Серо-стальное небо, подернутое дымкой, предвещало проливной дождь, обычно растягивающийся на два-три дня, навязчиво барабанящий по крыше. Заиндевелые ветки деревьев раскачивались под действием заунывного порывистого ветра. Холод сковал всё вокруг. К небольшому двухэтажному дому, выкрашенному в белый цвет, подъехала светло-голубая Хонда, из неё вышла молодая девушка высокого роста. Полы её черного плаща развевались, в руках она сжимала позвякивающую связку медных ключей. Аккуратно ступая по замёрзшей земле темно-бурого цвета, она быстро пересекла двор и взошла на крыльцо. Предварительно поставив на место упавшие пустые горшки для цветов, она отворила скрипнувшую дверь и вошла внутрь. Медленными движениями девушка развязывала серый шёлковый платок с вышитыми на нём узорами, сняла верхнюю одежду и запылившиеся черные ботильоны. В комнатах царил мягкий полумрак.

Переодевшись в велюровый спортивный костюм бордового цвета, и собрав длинные светлые волосы в небрежный пучок, она отправилась на кухню. Яркий жёлтый свет залил комнату, придавая жилищу тот особый уют, который не каждому дано создать в своём доме. Девушка поставила на огонь металлический чайник со свистком, достала из холодильника курицу и поставила её в микроволновую печь, настроив последнюю на режим разморозки. Спустя некоторое время вода в кастрюле уже кипела, был нарезан на кубики картофель. Послышался шум подъезжающей машины. Приехала Эсми.

- Ты уже дома? Почему ты хотя бы в прихожей не включила свет? – прерывистый возбужденный голос матери донесся из коридора. Не раздеваясь, она вошла в кухню и прижалась холодной мягкой щекой к щеке дочери со словами:

- Видишь, как замёрзла, - это была женщина средних лет, чуть полноватая, с изумительно-нежным цветом кожи, свежая и вечно уставшая одновременно. – Розали, ты что, кроме этого готовить больше ничего не умеешь? – спросила она, окинув недовольным взглядом грязную ложку, которой девушка снимала пенку и тарелку с помытой картошкой с подозрительным зелёными пятнами.

- А чем тебе это не нравится? – равнодушным взглядом она скользнула по лицу Эсми. - Ты что-то замученная сегодня, - этих слов хватило, чтобы на дочь обрушились еле сдерживаемые причитания матери.

- Представь, новая практикантка опять всё напутала. Я просто не знаю, что с ней делать. Пришлось прикрывать, как подумаю, что мои дочери такие же на работе, то в дрожь берёт. Жаль её, но так ведь продолжаться вечно не может. В конце концов, ну, здесь буду я помогать, а если уеду? Бедная девочка, - женщина сняла верхнюю одежду и, сложив её у себя на коленях, присела на табурет.

- Ой, видела я эту твою бедную девочку, которая, по-моему, серьезно намерена переспать с половиной Форкса. Бросай помогать ей. Не маленькая уже, - холодно ответила Розали.

- Рози, - укоряющим тоном произнесла Эсми.

- Я правду говорю, - снисходительно улыбнувшись, сказала девушка.

- Ну, вот, ты всегда такая была, не то, что наша Элис. Кстати, ты девочек завтра сможешь встретить? – она подавила зевок и привычным характерным для неё жестом пригладила густые, всё ещё блестящие волосы.

- Да, я договорилась уже. Тесса подросла, наверное, - на лице девушки появилась ласковая улыбка.

- Да, как подумаю, что я уже бабушка, страшно становится. Старая я, - серьёзный тон матери заставил Розали презрительно хмыкнуть.

- Мам, тебе будет только сорок четыре, - протянула она. – И вообще иди переодеваться.

- Смотри не сожги тут всё, - усмехнулась мать.

Несмотря на недоверчивое отношение Эсми к готовке своей старшей дочери, ужин получился очень вкусным. Несколько чашек чая и тающие во рту шоколадные конфеты с воздушным рисом довершили дело: обе почувствовали навалившуюся усталость, приятная истома охватило тело. Было лишь одно желание – поспать, но они упорно сопротивлялись этому: хотелось потратить время на досуг. Розали позвонил её нынешний друг, с которым она встречалась всего несколько раз.

- Привет… А должна была?.. Не сможешь?.. Ничего… Что значит равнодушная?.. Послушай… Зачем тогда говорить, что занят?.. Ты следил за мной? Вообще-то мы с ним работаем… Не обижайся, но мы не так долго… Да не в этом суть… Впрочем неважно. Пока, - девушка раздраженно кинула мобильный на мягкий диванчик и села на пол, сжимая виски. Очередной ревнивец, с которым ни нормальных отношений не построишь, не развлечёшься. А, может, я погорячилась? Может, следовало бы извиниться? Плевать.

Мобильный зазвонил ещё раз и ещё, после чего был выключен. Розали отправилась смотреть в гостиной телевизор и смотрела одну передачу за другой, до тех пор, пока ей это не надоело, тогда девушка отправилась в ванную комнату.

Горячая вода с душистой пеной согревали тело и успокаивали нервы, девушка лежала, откинув голову, стараясь, ни о чём не думать. Ей это, как ни странно, удавалось, но лицо в таких случаях принимало отчужденное и даже слегка ожесточенное выражение: пухлые чувственные губы сжимались в тонкую полоску, челюсть была напряжена. Грустные, депрессивные мысли мечтали прорваться сквозь эту бетонную стену, им это почти удавалось. Релаксация должного эффекта не возымела, поэтому девушка, обернувшись в махровое полотенце, встала перед зеркалом и принялась намазывать овсяную маску и приводить в порядок свой маникюр. Достав увлажняющий лосьон, взялась втирать его в тело нервными движениями.

Закончив со всем этим, источая приятный и неуловимый аромат свежести, она заглянула в комнату матери. Последняя уже спала, очки для чтения съехали набок, книга упала на пол. Розали аккуратно укрыла Эсми, убрала все ненужные предметы и выключила свет.

Ночь укрыла город невесомым покрывалом темноты, сквозь образовавшиеся плотные тучи не видно было звёзд, лишь луна, изредка появляясь, бросала крохотные тонкие серебристые лучи. Молодая девушка сидела у окна и при тусклом свете абажура листала глянцевые журналы, загибая некоторые страницы, чтобы потом вновь вернуться и тщательно изучить понравившийся ансамбль. Начался дождь, дробью постукивавший по крыше, его косые капли появились на широком окне. Розали прижалась лбом к стеклу, её дыхание затуманило его. Ей вспомнилось, как они с Беллой засиживали здесь и строили планы на будущее. Старшая сестра мечтала уехать из их маленького городка, выйти замуж за красивого и богатого человека, заниматься какими-нибудь страшно интересными делами, носить на левом плече сумку от Chanel на тонкой цепочке и маленькое черное платье. Другая хотела молчаливого, храброго и забавного брюнета, который бы всегда о ней заботился и пылал к ней неудержимой страстью. Да они многое планировали…Только почти ничего из этого не сбылось. Розали вышла замуж и развелась из-за того, что её благоверный распускал руки, контролировал, но что греха таить, ему бы она всё стерпела, если бы не вмешалась её мать. А девушка его любила, любила и после того, как они разошлись. Поэтому-то отношения зачастую не клеились. А сейчас? Хорошего парня она так не нашла и в сердце была лишь пустота. Она себя нигде не реализовала: ни на работе, ни в семье. И от этого появилась некая обреченность и взгляд, как у загнанной собаки. Теперь она ко всему безучастна, ничто не может взволновать её. А бедная Белла одна с маленькой девочкой на руках, отец которой даже не пожелал взглянуть на дочь, он лишь прислал письмо на электронную почту, прося выслать ему фотографию Терезы.

Розали потянулась и сладко зевнула. Она расстелила постель и, выключив свет, легла на прохладные простыни, одеяло было мягким и вкусно пахнущим – новый ополаскиватель. Но сон всё не шел.

На циферблате электронных часов, покоящихся на деревянной прикроватной тумбе, показывало уже час ночи. Девушка переворачивалась с одного бока на другой, её щеки горели. Наконец, она решила спуститься вниз и покататься по ночному городу.

На улице было холодно, поэтому она включила печку, приятно согревающую. Она плавно выехала со двора. Дождь ослабевал. Лужи громко шелестели под колёсами автомобиля. Мысль о том, что совсем недавно она помыла свою Хонду, её нисколько не беспокоила. Она всегда так делала – каталась, когда не могла заснуть или была очень расстроенной. Наверное, всё это идёт из детства. Эсми рассказывала, как их отец подолгу её младенцем возил в машине, чтобы усыпить. Может быть, даже сказывалась тоска по умершему отцу: из всех дочерей она знала его дольше и была к нему более близка. Она очень горевала по поводу его смерти, ей так хотелось вновь прижаться к этой широкой груди, вдохнуть запах моторного масла и одеколона, который он использовал только, чтобы не расстроить свою жену – это был её подарок. Розали хотелось вновь почувствовать себя защищенной, сильной, храброй. «Ну да, - усмехнулась она, - стоит одной грустной мысли закрасться в душу, так и все остальные настойчиво лезут». Проехав по кольцевой дороге, она доехала до круглосуточного супермаркета, но затем, поняв, что ей там ничего не нужно, повернула назад. Ехала она в тишине, прислушиваясь лишь к окружающим звукам: неясный гул, шум изредка проезжающих автомобилей, свист северного ветра. К трём часам она вернулась и легла спать, наконец, Морфею удалось закрыть её отяжелевшие веки.

- Тесс, нельзя, - уставшим голосом вновь повторила Белла своей дочери, чьи удивленные и недовольные огромные глаза уставились на мать. Девочка упорно не желала сидеть на теплом пледе, постеленным специально для неё, и ползала по всей комнате, подбирая с ковра всё нужное и ненужное с целью попробовать на вкус. Уставшая мама, которой надо было ещё подготовиться к завтрашним занятиям в университете, подошла к дочери и, схватив её, начала подбрасывать вверх и кружить её в воздухе, вызывая заливистый смех малышки. Девушка начала покрывать поцелуями щёки Терезы и вдыхать этот нежный притягательно-сладкий аромат ребёнка. Вошли Элис и Джаспер.

- Ребят, посмотрите за ней, прошу, - она умоляюще взглянула на них.

- Хорошо, - в один голос сказали они и рассмеялись. Белла, откинув со лба густые каштановые волосы, села за учебники, а парочка направилась к Тессе. Малышка обожала Джаспера и неловкими шагами подошла к нему, протягивая свои игрушки. Он принял их и хотел отдать назад, но тут же притянул их обратно, девочка вновь потянулась за своими кубиками, но парень вновь резко их поднял. Звонкий смех сменился ворчанием.

- Джас, хватит, - ласково сказала Элис и обняла малышку. – Не надо обижать нашу принцессу, да? – приговаривала она, чмокая её пухлые щёчки и одновременно поправляя сползшие ползунки, вызывая этим хныканье Тесс.

- Какая она принцесса? Разбойник маленький, - улыбнулся он.

- Твоя правда, - усмехнулась Белла, её взгляд был так же прикован к страницам учебника, а рука быстро исписывала тетрадь крупными буквами.

- А я что говорил? - сказал он, когда Тереза подошла к нему и принялась щипать его. Он ловко схватил её и лежа на спине, поднял над собой.

- Ты её уронишь, - обеспокоенно сказала Элис и, придвинувшись к ним, протянула руки к девочке. Белла на секунду кинула на них взгляд, и сердце болезненно сжалась: это она и её муж должны сейчас так лежать и играть со своей дочкой, это отец Терезы должен играться с ней и журить маленькую проказницу. Она поспешила прогнать эти навязчивые мысли и выдавила из себя милую улыбку.

- Элис, ты собрала свои вещи? Джаспер, ты же проводишь нас завтра? – спросила их Белла.

- Да, - ответила за обоих Элис, прекратив перешёптываться о чём-то со своим парнем.

- Хорошо, а мне ещё надо уложить кое-какие вещи Тесс…

- Вы едете только на два дня, - вздохнул Джаспер. – И вообще, это ты так готовишься к занятиям?

- Замолчи и следи за ней, - девушка подняла на него глаза и кивнула в сторону быстро уползающей дочки.

- Ах, ты, - он схватил малютку и сделал вид, что сейчас съест её, вызывая у последний весёлый визг. Элис прибиралась в комнате, собирая разбросанные книги и игрушки.

Заметно стемнело, Белла посмотрев на часы, поднялась и потянулась.

- Я пойду, искупаю Тесс, а тебе пора домой, - сказала она Джасперу.

- Белла, - укоризненно протянула Элис, на что сестра ничего не ответила и лишь взяла на руки свою дочь. Малышка очень любила мыться, плескаясь в воде и играя с резиновой уточкой, её мать тщательно потерла губкой детское тельце и помыла голову, покрытую пока ещё только лёгким тёмным пушком. Девушка обернула дочь тёплым халатиком и понесла в спальню. Послышался звук хлопнувшей двери. Ни Джаспера, ни Элис в гостиной не было. Белла обеспокоенно взглянула в окно, выходящее во двор, но ничего не увидев, пошла одеть девочку в пижаму. Тереза, как это ни странно для маленьких детей, сама недавно отказалась от груди, поэтому её достаточно было лишь чуть-чуть побаюкать и просто выключить свет, чтобы та уснула.

Открылась входная дверь, Белла тихими шагами вышла в прихожую: малышка уже спала. Замёрзшая Элис стояла без верхней одежды в одних тапочках, с глазами, опухшими от слёз, рядом Джаспер с мрачным выражением лица.

- Что случилось? – спросила старшая сестра.

- Всё нормально, - отмахнулась девушка.

- Я же вижу, что не нормально, - холодно ответила Белла.

- Серьёзно, всё…

- Почему ты плачешь? – она грозно взглянула на Элис.

- Просто поссорились немного, сейчас всё хорошо. И вообще, дай зайти, я замёрзла…

- Элис…

- Да не строй ты из всего трагедию! – взорвалась девушка.

- Я… Я твоя сестра, в конце концов. Я за тебя отвечаю, ты это понимаешь?

- Я уже взрослая, сама как-нибудь за собой послежу…

- Не дай Бог с тобой что-нибудь случится! Вдруг ты забеременеешь или ещё что? И никому...

- Не своди всё к этому! Почему ты вечно заговариваешь только об этом. То, что ты совершила в прошлом ошибку, не ошибку даже: посмотри на Тесс, не значит, что и другие… Я не тупая пустоголовая дурочка, сама в состоянии о себе позаботиться…

- По-твоему, я тупая и пустоголовая, раз такое со мной случилось? – Белла побледнела, а Элис стояла раскрасневшаяся в агрессивной позе. Послышался детский плач.

- Девочки… - попробовал было Джаспер успокоить их, но тут Элис его перебила.

- Не в этом дело, просто не надо контролировать так меня, не надо, слышишь! Мне вот так хватает нравоучителей, тем более что ты эту тему чуть ли не каждый день поднимаешь…

- Я о тебе беспокоюсь…

- Ты о себе лучше побеспокойся! О своей дочке! – крикнула и тут же пожалела о своих словах Элис. – Прости…Я… - но Белла уже ушла в свою спальню.

- Элис, - Джаспер притянул её к себе и обнял за талию, - иди и извинись перед ней.

- Я не хотела, - сказала она, глядя на него полными слёз глазами.

- Я знаю, - он убрал с её лба выбившуюся прядь волос.

- Ты иди, всё будет хорошо. Увидимся завтра, - она поцеловала его и обняла, после чего скрылась в гостиной.

- Пока, - он вышел в смятении и в шоке от увиденного.

Белла сидела у кроватки малышки, снова её усыпляя, к счастью, скоро она уснула. Тогда девушка прошла в гостиную, младшая сестра последовала за ней.

- Прости меня, умоляю, - жалостливо проговорила Элис.

- Не надо, - девушка отмахнулась. – Ведь то, что ты говорила, правда. Смогу ли я дать ей всё? Так хочется её уберечь, сделать так, чтобы всё у неё было хорошо. А как всё это… Я сама не знаю, как не совершить ошибок… - слезы начали катиться по щекам.

- Беллз…

- Просто пройти через всё это, трудно. Когда мы встречались…он казался таким хорошим… А потом… Самое обидное, что он даже не приехал, чтобы посмотреть на неё… Мне не нужно денег, ничего, но ведь Тессе нужен отец… Наш умер, когда мы были маленькими ещё и это трудно…

Элис обняла сестру за хрупкие плечи, и они сидели так вместе, вместе плача и вместе горюя.