Сульпицие никогда не снились сны. Даже будучи ребенком, она, в отличие от остальных детей, никогда не посещала свою страну грез. Поэтому, когда малыш Терентий врывался в ее комнату посреди ночи, бормоча что-то о призраках и монстрах, посещающих его в ночных кошмарах, она, как милая старшая сестра, позволяла забраться ему к себе в постель и крепко прижаться к ее теплому телу. В такие моменты она тихо-тихо пела ему колыбельную на ушко, от чего он быстро проваливался в спокойное забытье.

Уже позже, когда ей исполнилось шестнадцать лет (к этому времени она уже стала осторожной и невероятно красивой юной леди), все пошло наперекосяк. К ней начал являться он. Ей так хотелось верить, что он всего лишь ночной мираж, плод ее возбужденного воображения, но она не могла поверить в это. Хоть это и противоречило человеческой логике, он казался ей настоящим.

Она не знала, что о нем и думать. Во-первых, он был всего лишь тенью в углу ее комнаты, что появлялась с восходом луны и исчезала с ее закатом. Легкий волнующий свет странно преображал его кожу: в этом лунном свечении она сверкала подобно кварцу. Радужка его глаз была малиново-красной. Все это так мешало ей уснуть.

Она могла закричать, как только его увидела. Кто-нибудь услышал бы ее, но поверили бы ее рассказу? Наверное, нет. Поэтому она не кричала, а тихо лежала в комнате. На следующее утро, пробуждаясь, она обнаружила рядом с собой на подушке алый цветок. Девушка аккуратно взяла его своими изящными пальцами и украсила им свои волосы.

Ночное существо, кажется, восприняло этот знак как согласие. На следующую ночь он уже сидел рядом с ней и брал ее за руку, пристально вглядываясь во все вокруг. Сульпиция пыталась понять, что же он ищет. Она хотела задать вопрос, но девушку неумолимо затягивало в страну грез. Краем глаза девушка заметила, как он улыбался и шептал ей что-то обнадеживающее. Но его шепот был так быстр и тих, что разобрать что-либо в его речи было невозможно.

В течение следующих нескольких месяцев каждое утро девушка, пробуждаясь ото сна, находила рядом с собой ярко-вишневую ленту. Девушка быстро разгадала правила этой игры: пока она принимает в дар эти шелковые ленты, он каждую ночь будет навещать ее. Она понимала, что удерживать своего ночного гостя таким образом по меньшей мере глупо, но ощущение его прохладной кожи, ласкающей ее ладонь, одурманивало ее. Она сплетала ленты друг с другом и обвивала ими свое запястье. Девушку поразило, что все ленты, переплетаясь, сливаются в кровавый браслет.

Его губы легко касались ее век, нежно лаская лицо девушки, медленно опускаясь по шее к ключице. Эти двое ни о чем не говорили, потому что она притворялась спящей, а он не мог об этом знать.

Прошлой ночью (это было накануне ее восемнадцатого дня рождения) он в знак подарка оставил на ее шее цепочку с подвеской. Кулоном являлся ярко-алый камень, размером и формой напоминающий гранатовое семечко. В этот раз Сульпиция не стала имитировать сон и распахнула свои лучистые глаза.

- Меня зовут Аро. Ты хотела бы пойти со мной? – спросил ее человек, который, вроде бы, и не был человеком, протягивая ей руку. Прелестная Сульпиция не смогла сопротивляться его чарам и приняла его руку.



Платье Сульпиции было темно-фиолетового цвета с красными переливами. Слои тончайшей фиолетовой ткани прилипали к ней, такой мокрой и липкой, хотя яркие алые пятна были не так заметны не ее коже в полумраке свечи. Кровь, запекшаяся на ее губах и скулах, была быстро вытерта, но несколько оставшихся рубиновых капелек до сих пор поблескивали на ее лице драгоценными камнями.

«Не волнуйся, дорогая, - вспомнила она слова Дидимы и ее нежный переливистый, подобный серебряным колокольчикам, голос. – Абсолютно все выглядят ужасно после своей первой охоты». В ее голосе Сульпицие послышались такие сладостные нотки, напоминающие спелые фрукты в конце лета, сами падающие к твоим ногам. Она знала, что еще ничем не смогла заслужить то доверие, что дарила ей ее новая сестра, человек, который недавно обратил ее в себе подобную. Сильно волнуясь по этому поводу, Сульпиция поспешила скрыться в своей новой комнате, сославшись на то, что ей нужно переодеться и привести себя в порядок.



В библиотеке стояла тишина, в воздухе витал запах горящих факелов, паутины и гробового молчания. Сульпиция была не совсем уверена в том, что пошла правильной дорогой, но в этот миг ее это даже не взволновало. Она бродила мимо стеллажей, что-то ища (хотя она даже не совсем понимала, что пытается найти).

Услышав звук папируса, она последовала навстречу этому звуку. Юная девушка надеялась встретить человека, который будет сейчас честен с ней, скажет о ней все правду. Ей не нужна чужая жалость.

Неожиданно острая дрожь, словно электрический ток, прошла сквозь нее, поглощая ее с самой макушки до кончиков пальцев. Вся эти электрические импульсы, проходящие сквозь нее, стремились внутрь ее, к ее сердцу. Она помнила это лицо, его лицо, лучше, чем свое собственное.

Аро.

Ей так хотелось поговорить с ним прямо сейчас, ей так хотелось почувствовать рядом с собой что-то знакомое, что-то, что поможет ей успокоиться и придти в себя. Может, он и не даст ей какого-то определенного ответа. Но почему-то девушка была уверена в том, что этот мужчина одним своим голосом сможет утихомирить ту бурю страстей, что бушует в ее душе. Ей даже показалось, что он сможет даже избавить ее от мучавшей жажды.

Я совсем не знаю его. Эта холодная и нежелательная мысль все же смогла прорваться в ее сознание. И она заставила Сульпицию остановиться. Те частички ее ума, на которые не повлияло ни ее перерождение, ни первая охота, велели ей смотреть.

Аро читал, уткнувшись носом в свиток, прямо как ребенок, погруженный в очень увлекательную историю. Его глаза горели, практически сверкали в полуосвещенном помещении; жажда знаний, четко читавшаяся на его лице, изменяла внешность мужчины, каждую его отличительную черту… она оживляла его лицо, на котором был написан чуть ли не детский восторг. Тонкие пальцы беспокойно, но все же аккуратно сжимали свиток. Казалось, будто этот человек путник, а знания, заключенные в этом папирусе, были водой, способной вернуть его к жизни. Он нуждался в них.

Она не могла оторвать от этого человека свой взор, потому что в этот миг он был невероятно красив (девушке пришлось заставить себя не вспоминать о его пальцах, некогда нежно ласкающих ее горло). Но неожиданно для себя она увидела в его глазах то, что чувствовала сама – одиночество. У него были папирусы, ценные знания, но они не могли скрасить его душевное одиночество. В этот миг Сульпиции захотелось броситься ему на шею, утешить, заверить, что он не один, что она чувствует тоже самое. И вообще, ей хотелось поведать, что он самый красивый и самый умный.

Но потом она посмотрела на себя. Она - девушка в прилипшем, заляпанном кровью, разодранном платье. Она не имела права даже обратиться к этому бессмертному.

Надеясь, что Аро все же не заметил ее присутствия здесь, девушка повернулась и подобно призраку растворилась во мраке коридора.

---

Перевод: Furiae
Редактура: Inmanejable

---

Всем доброго времени суток. Я рада, что вы заглянули на эту страничку. Надеюсь, начало этой истории вам понравилось, и вы заинтересуетесь ей. Лично меня эти небольшие рассказики просто поразили! Очень хотелось узнать ваше мнение здесь и на форуме.

Ваша Аня.