарив комнату перезвоном серебряных колокольчиков.
- Придётся попотеть, - подмигнула я Розали и принялась прикреплять кринолин к корсету.
Через полчаса, в комнату зашёл красный и ужасно смущённый Чарли.
- Белла, - прошелестел папа, маня за собой рукой.
Я тут же подошла к отцу.
- Что? – спросила я, чувствуя, как расширяются зрачки от удивления.
- Там… - Чарли откашлялся, - эти два джентльмена, кхм, сидят в комнате, и пьют…
- Кто? Папа, я ничего не понимаю! – мой голос дрожал, я чувствовала, как ошеломлён Чарли, но терпеть не могу, когда он увиливает.
- Эдвард и Жоффрей сидят в комнате Эмметта, пьют на брудершафт и поют песни, - как скороговорку проговорил папа.
- Только этого не хватало! Скажи Эсме, пусть она разберётся, иначе у меня приключится истерика, - чувствуя, как начинаю нервничать, проговорила я.

***

Элис шла впереди, шагая, как балерина, следом за ней вышагивала я, за мной же, держа под руку Чарли, шла Розали. Во главе алтаря стоял мистер Вебер, отец Анжелы, а напротив от него, смущённый и очень тихий Эмметт. Клянусь, ради всего святого! Я впервые в жизни, впервые за свои двадцать с половиной лет, видела смущённого Эмметта Каллена.
Встретившись взглядом с Розали, он мгновенно успокоился и кротко улыбнулся. Элис встала напротив Джаспера, я напротив Жоффрея. А рядом с Жоффреем стоял Эдвард и улыбался. Кто-то мог счесть эту улыбку, как радость за брата, кто-то мог подумать, что Эдвард просто слишком хорошо воспитан, что бы не улыбаться на таком мероприятии… И лишь только я знала, что так, да-да, именно так он улыбается только мне. Чисто, искренне, любяще, чуть кривовато и немного по-детски.
«Не смотри левее, не вздумай перевести взгляд, не смотри! Ну ладно, на полсекундочки можно! О, мамочки! Он же великолепен! Бесхарактерная!» - мысленно ругала я сама себя, пока мистер Вебер говорил свою речь. Я бросала кроткие взгляды на Эдварда, а Меллани, стоящая теперь позади меня, счастливо вздыхала, наивно полагая, что Эдвард так радуется встречи с ней.
Я в буквальном смысле с каждым осторожным взглядом на Эдварда, теряла все свои чувства, и мне казалось, что я вот-вот растаю, как ириска на солнце.
Вот Эмметт почти выкрикнул «Да», рассмешив всех присутствующих, Розали сказала «Согласна», они обменялись кольцами, а Эсме смахнула скупую слезинку.
Молодые поцеловались и процессия потихоньку переместилась в зал, поздравляя пару.
- Эмметт, Роуз, я обожаю вас и поздравляю, - я поцеловала Эмметта в щеку и обняла, и лишь когда Роузи подняла вуаль, я заметила, что по её щекам струятся слёзы неподдельного счастья.
- Спасибо, Белль, - прогремел Эмметт.
- Да, мы поздравляем вас, - я почувствовала, как горячие руки Фрея легли мне на обнажённую спину, и вспомнила о нашей игре.
Отойдя от Эмметта и Роуз, нас сменили другие гости, желающие поздравить новоиспечённых супругов. Я же непроизвольно время от времени посматривала на Эдварда, блестяще исполняющего роль до смерти влюблённого в Меллани.
Мы танцевали, Жоффрей, как всегда учтивый и деликатный, просто убивал меня своей вежливостью.
Элис и Джаспер ворковали в сторонке. Эсме и Карлайл радовались за детей и принимали поздравления. Я же была снедаемая изнутри своими принципами и противоречиями, словно червем, сидящем внутри красивого, спелого яблока.
Поглощённая своими размышлениями, я кивала Жоффрею, и дежурно улыбаясь гостям, вливала в себя очередной бокал шампанского. Мне как раз принесли кусочек торта, когда присутствующие в зале люди вдруг оживились.
Метнув взгляд на Розали, я заметила, что Эмметт скрылся под платьем и зубами снимает с неё подвязку. Эмметт стал спиной к гостям и с поразительной точностью бросил кружевную резинку в руки прямо Джасперу, от чего тот смутился и улыбнулся гостям.
- Так что ты говорил по поводу Кайли? – потеряв всякий интерес к происходящему спросила я у Фрея.
- В конце февраля – в середине марта, в Венеции проводится ежегодный аукцион…
- О, ну это же замечательно! Мы должны принять в нём участие, - я рассмеялась, как мне показалось немного вульгарно и выпила ещё чуточку шампанского.
Памятуя о том, что принёс мне прошлый аукцион, мои губы расплылись в блаженной улыбке.
- Да, Белли, но дело в том, что это… Кххм, не совсем обычный аукцион, - мягко проговорил Жоффрей.
- Ну, естественно! – я улыбнулась.
По залу пронёсся девичий визг, и что-то довольно больно ударило меня по голове, Фрей рефлекторно поднял руку вверх и поймал букет невесты.
- О, - коротко сказала я, пытаясь понять не проломил ли букет мне череп.
- Как думаешь, это что-то значит? – спросил у Фрей, по-дружески приобняв меня за талии.
Я промолчала.
Вот уже подарки подарены, букет и подвязка брошены, торт съеден, шампанское выпито, и ничто не задерживает молодых супругов с гостями. Попрощавшись по всем правилам приличия, Розали, под чутким руководством Элис, переодетая в белый брючный костюм и туфельки, под руку с Эмметтом, проследовали к ослепительно-белоснежному «Роллс-Ройсу», к заднему бамперу которого были привязаны добрая дюжина абсолютно новых башмаков.
Но веселье продолжалось и я, отругав себя за дурное настроение, решила немного развеяться.
- Потанцуем? – спросила я у Жоффрея, следя за тем, как Меллани увлекает за собой Эдварда.
Фрей не умел отказывать дамам и тесно прижав меня к себе, мы закружились в ритмах танго. Сколь бы откровенными и волнующими ни были эти прикосновения, ни один нерв не встрепенулся во мне.
Зажигательное танго сменил классический вальс, но на половине танца, я выдохлась и, извинившись перед Фрейем, скользнула «попудрить носик». Поставив ногу на унитаз, я поправляла чулки, потом, стоя около умывальника, закурила. Единственное, что возможно выдавало меня – это горящие глаза, от присутствия здесь, в одном зале со мной, Эдварда. Я мечтательно затянулась, и прислушавшись, услышала тихие стоны и всхлипы из кабинки. Поняв, что я тут не одна, я спешно ретировалась в зал.
Опрокинув в себя ещё один бокал шампанского, я услышала звуки твиста. Набравшись смелости, я схватила Эдварда за руку и потащила на танцпол. Один ошарашенный взгляд, одна полуулыбка, и моё сердце снова ожило. Это всего лишь энергичный твист. И ничего больше. Никто ничего не заметит. Только лишь сбросив туфли, и делая движения, как Ума Турман в «Криминальном Чтиве», я поняла, насколько же болят мои ноги.
Эдвард улыбался, как ребёнок, я вторила ему. А потом музыка оборвалась и я взлетела наверх. Встряхнув головой, я поняла, что это закончился танец, и Эдвард взяв меня на руки куда-то несёт.
К чёрту всех! Не желаю поступать так, как этого кто-то ждёт от меня!
Ещё несколько минут и мы уже несёмся на бешеной скорости в такси в неизвестном мне направлении. Мы просто сидим на заднем сидении и тупо пялимся друг другу в глаза. Я сдаюсь и, опуская свой взгляд. Идеальный нос, как у королей на старых монетах. Мягкие алые губы, которые дарили мне столько нежности в прошлом. Яремная впадина, куда мне безумно хочется прикоснуться губами…
- Белла, мы приехали, - почти в полной тишине прошептал Эдвард.

Ну, и вот она, долгожданная встреча))) Забегайте на
форум!))) Ваша Оля, целую-обнимаю