Глава 15. Автомобиль

Edward's POV

Радостная атмосфера дня рождения Беллы была стерта четырьмя словами. Она плакала всю ночь, сильно и громко, пока я держал ее в объятиях на своей кровати. Ее тело дрожало в моих руках, как будто она была на грани срыва. И я ничего не мог сделать. Я сдерживал собственные слезы, полный решимости оставаться сильным и просто быть рядом с ней.

Она нуждалась в этом. Она привыкла жить с эмоциональными травмами и печалью, и это никогда не было безопасным способом показать себя. Поэтому я вел себя тихо, еле вынося ее душераздирающий плач, поскольку он отзывался эхом на всю темную комнату.

В конечном счете, она начала говорить, и я наклонил голову, чтобы попытаться распознать ее невнятные бормотания. Она постепенно успокаивалась, и я начал понимать ее. Некоторые фразы, которые я разобрал, комом встали у меня в горле.

– Я не должна быть здесь, – плакала она. – Я просто должна уехать. Что, черт возьми, он хочет? Или она, или, кто, черт возьми, это? Я только подвергаю тебя опасности, находясь здесь.

Скорость, с которой она говорила, лишила меня возможности возразить. Но как только она закончила, мой мозг изо всех сил пытался обработать сказанное ею. Я был в замешательстве. Девушка, которую я так сильно любил, волновалась по поводу меня, по поводу моего благосостояния. Она чувствовала себя в безопасности со мной, но все же хотела уехать, чтобы защитить меня.

Я покачал головой. – Белла, как будто я позволил бы тебе уехать куда-нибудь от меня, – сказал я без колебания.

Ее тело перестало дрожать, и она подняла голову от моей груди. Ее глаза смотрели на меня и сияли в слабом свете. Я боролся с глубоким вздохом, когда увидел, как отекли ее веки. Свет, проходящий сквозь жалюзи, поблескивал на ее слезах, стекающих по щекам.

– Ты любишь меня так сильно? Достаточно, чтобы сбежать со мной? – спросила она.

– Если дойдет до этого, то да. Но сейчас ты должна знать, что не можешь избавиться от меня так легко.

Она вздохнула и слегка кивнула.

– Я знаю, – прошептала она.

Мягко я положил руку на ее щеку. Мы смотрели друг другу в глаза, казалось, целую вечность. Остальная часть черт ее лица, казалось, помутнела, поскольку ее карие глаза загипнотизировали меня, и я чувствовал, будто летаю в облаках.

Безмолвно я сократил расстояние между нашими лицами, и мои губы встретили ее. Я подвинулся вниз и повернулся так, чтобы мое тело полностью накрывало ее. Все ее страхи и беспокойства вылились через страсть, когда она сжала мои волосы и захватила мою нижнюю губу себе в рот. Это вызвало ненамеренное пробуждение в моих штанах. Я застонал и двинулся одной рукой вверх по ее телу. Рука остановилась на вершине ее груди. Она выгнула спину при моем касании, оторвавшись от моего рта и откинув голову с низким стоном.

Я массировал ее грудь ладонью, и, несмотря на то, что на ней все еще была рубашка и лифчик, я чувствовал затвердевший сосок кончиками своих пальцев. Я отчаянно переместил рот на нежную кожу ее шеи, затем вниз к ее груди, а потом вновь вверх.

Ее дыхание сбилось, и она начала прижиматься к моему крайне твердому члену. Мои глаза прикрылись. Я прижался лицом к ее шее и начал двигать бедрами ей в унисон.

Она забросила ногу мне на талию, и это был момент, когда я потерял контроль. Я перевернул нас, поместившись между ее бедрами и нависая над ней. Наши руки встретились в кромке ее рубашки, и я помог ей снять ее через голову. Ее лифчик был следующим. Откинувшись назад, я не мог не посмотреть на ее голую грудь, молочную, почти полупрозрачную кожу и ее совершенной круглые ореолы с розовыми сосками. Я отбросил лифчик на пол и потянул за ее штаны, пока они не соскользнули с ее узких бедер.

– Эдвард, пожалуйста… – внезапно пошептала она.

Я поднял голову, чтобы посмотреть на нее.
– Что ты хочешь, любимая?

– Тебя, – ответила она.

Я вздохнул и пристально посмотрел в ее глаза, скользя пальцами по поясу ее трусиков.
– Я и так твой; весь я. Я твой.

Она издала стон, когда я быстро избавился от последней вещицы на ее теле. И тогда она была обнажена, лежала предо мной во всей своей утонченной красоте. Небольшой вздох соскользнул с моих губ, когда мои руки исследовали изящную форму ее плеч, двигаясь вниз к ее бедрам.

Мои глаза смотрели в её, пока я снимал свою одежду, вслепую кидая ее на пол. Все мои нетерпеливые движения были размыты, пока я не вернулся в кровать и крепко не притянул к себе Беллу. Я хотел ее, я нуждался в ней. Постоянный страх потери ее только усилил эти чувства, и я готов выступить против Бога, если Он не позволит мне быть с ней вечно.

Я лег рядом с ней, нежно целуя ее в лоб. Моя рука двигалась вниз по ее бедру, затем скользнула под колено и потянула его, прижав ее ногу к моей талии. Она плотно прижалась ногами ко мне, когда я приподнял ее на кровати и прижался ртом к шее.

Закрыв глаза, я вошел в нее со стоном. Она выдохнула и вцепилась ногтями в мою спину, что заставило меня выйти и войти в нее сильнее.

– Я люблю тебя, Эдвард, – выдохнула она.

Я застонал от ее слов.
– Я тоже люблю тебя. Так чертовски сильно, Белла.

Она двигала бедрами вместе со мной, ее тяжелое дыхание отдавалось в мои волосы, отправляя холодок вниз по позвоночнику. Я изо всех сил пытался сохранить свой ритм устойчивым и нежным, но мое плохое настроение вынудило меня двигаться с огромным отчаянием.

Мой рот нашел одну из ее грудей, и я взял в рот ее сосок, обводя его языком, когда она крепко схватилась за мою спину. Ее нога плотно прижималась к моему бедру, и внезапно я почувствовал, что стенки ее влагалища сжались вокруг меня. Ее голова опустилась на подушки. В комнате стояло эхо от ее громких стонов, когда она задрожала и кончила.
Я оставил след из поцелуев вдоль ее шеи вниз к ее груди. Напряжение в ее теле и давление уменьшилось. Она продолжала двигать бедрами вместе со мной, убеждая меня продолжать, пока я не достиг собственного экстаза. Я почувствовал его быстрый приход.

Я проворчал и резко вошел в нее, двигая руками вниз по ее талии, где я твердо сжимал ее. Интенсивность моего экстаза избавила меня от способности издать хотя бы звук. Вместо этого я наклонил голову и глубоко задышал, закрыв глаза, как только мое тело одолела волна удовольствия.

Я прекратил движения мгновение спустя. Уставший, я опустил голову на ее мягкую грудь, но все еще крепко держался за нее. Между нами наступила тишина в темной комнате, когда мы пытались вернуть дыхание в норму, и я слышал, как ее сердце медленно стабилизировало свое биение.

– С Днем рождения, Белла, – прошептал я в ее кожу.



В следующий понедельник я вошел в участок на грани срыва. С опущенными плечами и напряжением, читавшимся на моем лице, я направился прямо в кабинет сержанта Баннера. На выходных он назначил резервного полицейского остаться в моей квартире как своего рода охранника, пока меня не было дома до вечера. Этого с меня было едва ли достаточно. Никто не заботился о Белле так, как делал это я, потому я не доверял ее жизнь никому другому.

Я хотел поговорить с сержантом наедине, чтобы сказать ему, что мне нужно немного времени, дабы я смог наблюдать за Беллой сам. Мне было плевать, будут мне платить или нет. Идти на работу и оставлять ее под опекой кого-то другого было чем-то, что я не мог вытерпеть.

К сожалению, Майк Ньютон находился на одном из стульев у стола. Они оба смотрели на меня, когда я вошел в кабинет.

– Каллен, – поприветствовал меня сержант прежде, чем я смог сказать что-либо. – Рад, что ты здесь. Нам кое-что нужно обсудить.

Не сказав ни слова, я примостился на другом стуле, стоящем следом за стулом Ньютона, и начал слушать, как только сержант заговорил.

– Мы получили предварительный отчет о Джессике Стэнли, – он открыл толстую папку, в которой лежали фотографии (как черно-белые, так и цветные) и документы, заполненные непонятным почерком.

– Прежде всего, ее смерть была самоубийством. Огромное количество не только морфия, но и ЛСД было найдено в ее крови.

– И как это доказывает самоубийство? – внезапно вмешался Ньютон.

– Не беги вперед лошадей, Ньютон. Сейчас я дойду до этого, – парировал сержант Баннер.

Несмотря на мое напряженное состояние, я не мог не усмехнуться.

– Шприц и записка были протестированы на цифровые отпечатки. Ее отпечатки были единственными, найденными на обоих предметах, – он открыл другую страницу файла. – Также указано, что на ней не было никаких ран. Никакого избиения, ушибов или синяков на ее теле. Фактически единственная рана, которую нашли, была чистой колотой раной на руке от иглы. Это значит, что инжекция наркотиков не была спровоцирована специально. И, конечно, ее ДНК была найдена на самой игле.

Он закрыл папку и посмотрел на меня и Ньютона. Я все еще оставался тверд в своих решениях. Борясь, чтобы держать себя под контролем, я сжал руки вместе. Объявление о самоубийстве совсем меня не радовало. Значение записки все еще не давало мне покоя… среди других вещей, мучавших меня.

То, как этот ублюдок узнал, где я живу, бесило меня больше всего.

Пока сержант Баннер бормотал, и Майк Ньютон кивал в притворном интересе, я знал, что больше не могу находить здесь дольше. Мой сердечный ритм ускорялся, и комната, казалось, сжималась вокруг меня, угрожая взять меня в заложники.

– Сержант Баннер, – начал я.

Он выглядел немного удивленным оттого, что я его прервал, и его голова повернулась в моем направлении.
– Да, Каллен?

Я тяжело сглотнул.
– Мне интересно, можно мне взять несколько отгулов… оплаченных или нет?

Выражение его лица от простого удивления сменилось шоком.
– Прости? Ты просишь об отгуле в середине активного дела? Для чего тебе нужны отгулы?

– Ну, я… – я запнулся. Я хотел избежать какой-либо лишней информации относительно природы моих отношений с Беллой, поэтому я тщательно выбирал слова. – Я хочу быть тем, кто будет наблюдать за Беллой. Я просто чувствую, что это моя ответственность, так как она живет в моем доме.

Я увидел, как губы сержанта Баннера зашевелились, когда он собирался что-то сказать, но затем комнату заполнила речь Майка Ньютона.
– И это действительно все, Каллен? Чувствуешь, что это твоя ответственность? – Мои руки сжались в кулаки, когда он продолжал: – Ну то есть ты полностью содержишь девчонку. Покупаешь ей еду; даешь ей место под крышей. Почему ты делаешь это для нее? Если только ты не можешь держать свой член в штанах, который она легко может вылизать.

Мои движения были едва спланированы, когда я вскочил со своего места и набросился на него. Я лишь услышал звук его стула, когда он упал на пол. Я мог вспомнить чувство боли, поскольку она распространилась по моим мышцам, и внезапную теплоту крови на ладони, когда мой кулак встретился с его носом. Он вскрикнул как ребенок, когда я положил его на лопатки, повредив нос и оставив синяк под глазом.
Прежде чем я сумел обдумать то, что я сделал, я почувствовал четыре пары рук, пытающихся изо всех оттащить меня от Ньютона.

– Хренов сукин сын! Ты понятия не имеешь, что несешь! – Я услышал свой крик на него.

Ньютон оставался на полу, в то время как мужчины, лиц которых я не видел, поставили меня на ноги. Кровь просачивалась сквозь его пальцы, когда он провел по своему травмированному лицу. Замешательство, пропитанное болью, было четким в его глазах. Он ничего не говорил, пока кабинет начинал заполняться криками на меня и окружающих мужчин. Меня быстро вытащили из комнаты и отправили к другому небольшому офису поблизости, в то время как я продолжал кричать, ругаясь на Ньютона.

– Я надеру тебе задницу, ублюдок! Пошел ты!

– Каллен, Каллен! Достаточно!

Внезапно передо мной оказался сержант Баннер, его сердитое выражение лица заслонило мне весь обзор.
– Успокойся, черт подери! – потребовал он.

Руки, которые держали меня, исчезли. Я огляделся, пока остаток адреналина пробегался по моим венам, и выпустил свой гнев. Я видел, что дверь была закрыта, и был наедине с сержантом.

Он начал ходить взад и вперед, спокойно бормоча, что все выходит из-под контроля.
– …не знаю, что с тобой делать, – произнес он.

Он посмотрел на меня и резко сказал: – Я готов дать тебе несколько отгулов, сынок. Во-первых, ты выглядишь уставшим как черт, и, во-вторых, мне не нужны люди, дерущиеся в участке.

Я глубоко вздохнул и сел на один из стульев.
– Простите, сэр. Не знаю, что нашло на меня, – солгал я.

Он усмехнулся.
– А я знаю. Тот болван довел тебя, вот оно что.

Я смотрел в пол и кивнул.

Я почувствовал себя освобожденным, теперь я сделал то, что хотел в течение многих месяцев – выбил все дерьмо из Майка Ньютона. Он пересек черту. Я мог стерпеть многое, что он говорил мне, но момент, когда его подколы коснулись Беллы, был моментом, когда я больше не мог держать все в себе. И единственный ущерб, который я получил, был больным кулаком.

– Слушай, просто проваливай отсюда. Мы все обдумаем и вернем тебя к работе через несколько дней.

Я не знал, когда вернусь. Мысль о побеге с Беллой становилась все более и более соблазнительной в моей голове.

Я вел машину к дому в изумлении. Напряжение, в которое превратилась моя жизнь, бросило меня в постоянное состояние истощения. Я не спускал глаз с повторяющихся желтых линий и наблюдал за знакомыми автомобилями, проезжающие мимо меня.

Я был в пяти минутах от дома, когда увидел черный, разбитый старый автомобиль. Он сразу не вызывал подозрений, но когда он подъехал ближе ко мне, лицо водителя, казалось, зажгло какие-то старые воспоминания. Я чувствовал, будто видел ту же самую бейсболку где-то еще.

Паранойя лавинно захлестнула мои мысли, и я вдавил в педаль газа сильнее. Я въехал на стоянку, увидев сцену абсолютного хаоса.
Я вглядывался через ветровое стекло. Парадная дверь моего дома была повреждена и широко распахнута. Человек, поставленный следить за Беллой, лежал в лужи крови в трех футах от пустого дверного проема.

Слезы щипали мои глаза, когда я медленно выходил из автомобиля, испуганный тем, что я мог увидеть дальше. Когда я подошел к резервному полицейскому, то увидел зияющую рану в его шее. Массивная лужа крови, окружавшая его, сказала мне, что он был мертв. Я молился во второй раз в своей жизни, бессвязно бормоча, когда продвигался к своей открытой двери.

На первый взгляд все было в порядке, кроме следов крови, перенесенных снаружи. Мои ноги ускорили шаг, когда я не нашел ее в гостиной. Я бросался от комнаты к комнате, но Беллы нигде не было.

Я стоял в панике, замер, поскольку слезы, которые щипали глаза, начали лавиной стекать по моим щекам. Комната, казалось, вращалась вокруг меня, и я пытался задействовать мозг в работе, чтобы хоть что-то сделать.

Автомобиль…

Мужчина в старом, черном автомобиле…

Пройдя через лужу все еще свежей крови, я выбежал назад к своему «Вольво». Механизм заревел, и я отправился в погоню.

Я не знал, приведет ли этот автомобиль меня к Белле. Я не знал, увижу ли я ее когда-нибудь снова. Но я должен был попробовать, и далекая память о человеке в открывающемся лифте была всем, на что я мог рассчитывать.

Перевод: Rob♥Sten
Редактура: Champagne