С приближением даты постановки Белла проводила все больше и больше времени за репетициями. Она постоянно нашептывала свои реплики и оттачивала движения. Ее жизнь теперь вращалась только вокруг этой пьесы, дата которой уже была официально объявлена.
25 мая.
Был также оглашен состав жюри. Декан факультета, официальный представитель компании Summa Entertainment, известный режиссер, критик с Бродвея, уважаемая актриса и Эдвард Каллен. Все они будут их судьями.
Белла безумно волновалась, хоть были и такие, кто переживал гораздо сильнее нее.
Теперь Джасперу требовалась вся его сила, чтобы угомонить Элис, а Эммет оставил бесплодные попытки образумить Розали.
Помимо всего прочего был объявлен приз. Выигравшая команда получит роли в нескольких фильмах кинокомпании Summa Entertainment, которая таким образом искала новые таланты. Выигравшая команда получала также возможность сотрудничать с одним из самых известных режиссеров, Джованни Галианни. А работать с ним означало проложить для себя прямую дорожку в Голливуд.
В общем, команда-победитель получала все.
Даже Лорен Меллори прилагала к этому проекту усилия. Впервые в жизни Белла ощутила вкус соперничества, еще никогда она не хотела чего-то так сильно. Она никогда не была из тех людей, кто всей душой желает другим провала. Еще никогда она не хотела, чтобы люди потерпели неудачу ради ее собственной выгоды, ради того, чтобы у нее появился шанс.
Но, мало-помалу, она начинала понимать волчьи законы этой индустрии. Наконец она поняла, что для того, чтобы она добилась успеха, кто-то другой должен провалиться. Это был путь, на котором необходимо было идти по головам других людей.
Она была в ужасе, когда поняла, что желает группе Анжелы провала во время выступления, и ужасно злилась на себя из-за того, что надеялась, что игра Анжелы будет не так хороша, как ее собственная.
Теперь ее не удивляло, почему кто-то настолько талантливый как Эдвард, не горит желанием строить карьеру в этой индустрии. Зная его характер, он бы наверняка все время изводил себя за то, что желает другим неудачи. Белла точно знала это, потому что сама постоянно корила себя за такие мысли.
Эдвард.
Даже среди этого сумасшествия с репетициями, этого хаоса желаний и надежд, в ее мыслях все равно оставалось место для Эдварда. Знание того, что они получили одобрение Рене, постоянно будоражило ее. Было несколько ночей, когда она переставала думать о пьесе и просто лежала в постели, позволяя своим мыслям вращаться вокруг Эдварда.
Сначала было очень легко думать о том, как она расскажет Эдварду о своих чувствах.
Но потом сомнения начали прокрадываться в голову Беллы.
Испытывает ли Эдвард к ней те же чувства? Как ей узнать, что это не просто игра ее воображения?
Может быть, она так сильно этого хотела, что ее воспаленный мозг убедил ее, что Эдвард тоже хочет ее.
Она провела много ночей, размышляя об этом. Она хотела сказать ему. Хотела, чтобы он знал, что уже долгое время ее сердце и все ее помыслы принадлежат ему.
Она думала, что устала притворяться. Думала, что ей необходимо рассказать ему о своих чувствах, или иначе ее сердце просто не выдержит и разорвется. Она думала, что должна сказать ему, и не важно, какой будет его реакция.
Что же, она обманывала себя.
Больше всего на свете она хотела не рассказать ему о своих чувствах.
Больше всего на свете она хотела, чтобы он ответил ей взаимностью.
Иногда ей казалось, что он действительно любит ее. Иногда, что нет.
Но было бы так просто, если бы все зависело исключительно от их чувств. Если бы дело обстояло так, у Беллы было бы гораздо меньше причин для постоянных терзаний.
Она знала – и не важно, что ее романтическое сердце не хотело признавать это – что все зависело не только от их чувств и от их любви.
Она ненавидела это, но признавала, что Рене была права. Их положение в обществе, особенно положение Эдварда, будет в опасности. Последовать велению сердца означает отказаться от той жизни, которой они жили сейчас. И если все пойдет не так, работа Эдварда и его должность в университете, все это пойдет прахом.
Все эти мысли крутились в голове Беллы тем вечером, 18 марта, пока она готовила ужин. Про себя она снова повторяла свои реплики для пьесы, в то же самое время пытаясь размешать этот чертов томатный соус так, чтобы в нем не осталось комочков.
Когда соус был доведен до максимально пристойного состояния, Белла попыталась дотянуться до миски, которая стояла на самой верхней полке. И когда эта полка стала висеть так высоко?
- Подожди, давай я помогу тебе.
Белле не нужно было поворачиваться, чтобы узнать, чей бархатистый голос произнес это. Она чувствовала, как ее тело физически отреагировало на его голос: сердце забилось быстрее, и ей стало жарко, едва она ощутила позади себя его присутствие, когда он потянулся к верхней полке. Близость их тел заставила ее дыхание сбиться, и теперь она чувствовала жар и тепло, исходящие от него.
- Держи, - сказал Эдвард, ставя миску на стол.
Белла повернулась к нему. Они стояли так близко друг к другу, что ее взгляд уперся прямо в его шею. Белла чувствовала его опасный островатый коричный запах. С этого ракурса был заметен крошечный шрам на его подбородке.
- Белла? – голос Эдварда звучал как-то отдаленно.
С ней творилось что-то странное. Внезапно, весь мир застыл.
Вот оно. Вот оно, это мгновение.
Ее тело действовало по собственному желанию, и ее разум едва ли успел осознать тот факт, что она собирается рассказать ему о своих чувствах прямо сейчас, в то время как ее руки тянуться к его лицу, чтобы притянуть его к себе.
К черту общество и его строгие ханжеские правила.
В тот миг, когда ее губы коснулись его губ, все снова встало на свои места. Все беспокойство и разрывающая сердце боль ушли.
Его губы были мягкими как шелк.
Какое-то время он не реагировал из-за шока.
Но потом, без согласия разума, его тело среагировало на ее близость.
Она почувствовала, как его руки обвивают ее талию и как его губы начинают сперва нежно, а затем страстно, двигаться под ее губами.
Он захватил ртом ее нижнюю губу, в то время как ее руки прошлись по его шее, прежде чем зарыться в копну его роскошных густых волос. Она прижималась к Эдварду, отказываясь отпускать его, и он еще сильнее сжал ее в объятиях, так крепко, что на миг ей показалось, что весь воздух вытолкнули из легких.
Такой поцелуй бывает только раз в жизни. Желание в Белле нарастало, пока не превратилось в добела раскаленную лаву.
Эдварду пришлось прервать их поцелуй, чтобы вздохнуть.
Со стоном он подхватил ее и посадил на стол, его руки сомкнулись у нее на спине и утонули в ее распущенных волосах. Его язык начал искать ее, и Белла с радостью поддалась искушению. О боже, его вкус, вкус его властности. Его язык ласкал ее, обжигая ее губы, обжигая ее тело. Его губы не покидали ее даже в те мгновения, когда она отрывалась от него, чтобы сделать короткий вздох, и это время он использовал, чтобы обласкать губами и языком ее шею.
Она решила, что время пришло. Пора. Ведь он просто не мог бы так целовать ее, если бы не любил.
Невозможно сыграть такую страсть.
Пора.
- Эдвард, - простонала она его имя, - Эдвард, я люблю тебя.
Едва эти слова сорвались с ее губ, он замер.
А потом отстранился с выражением ужаса на лице.
- Что? – его голос звучал отстраненно. Почему он так реагирует? Разве он не должен быть счастлив?
- Ты не любишь меня, Белла, - сказал Эдвард, вздыхая и отворачиваясь от нее. Теперь на его лице читалась расчетливость и слабые отголоски страдания.
Она спрыгнула со стола, и ей почему-то показалось, что пол трескается у нее под ногами.
- Нет, я люблю тебя.
- Нет, не любишь. Это просто детская влюбленность, Белла.
- Я знаю, что чувствую. Я люблю тебя. Разве ты меня не любишь? – Белле не понравилось, как отчаянно и по-детски прозвучал ее голос.
- Люблю тебя? – переспросил Эдвард. Медленно и неохотно расчетливое выражение глаз сменилось холодной ухмылкой.
Ей совсем не нравилось выражение его лица.
- Но я думала…я думала…что ты любишь меня, - заикалась, прошептала она.
Холодный смех сорвался с его губ, такой холодный, что мороз обжег Беллу до самых костей.
- Люблю тебя? Люблю тебя? Ты еще ребенок, Белла, - сказал он, а его изумрудные глаза стали похожи на две льдинки.
- Но ты п-поцеловал меня…- попыталась возразить Белла. Это неправда. Если он не любил ее, то почему целовал с такой нежностью? Почему так заботился о ней? Все указывало на то, что он любит ее. Полный скрытого смысла рождественский подарок и тот новогодний поцелуй, который перевернул всю ее жизнь. Каждое его движение, каждая улыбка были для нее.
Но сейчас происходило то, чего она боялась больше всего на свете. В его ледяных глазах вспыхнуло раздражение.
- Белла, я мужчина. Моя красивая девушка в отъезде, а у меня есть потребности. Ты вроде как симпатичная, и была не против. И, как любой мужчина, в жилах которого течет кровь, я поцеловал тебя, - он ухмыльнулся, но в глазах теперь горела ненависть. – Но никогда, слышишь, никогда я бы не влюбился в тебя.
Элис ошиблась. Он не любил ее. Почему бы он полюбил ее? Ведь в ней нет ничего особенного. Но все-таки, она посмела надеяться…
- Я не верю тебе, - слабо защищалась она.
- Так поверь, - ненависть в его глазах разбивала ей сердце. – И знаешь что? Ты мне даже не очень нравишься.
Отвращение в его голосе стало для нее последней каплей. Схватив с тумбочки ключи, она побежала к двери, подальше от этих холодных ненавидящих глаз.
Она не могла видеть, как его глаза затопила боль в тот же миг, когда она отвернулась.
Нужно бежать. Подальше от него.
***

Понимаю, что не такого вы ожидали от этой главы, но мы не раз говорили, что драмы здесь хватит всем...Наверняка, у тех, кто любит эту историю и уже столько времени сопереживает героям, сейчас много гневных мыслей и добрых слов в адрес Эдварда, поэтому ждем вас и ваши мысли на НАШЕМ ФОРУМЕ