– Мамочка! Мамочка!
Белла оторвала взгляд от дивана, на который ей, наконец-то, удалось уложить ребенка спать.
– Мамочка! – Из-за угла выскочила маленькая фея в розовом, ее бронзовые локоны растрепались. – Мамочка! Дэнни забил гол!!!
След в след за Дэниэлом шел его друг Томас, а далее чинно вышагивал более спокойный Эдвард, неся на плече еще одного малыша.
– Забил? – улыбнулась Белла, протягивая свободную руку, чтобы обнять Стефани, самопровозглашенную принцессу семьи.
Стефани энергично закивала, выбившиеся из хвостика кудряшки подпрыгивали в такт кивкам.
– Ага. Он его пнул и забил гол. Папочка и деда Чарли кричали. Натали плакала.
Белла посмотрела на лицо мужа, потешаясь над робким выражением его лица.
– Кричали?
Эдвард пожал плечами.
– Что я могу сказать? Мы были в восторге от того, что Дэн повлиял на счет, поэтому поддержали его криками, а бедняжка малышка Натали испугалась. Она устала. Как Эндрю?
– Все еще немного капризничает, но наконец-то заснул, – ответила она, глядя на спящего ребенка. – Так как, милый, вы выиграли? – спросила она Дэниэла, протягивая руки, чтобы обнять и поцеловать своего старшенького.
Помня о младшем брате, Дэниэл обнял свою мать.
– Да. Это было здорово. Я проголодался.
Белла покачала головой. Он все еще любил свою еду.
– Здравствуй, Томас. Ты тоже проголодался?
Томас с готовностью кивнул.
– Тогда все в порядке. Дайте нам с папой уложить близнецов в кроватки, и я приготовлю вам что-нибудь перекусить.
– Круто! Идем, Том, слазим в домик на дереве.
Оба мальчика с шумом бросились на задний двор, чтобы забраться в домик, который был построен несколько лет назад.
Вслед за Стефани Эдвард и Белла осторожно перенесли спящих восьмимесячных близнецов в их спальню для послеобеденного сна.

Дэниэлу было почти шесть лет, и он очень серьезно относился к своей роли старшего брата. Он был защитником для своей сестры и близнецов и очень помогал Белле: переносил вещи, когда ее руки были заняты детьми. Белла часто говорила, что он был мудр не по годам. Они с Эдвардом обожали их маленького человечка, их чудо-ребенка. Белла ревела как маленькая в его первый день в детском саду, да и глаза Эдварда были подозрительно влажными. Также у Дэниэла сложились особые отношения с Чарли: он часто проводил время с «дедом Чарли». Кататься на полицейской патрульной машине – вот крутейшая вещь, которая заботила Дэниэла.
Два года спустя, к общему восторгу, родилась Стефани и почти мгновенно украла папочкино сердце. Она унаследовала дикие бронзовые волосы Эдварда и глаза Беллы. Полная противоположность своего брата, которого она боготворила. С того момента, как посмотрела на Эдварда, девочка могла делать с ним все, что хотела. Она была истинной папиной дочкой. Она любила свою мамочку, но папочка был первым человеком, к которому она бежала, когда хотела обнять. Она была своевольной маленькой мисс, и Белле пришлось занять твердую позицию, поскольку Эдвард простил бы дочери даже убийство. Чаще всего, стоило девочке сверкнуть ямочки, сказать Эдварду, что она любит его, и Белла проигрывала битву.

А еще Стефании была девочкой-неженкой. Ее комната была выкрашена в обожаемый ею розовый, и Белла уже потеряла счет имеющимся у дочери куклам, так же, как и их одежкам и аксессуарам. В данный момент она просто обожала переодеваться, отдавая предпочтение нарядам персонажей Диснея. Стефании нравился шоппинг с тетей Элис и Алисией, потому что она знала, что ей обязательно достанется красивое платье. После мольбы матери и витья веревок из Эдварда ее в течение нескольких недель водили в балетный и танцевальный классы. Ей купили пуанты, и она надевала их при каждой удобной возможности.
После рождения Стефани Белла и Эдвард решили попробовать завести еще одного ребенка и были вне себя от радости, когда всего шесть месяцев спустя Белла обнаружила, что беременна. Радость их обернулась печалью, когда на десятой неделе у Беллы случился выкидыш. Они оба были опустошены. Много ночей Эдвард утешал ее, пока она плакала. Оба оплакивали их маленького народившегося малыша. Дэниэл и Стефани были их успокоением в тяжелые времена, напоминая им, как же драгоценны их дети.

Прошло почти три года, и они начали верить, что в будущем им больше не суждено иметь детей, поэтому оба были поражены, узнав, что Белла вновь беременна, да еще и двойней. Эндрю и Натали родились на месяц раньше положенного и провели неделю под особым присмотром, прежде чем были признаны достаточно здоровыми, чтобы выписать их домой. Стефани считала себя их второй мамой, давая Белле знать, когда малыши плакали. Несколько раз Белла заставала Стефани за пением близнецам ее любимых детских стишков и песенок.
Близнецы был маленькими миниатюрами своих родителей. Натали унаследовала цвет волос и глаз Беллы, в то время как Эндрю был маленьким клоном Эдварда. Эдвард всегда шутил, что им удалось произвести на свет «его» и «ее» детей. В течение первых трех месяцев их жизни Белле не удавалось достаточно поспать, но теперь она не представляла их жизни без близнецов. После рождения детей они решили, что теперь их семья укомплектована, и никто не заметил иронии в необходимости сделать Эдварду вазэктомию.

Эдвард полностью упивался наличием семьи, которую никогда не надеялся иметь. Наблюдение за Беллой и своими детьми не могло не наполнять его счастьем. Они были светом его жизни, причиной его существования. Каждому ребенку было отведено особое место в его сердце. Дэниэл был его чудо-ребенком, его первенцем. С маленьким человечком им с Беллой пришлось постигать азы. Стефани была его маленькой принцессой. Она держала его в своих ладошках, просто расплываясь в улыбке с ямочками и говоря «Я люблю тебя, папочка». А близнецы были великолепными меленькими «мини-я'шками». Они были улыбчивыми, и им очень нравилось внимание старших брата и сестры. Как это обычно бывает с близнецами, между ними была особая связь. Они спали в одной комнате и часто искали друг на друга, когда их разделяли.
В данный момент у обоих резались зубки, но у Эндрю процесс шел труднее, чем у сестры. Его слегка лихорадило, и он капризничал, поэтому Белла предпочла остаться с ним дома, пока Эдвард повел Стефани и Натали смотреть, как Дэниэл играет в футбол.

Близнецы были уложены в свои кроватки для сна, а задернутые шторы препятствовали попаданию в комнату света.
– Пойдем, Принцесса. Приготовим ланч для мамочки. Она была занята Эндрю, и ей нужно отдохнуть.
– Хорошо, папочка, – согласилась Стефани, прыгая вниз по ступенькам в своем сказочном наряде.
Эдвард обнял Беллу и слегка поцеловал.
– Устала, любимая? Ты этой ночью часто вставала.
– Да. Вроде ему сейчас получше, так что, надеюсь, ночью он будет хорошо спать.
– Пойди, вздремни. Я присмотрю за детьми. Мы же еще к Элис сегодня собирались, помнишь?
– Уверен?
– Конечно. Иди. А я приготовлю им перекусить.
– Ладно. Люблю тебя.
– И я тебя люблю.
Последовал недолгий нежный поцелуй, и вот Белла уже отправилась в постель подремать, а Эдвард спускался вниз, улыбаясь. Они с женой любили друг друга так же сильно, как и в самом начале их отношений. Возможно, сейчас даже сильнее, потому что дети создали между ними особые, неразрывные узы. Жизнь была прекрасна.