Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [264]
Общее [1634]
Из жизни актеров [1606]
Мини-фанфики [2402]
Кроссовер [681]
Конкурсные работы [6]
Конкурсные работы (НЦ) [0]
Свободное творчество [4606]
Продолжение по Сумеречной саге [1266]
Стихи [2353]
Все люди [14646]
Отдельные персонажи [1449]
Наши переводы [14069]
Альтернатива [8941]
СЛЭШ и НЦ [8574]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [153]
Литературные дуэли [108]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [4082]
Правописание [3]
Архив [1]
Реклама в мини-чате [2]
Горячие новости
Топ новостей ноября
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Конкурсные фанфики
Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав 16-30 ноября

Новые фанфики недели
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Всё, что тебе нужно сделать - попросить
Белла думала, что никто не сможет сравниться с её парнем, пока не встретила его лучшего друга Джаспера. Дав ей то, чего она хотела, Джаспер сказал кое-что смутившее её. Должна ли она чувствовать себя виноватой или, как сказал Джаспер, всё не так, как кажется?

Reminiscentia
Случайно найденная шкатулка со старинным медальоном внутри меняет школьные будни Элизабет Томпсон, обычной студентки пятого курса Ровенкло и лучшей подруги Седрика Диггори. Тайны жизни Основателей Хогвартса врываются в жизнь Лиззи, все глубже утягивая ее в водоворот прошлого. Но и самой героине судьба готовит множество сюрпризов...

Проклятые звезды
Космос хранит несметное количество тайн, о которых никому и никогда не будет поведано. Но есть среди них одна, неимоверно грустная и печальная. Тайна о том, как по воле одного бога была разрушена семья, и два сердца навеки разбились. А одно, совсем ещё крохотное сердечко, так и не познает отцовской любви.
Фандом - "Звездный путь/Star Trek" и "Тор/Thor"

Наваждение
Я хорошо его знаю. Я знаю о нем больше, чем позволительно. Но не знаю главного: как избавиться от этого наваждения…

Видеомонтаж. Набор видеомейкеров
Видеомонтаж - это коллектив видеомейкеров, готовых время от время создавать видео-оформления для фанфиков. Вступить в него может любой желающий, владеющий навыками. А в качестве "спасибо" за кропотливый труд администрация сайта ввела Политику поощрений.
Если вы готовы создавать видео для наших пользователей, то вам определенно в нашу команду!
Решайтесь и приходите к нам!

Моя маленькая Белла
Влюбиться в мужчину постарше? Легко! Лучший друг твоего отца?Именно то, что надо! Взаимная любовь? Вот это тебе повезло...

Мой плохой мальчик, или моя плохая девочка
Отчаянная и глупая. Жестокий и понимающий. Ей нужно было угнать его машину, но вместо этого она стала частью его команды. И заменила всех.

Быть женщиной
Двое мужчин, одна женщина — эта история стара как мир. Поворот капризной судьбы и два сильных, опытных мага борются за внимание великолепной ведьмы. Любовь. Дружба. Соперничество. Обман.



А вы знаете?

...что у нас на сайте есть собственная Студия звукозаписи TRAudio? Где можно озвучить ваши фанфики, а также изложить нам свои предложения и пожелания?
Заинтересовало? Кликни СЮДА.

А вы знаете, что в ЭТОЙ теме вы можете увидеть рекомендации к прочтению фанфиков от бывалых пользователей сайта?

Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Любимый мужской персонаж Саги?
1. Эдвард
2. Эммет
3. Джейкоб
4. Джаспер
5. Карлайл
6. Сет
7. Алек
8. Аро
9. Чарли
10. Джеймс
11. Пол
12. Кайус
13. Маркус
14. Квил
15. Сэм
Всего ответов: 15703
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Художники
Sound & Video ~ Elite Translators
РедКоллегия ~ Write-up
PR campaign ~ Delivery
Проверенные ~ Пользователи
Новички

QR-код PDA-версии





Хостинг изображений


Главная » Статьи » Фанфикшн » Наши переводы

Тихий зов надежды

2017-12-18
16
0
Тихий зов надежды

Это казалось одновременно и ироничным, и чрезвычайно банальным – найти себе убежище здесь, в Лорел-Хилл. [п.п.: Лорел-Хилл (Лавровый холм) – одно из городских кладбищ Филадельфии, основанное в 1836 г.]

Я сидел на деревянной скамье, старой, но прочной. Безмятежная ночь дарила возможность спокойных и созерцательных размышлений – размышлений о том, свидетелем и участником каких перемен в этом мире я был. Я почти не помнил дней своей человечности – лишь какие-то смутные обрывки воспоминаний. Всем ли нам это свойственно? Или только моя человеческая жизнь была настолько пресной и обыкновенной, что о ней и помнить-то не стоило? Сколько ни думал об этом, никогда не находил ответа.

Мария никогда не рассказывала мне о своём человеческом прошлом. Я всегда понимал, что она помалкивает о многом, но проявлять любопытство полагал невежливым. Несколько раз она, казалось, почти готова была чем-то поделиться, и в такие моменты я ощущал её страх, подозрительность и агрессию – сжималась грудь, сводило судорогой живот; неразрешимый конфликт внутри неё, болезненный и досадный. Мне хватало и собственных отрицательных эмоций, чужие мне были не нужны. Но ведь это была Мария. Я хотел, чтобы недоверие и сомнения не омрачали нашу страсть, чтобы общество друг друга было нам приятно, поэтому старался забыть о своих расстроенных чувствах и сосредоточиться на Марии, на её потребностях и её удовольствии.

И мы действительно довольно долго находили удовольствие в компании друг друга. Я знал, что ей требуется мой дар, но и я нуждался в её даре. Она использовала меня; я использовал её; в большинстве случаев то был равный обмен. Её военная стратегия была понятной, легко исполнимой, как правило – прямолинейной и основанной на численном превосходстве. Это устраивало мой ум солдата.

К сожалению, я слишком долго – пока едва не стало слишком поздно – не понимал того, до какой степени этот обмен не устраивает… моё сердце солдата. Кто б мог подумать, что сердце, молчавшее так долго, в конце концов заявит о том, в чём нуждается, так громко? Жажда крови управляла моей жизнью, моими ощущениями, моими поступками, но так и не нашла себе постоянного места внутри меня. Она была не в силах ни удовлетворить мои потребности, ни стать направляющей силой моей жизни. Я был вампиром, да, достаточно типичным вампиром – но это было далеко не всё. Во мне было что-то ещё – нечто неуловимое, благодаря чему мне оказалось неожиданно просто бросить жизнь-резню, жизнь-массовую бойню, жизнь, главным содержанием которой было истребление представителей собственного вида.

Питер и Шарлотта нашли своё спасение во взаимном чувстве. Их любовь, в отличие от тех отношений, которые связывали нас с Марией, была свободна от обманов и тайн. Я наблюдал за тем, как растёт их симпатия, превращаясь в любовь, а затем в доверие, неразрывную связь, постоянную потребность друг в друге – и моё отчаяние росло. Я-то не знал надежды. Я существовал, но не жил – лишь выживал, губя ради этого невиновных.

Они нашли меня, позвали за собой, и я принял их заботу – её так недоставало в моем мире. Я думал, что их поддержка и сочувствие станут моей тихой гаванью. Хоть я и был вне их пары, я был им равным, был их партнёром и другом. Эти было ново для меня, это дало мне долгожданное умиротворение. Покой, который принесли с собой отношения с ними, восстанавливал мою разрушенную душу; я чувствовал, что понемногу исцеляюсь. Я полагал, что, учитывая природу моего существования, никогда не смогу найти больше того, что предложили мне они.

Однако всякий раз, когда жажда выталкивала нас на охоту, я ощущал, как возвращается отчаяние. Превращать невинные души в безжизненные пустые оболочки было делом злобным, жестоким и яростным. Одинокий звонарь в колокольне своей потребности, своей жажды, я стоял оглушенный, истерзанный звоном колоколов – силой настигавшего мои жертвы внезапного осознания, что их надеждам, их мечтам, их жизням пришёл конец. Их потери, тоска, сожаленья – все их чувства звенели, гремели, отражаясь от стен, возвращаясь ко мне. Когда их души покидали тела, взрыв их чувств был воплем отчаяния. В меня словно вонзали нож, удар которого иссушал меня, лишал сил. А теперь – теперь было три ножа, три набора бритвенно-острых зубов, три жертвы; сокрушительный груз мук утроился, входя в противоречие с моей собственной потребностью питаться. Я подолгу голодал, мучимый жаждой; я страстно желал обрести надежду, поверить в то, что у этого отчаяния есть конец; я не принимал ту жизнь, что вели мои брат и сестра.

Я покинул их, огорчённый и опечаленный. В растрёпанных чувствах блуждал я по городам Севера в поисках какого-то способа восстановиться.

Влиться в городскую жизнь оказалось сложно. Мужчины были грязными, невоспитанными и злобными; уязвлённость и боль терзали их сердца; женщины, гулявшие по ночным улицам, были растерянными, обиженными и печальными – за каждой из них тянулся шлейф неприятных эмоции. Но охота была лёгкой, а охотничьи угодья – богатыми; казалось, никто не скучал по тому, кто не вернулся домой к ужину или перестал появляться в баре. Городская жизнь не соответствовала вкусам того мужчины, каким меня воспитали, однако город утолял ставшую моим постоянным спутником жгучую жажду.

Но даже эти отбросы, этот человеческий мусор, чувствовали страх и ужас, когда я осушал их вены. Сердца их туманил пьяный или наркотический дурман, и это немного уменьшало глубину эмоциональной пропасти, в которую погружало меня каждое убийство; но всё же, убив кого-нибудь из них, я наполнялся меланхолией и отчуждённостью. Я питался, чтобы продлевать своё существование; по необходимости, а не из горячности или жестокости. Я достаточно быстро узнал, что мои мотивы, мои потребности и понимание мною того, что я вынужден поступать так, как поступаю, ничуть не утишают панику моих жертв. Кровь, которую я пил, была переполнена их страхом. Каждый раз, насытившись, я чувствовал себя больным, тоскующим, убитым горем. Мои унынье и угрюмость возрастали.

Я знал, что не могу перестать пить их кровь. Ночами, бродя среди них, я не мог обрести ни покоя, ни отдыха; эмоциональный водоворот города всасывал и меня – я погружался ниже, я опускался, я тонул. Поэтому до тех пор, пока потребность насытиться не становилась непреодолимой, я стремился держаться подальше от их эмоций. Я уходил от них и приходил сюда.

Я хорошо знал кладбище Лорел-Хилл. Здесь покоились многие из генералов – как со стороны Севера, так и со стороны Юга. Я блуждал среди этих камней и плит столь часто, что мог по порядку, как «Отче наш», отбарабанить все написанные на них имена.

Я задержался у статуи Кладбищенского старца [п.п.: Персонаж романа Вальтера Скотта «Пуритане» (1816)] и глубоко вздохнул; вздох был привычкой, своего рода ритуалом. Не знаю, в чём была причина – я ведь не нуждался в воздухе – но после этого глубокого очистительного вдоха и выдоха я всегда чувствовал себя лучше. Я не подвергал сомнению это чувство очищения – оно было драгоценным подарком, и его не следовало ни анализировать, ни искать объяснений. Противоположное чувство я всегда испытывал, минуя разбитый ударом молнии викторианский памятник – могилу Роберта Стюарта. Я чувствовал, как исходящие от него волнение и гнев колеблют моё спокойствие, и объяснял это страхам, вырывающимся за пределы могилы. Даже я, будучи самым опасным существом на планете, проходил мимо этой могилы быстро и не оглядываясь.

Ах, произнёс я мысленно. Я наконец пришёл к своему любимому месту –могиле подполковника Джона К. Пембертона. Я хорошо знал историю его [url=https://ru.wikipedia.org/wiki/Пембертон,_Джон_Клиффорд]жизни[/url]. Пембертон сделался легендой среди солдат Конфедерации: он был северянином, который отказался от своих званий и привилегий и пошёл воевать на стороне Юга из любви к своей жене, Марте Элис Томпсон. Бросил свой дом, взял оружие и встал на защиту её дома.

И пусть его жертва во имя любви осталась напрасной – Марта Элис умерла от оспы в эпидемию 1865 года и была похоронена и предана забвению до того, как он вернулся домой. Его победы и поражения – ничто по сравнению с высотой его любви к ней и глубиной отчаяния после её утраты.

Мое южное воспитание сделало из меня одновременно и сурового воина, и безнадёжного романтика. Человек, водивший войска на смерть и кровопролитие, и в то же время способный на столь глубокую любовь, завоевал моё восхищение – и сострадание – раз и навсегда. Презираемый и разжалованный за грубые военные ошибки, совершённые не им… чужак в рядах южан… Как бы ни осуждали его за осаду и сдачу врагу Виксбурга, его любовь была для меня примером.

Я часто останавливался здесь и поражался глубине исходящих от этого места эмоций. Остаток жизни он провёл в позоре и печали, одинокий и всеми забытый. Его вознаграждением за любовь стали потеря званий, презрение земляков-северян и репутация не заслуживающего доверия дурака. Принесённая им жертва сердца стала памятником его брачному союзу и его жене.

Память о Мэри Элис он пронёс через всю оставшуюся жизнь. Её образ не размылся и не потускнел. Каждый день она, словно бы живая, ходила и дышала рядом с ним. Скамья, на которой я сидел сейчас, стояла чуть в сторонке и тогда. Каждый день он проходил мимо неё и вставал на колени у надгробного камня, чтобы возложить к нему маленький букет любимых ею чайных роз и вознести молитву о её упокоении и воссоединении их душ. Последний букет он принёс за день до своей смерти.

Я усмехнулся контрасту между человеческим горем и моим непринужденным отдыхом. Я почувствовал в воздухе запах приближавшегося дождя.

Я всегда считал, что отдохновение, которое дарило мне это место, приносил мне след от эмоций мужа, всем сердцем преданно любившего жену. Однако этой ночью окружавшая меня аура казалась какой-то необычной. Воздух был наполнен глубиной; в нём чувствовалось нечто другое, нечто более мощное, чем просто ностальгия и воспоминание.

Долго проживший на Юге в сопровождении своего особого дара, я полагал себя знатоком эмоций. В диапазоне от любви до ненависти мало было чувств, мне незнакомых. И всё же в эмоциях, окружавших меня сейчас, было столько мощи и неясной сладости, что я застыл, озадаченный, затаив дыхание. Затем пришёл испуг – мой собственный испуг: потребность скрыться от вала доброты и сочувствия, собиравшегося накрыть меня с головой.

Я начал подниматься, глубоко вдохнув – и обнаружил, что не в состоянии встать, что меня удерживает… нечто. Я попытался снова, страх и беспокойство придали мне сил. И вновь не смог подняться. Усталость навалилась и буквально приковала меня к скамье. Мягкое, почти неощутимое прикосновение женской руки к моей груди не дало мне встать и уйти. Ещё раз попытался я подняться – и снова ощутил, как мне доброжелательно и нежно запретили это, усадив обратно. Нечто не хотело, чтобы я уходил.

Это было что-то новенькое. Моя сила и боевые навыки гарантировали мне свободу действий; одинокий и ничем не связанный десятки лет, я знал лишь одно ограничение – эмоциональную подавленность от процесса кормления. Я так давно не ощущал сдерживания или принуждения в движениях своего тела, что этот новый вид неволи зачаровал и озадачил меня. Я сидел на грубо сколоченной деревянной скамье, открыв рот и выпучив глаза от изумления.

Я ощущал, что к рассвету разразится дождь с грозой, но сидел и не двигался. Нежная и любящая ограничивающая сила не уходила. Я сидел, не шевелясь, беззвучно, не дыша, восхищённый этой силой. Чем бы, кем бы она ни была – она пыталась мне что-то сообщить, я знал это. Забыв про панику и страх, я вслушивался, вчувствовался, жадно впитывал в себя её сладкое, тёмное очарование, не терял с ним контакта. Закапал дождь, и капли на моём лице показались мне слезами, которые я не способен был лить – слезами о недосягаемой и незабываемой любви.

Не знаю, сколько времени я пробыл в плену у этого призрака, этой души, полной любви. Эта тень искупительной любви обнимала меня, прижимала к груди, чтобы я мог познать тот мир, ту надежду, которых жаждал. Я оставался в неподвижности так долго, что сам уподобился статуе благодарящего за любовь, доброту и веру. Я закрыл глаза, наслаждаясь облегчением и радостью, которые исходили от их сияющих обетований, и медленно, глубоко вздохнул.

Я ощутил сладкий запах чайных роз, и неосязаемая рука поднялась с моей груди. Я медленно открыл глаза. Я наконец понял, какая сила меня удерживала.

– Марта Элис? – прошептал я. Ответа не было.

– Марта Элис, пожалуйста, пожалуйста. Останься со мной хоть немного ещё, хоть чуть-чуть. – Стук дождя был мне единственным ответом.

Опустошённый, я уронил лицо в ладони и зарыдал:
– Нет, пожалуйста, не уходи! Марта Элис, пожалуйста, пожалуйста…

Мягкая рука любящим жестом погладила меня по щеке и легла на плечо. На меня вновь пахнýло ароматом чайных роз, усиленным дождём.
– Марта Элис, Марта Элис… – выдохнул я.

– Элис… – Вот и всё, что я услышал. Эхо, чуть слышное в шорохе кáпель дождя. И запах чайных роз.

Я шёл по городу, насквозь промокший и погружённый глубоко в собственные мысли. Подсознательно я пытался убедить себя, что это был всего лишь сон наяву – видéние, вызванное чересчур сильными эмоциями, коктейлем из невыполнимых желаний. Это видение не могло быть реальностью. Однако каждая его деталь подтверждалась каким-нибудь реальным знаком – символом, я полагал – знаком, того, что оно вовсе не было случайной фантазией. Я брёл без цели, без дороги, наугад. Внезапно слева от меня – дорожный знак для заблудшей души – возник книжный магазин, на витрине которого был выставлен недавно опубликованный том собрания сочинений Финеаса Пембертона [п.п.: американский политический деятель XVII века, однофамилец вышеупомянутого Джона Пембертона]. Я запнулся, сконфуженный и растерянный, и поспешил дальше. Казалось, знаки окружали меня повсюду: начальная школа Святой Марты… филадельфийский музей Гражданской войны… кафе «Чайная роза»…

Потрясённый, я застыл перед входом в ресторанчик «Чайная роза». В небе надо мной, сером и плачущем, напоминая бушующие во мне чувства, клубились тучи. Человек, стоящий прямо посреди улицы под проливным дождём, рисковал привлечь к себе ненужное и нежелательное внимание. Я бросился к двери в ресторан и нырнул внутрь.

Жажда обожгла горло, но ноги подчинялись желанию найти призрака, только что наполнившего меня надеждой. Приподняв пропитанный влагой воротник пальто, я отодвинул его подальше от шеи и напоказ вздрогнул – вдруг за мной кто-нибудь наблюдает? Проделав это, я направился к одной из полукабинок, сел, опустив голову, и уставился на свои руки, стараясь разобраться в собственных чувствах и готовясь заказать официантке какую-нибудь ненужную еду.

Я поднял взгляд и встретился с внимательными глазами, которые принадлежали миниатюрной женщине, похожей на эльфа. Её глаза были чёрными от жажды. Я мгновенно узнал в ней вампира – слишком много я их повидал. Я напрягся, готовясь к нападению, но она просто соскочила со своего табурета и, улыбаясь, направилась прямиком в мою сторону. Я следил за тем, как она приближается, и чувствовал, как меня накрывает волна сияющего тепла и радостного ожидания. И хотя та любовь, которую я ощутил на кладбище, была чем-то сродни этим ощущениям, я никогда ещё не переживал эмоций настолько же сильных.

– Долго же ты заставил меня ждать, – сказала она.

Я склонил голову.
– Мои извинения, мэм.

Она протянула мне руку, и одновременно я прошептал:
– Спасибо тебе, Марта Элис… спасибо.

– Я – Элис, – сказала она. Не колеблясь, я пожал ей руку и улыбнулся, ощущая больше надежды, чем за всё предшествующее столетие вместе взятое.


Источник: https://twilightrussia.ru/forum/109-15755-1
Категория: Наши переводы | Добавил: leverina (02.10.2017)
Просмотров: 256 | Комментарии: 8


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА







Сумеречные новости, узнай больше:


Всего комментариев: 8
+1
8 pola_gre   (07.10.2017 10:50)
Слезовыжимательная история cry
Хорошо, что Джаспер нашел половинку своей души в вампирской вечности smile

Спасибо за перевод!

+1
7 kotЯ   (05.10.2017 22:08)
Какая же превосходная альтернатива! Если Элис на встречу с Джаспером вело видение, то его к ней привели знаки... от Марты Элис.(???)Да...неисповедимы пути...

+2
6 Миравия   (03.10.2017 22:32)
Восторг! Я буду дома, напишу еще, но пока слов нет от восторга. Спасибо огромное!!! Это чудо. Самое настоящее, пронизанное искренними эмоциями чудо!

+2
4 робокашка   (03.10.2017 19:55)
Будучи сродни Джасперу тафофилом, вполне верю в его "ощущениям места" и нагнетанию грядущих перемен. Спасибо!

0
5 leverina   (03.10.2017 21:01)
отзыв тафофила мне особенно приятен - очень уважаю этих людей.

+2
3 Январия   (03.10.2017 19:21)
А почему бы и нет? Как версия их встречи. Всё могло быть именно так. Спасибо большое за историю. Так глубоко и сильно описаны эмоции Джаспера, его переживания, очень тонко передана душевная боль, полное одиночество и какое-то отчаяние. Встреча в "Чайной розе" вселяет надежду на лучшее, доброе, светлое. Так и захотелось прочитать продолжение, как дальше бы у них начали развиваться отношения, пока они не пришли к Калленам. Ещё раз спасибо!

+1
2 Саня-Босаня   (03.10.2017 10:11)
Действительно, очень красивая и проникновенная история. Так тонко описаны переживания и чувства Джаспера, что тебя захватывают его эмоции. Самое главное, что пришёл конец одиночества...
Спасибо за отличный перевод миника!)))

+1
1 marykmv   (02.10.2017 23:36)
Так красиво. Встреча Элис и Джаспера описана в нескольких словах, но это так обнадеживающе. А предыстория просто чудесно описана в малейших деталях. И это сделало все реальным.
Спасибо.

Добавь ссылку на главу в свой блог, обсуди с друзьями



Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]