Кэролайн плохо помнила свой путь до школы; все, что она помнила, это встречу с Еленой на парковке и разговор о прошедшей ночи. Она испытывала чувство вины, ведь всего двадцать четыре часа назад она сама осуждала ее за поцелуй с Деймоном. И теперь она сама сделала то же самое. Кэролайн ощущала себя самой большой лицемеркой, ведь между ее поступком и поступком Елены была ощутимая разница. Клаус ведь плохой парень, в конце концов! Это будет сильным преуменьшением, если она скажет, что друзья ее не поймут. Так или иначе, кто такая Елена, чтобы судить? Ведь она простила и, возможно, даже влюбилась в Деймона, который раньше тоже был плохим парнем. Если он мог измениться и получить прощение, то почему не может Клаус? Кэролайн ненавидела себя даже за то, что рассматривала подобную мысль, ведь он причинил больше Елене! Но разве Деймон не причинял боль Кэролайн в то время, когда он был злым? Но те чувства, что пузырились внутри нее, были сильнее ее.

Когда они дошли до шкафчиков, Елена остановила Кэролайн.

- Теперь твоя очередь. Что было у тебя с Клаусом прошлой ночью? – спросила Елена, задумчивым взглядом изучая ее.

Кэролайн старательно изобразила замешательство и ответила, как ей казалось, в ее обычной саркастичной манере:

- Что ты имеешь в виду? Он попросил меня придти, и я не могла сказать «Нет». Он ведь мстительный гибрид, в конце концов.

- Нет. Я имею в виду, что все это неспроста. Весь вечер он крутился вокруг тебя. Он сказал что-нибудь необычное? – озабоченно спросила Елена.

- Что-то необычное для Клауса? Если ты это имеешь в виду, то нет.

«Зато сделал», - мысленно добавила она.

- Он разговаривал в своей обычной дразнящей манере.

Кэролайн открыла свой шкафчик, прежде чем Елена смогла ответить, и заметила единственную красную розу на длинном стебле, покоящуюся среди ее школьных вещей. К ней прилагалась записка, но Кэролайн боялась читать ее при Елене. Она попыталась скрыть ее, но было поздно – роза не укрылась от взгляда подруги.

- Откуда это, Кэролайн? Неужто у тебя появился тайный поклонник? – Она засмеялась, схватив за длинный слегка влажный стебель. По каплям росы можно было сделать вывод, что розу не купили, а недавно срезали.

Должно быть, ОН сразу из ее дома отправился сюда. Потерявшись в своих мыслях, Кэролайн совершенно упустила из виду, как Елена ловко выхватила у нее записку. Ее эльфоподобное лицо исказилось задумчивостью. Живот Кэролайн сжался в тугой комок. Ее переполнял страх. Мозг затуманился. Что она могла сказать?

- Елена, - начала она, надеясь, что подруга даст ей шанс все объяснить, но Елена не дала ей закончить, разразившись охами и вздохами. Подруга подняла на Кэролайн огромные темно-карие глаза, но в ту же секунду перевела сладкий взгляд на человека, что стоял у нее за спиной. Он наклонился и поцеловал Кэролайн в щеку.

- С Днем Святого Валентина! – эхом раздался его глубокий голос.

Она внезапно ощутила, как ее вдруг переполнили эмоции. Кэролайн стремительно обернулась и увидела Тайлера, стоящего перед ней. Его лицо озарилось ожиданием и отчаянной тоской по ней. Первоначальному волнению и счастью пришло на смену черное облако вины. Кэролайн обвила шею Тайлера руками, пряча лицо у него на плече. Девушка истерично засмеялась в попытке скрыть подступающее разочарование, ведь втайне она надеялась, что послание от Клауса.



Клаус прибыл домой и промелькнул мимо братьев, стараясь избежать нежелательного внимания. Для них не будет никакой пользы, если они заметят изменения, произошедшие в нем; он не мог позволить им узнать о своей слабости. Сейф в его комнате был заполнен картинами и портретами Кэролайн. Они помогали ему расслабиться и избавиться от приступов гнева. Он никогда не испытывал подобного счастья, и теперь оно яркой радугой светилось в нем. Казалось, все в нем изменилось.

Клаус взглянул на несколько своих работ. Они были хороши, это очевидно, но чего-то в них не хватало. В штрихах карандаша не чувствовалось страсти, какой-то особенной искры. Не так, как в случае с портретами Кэролайн. Было ли это из-за ее красоты или его художественных навыков или из-за всего вместе взятого, но она почти блистала подобно богине на пергаменте. Клаус был уверен, что в каждую секунду, что он думает о великолепной красавице, он может создать любую потрясающую вещь. Он знал, что она любит Тайлера, не его, но он не мог оставить надежду, что однажды он станет избранником Кэролайн. Она поглотила его, разъедая разум.

Он услышал приближение Ребекки, прежде чем увидел ее. Он нацепил на лицо старую ожесточенную, словно высеченную из камня, маску и обернулся, в то время как она входила. На мгновение он задержал на ней взгляд, отдаваясь ностальгии тех дней, когда мог говорить с ней обо всем, не скрываясь. Их девиз «Всегда и во веки веков!» оказался больше неуместным.

- Ты кажешься другим, Ник. Менее злым, - отметила Ребекка, останавливаясь в дверном проеме. – Есть что-то, что ты не говоришь своей маленькой сестричке?

Ее лица коснулась покровительственная усмешка, а силуэт стал дерзким. Клаус почувствовал, как внутри него снова волнами разливается гнев.

«Неплохо было бы вести себя более правдоподобно», - подумал он, подчиняясь внезапной вспышке ярости.

- Ребекка, если бы я хотел быть связанным, я вытащил бы кинжал из твоего сердца давным-давно, - злобно прорычал Клаус, подчеркивая слово «связанным». Чем меньше человечного в нем видят его родственники, тем лучше. Особенно зная расчетливую интриганку Ребекку.

Она пожала плечами и нерешительно ответила:

- Я просто спрашиваю, Ник. Это всего лишь наблюдения.

Ребекка, развернулась спиной, собираясь уйти, но успела поймать его взгляд, направленный в сейф. На миг Клаус забыл, где находится, вновь окунувшись в события сегодняшнего утра.

В то время, когда его накрывали чувства, Клаус начинал рисовать портреты Кэролайн. Он начинал с ее лица, ощущая, как внутри него разливается экстаз сродни тому, который он испытал, коснувшись ее мягких губ. Он задержался на миндалевидных глазах, в которых плескался страх, и которые он так полюбил. Они смотрели на него с пергамента. Девушка походила на самый грозный шторм, и если он не сможет добиться ее, то его мир рухнет, словно под натиском землетрясения. Эмоции коснулись его лица, проявляя мысли, что таились в его голове, и Клаус не заметил, как Ребекка остановилась в дверном проеме, наблюдая за ним.