Сова, которую я назвала Тарантино из-за сильно внешнего сходства с оригиналом, принесла первое письмо от Геллы ближе к середине сентября. Я подофигела от такой срочности, еще раз взглянула на карту мира и ответ начала с гневных обвинений, что школу надо было открывать где-нибудь поближе к островам.

Я привыкла, что могу в любой момент посоветоваться с Гриндевальдом, и теперь ужасалась, что ответ придется ждать так долго. Потому что использовать телефон как альтернативный способ связи было нельзя. Во-первых, по Статусу секретности запрещалось обсуждать дела волшебные из-за вероятной прослушки маггловскими спецслужбами. Во-вторых, из-за вероятной прослушки еще и ВОВ обсуждать ничего интересного не хотел Гелла. Список тем, на которые мы могли поболтать, не палясь ни перед теми, ни перед другими, стремился к нулю.

Гелла смешно описывал преподавателей, треть которых попыталась сбежать в первую же неделю занятий, и студентов, смолящих на уроках Беломор и палящих из автоматики по стенам и иногда друг по другу. У него ушел целый день, чтобы отнять все огнестрельное оружие, среди которого было два автомата Калашникова. Но и это не самое страшное. Часть студентов до этого воспитывались лесными бабками-знахарками или прибыли из таких глубинок, что не в сказке сказать. Один потомственный колдун-аристократ заявил, что будет держать на территории школы свою верховую тройку медведей, другой прикатил на самоходной печи, третий притащил занесенную в Красную книгу говорящую щуку.

Смех смехом, а в каллиграфическом полотне письма Гриндевальд спрятал шифр, в котором значилось, что он нажал на кого надо, и проблема магического транспорта скоро будет не проблемой. Это было хорошо, потому что Артур и Сэм уже почти закончили работу над экспериментальным образцом и планировали презентацию на Рождество. Нужно было еще подумать над рекламной акцией, но тут я собиралась озадачить близнецов и привлечь Риту Скитер.

Том не прекращал слежку за Шизоглазом. Грюм… действительно оказался немного того.

На первом же занятии он показывал нам триаду непростительных заклятий. На паучках.

Том с жадностью следил за его действиями.

Дело в том, что Аваду Кедавру можно наложить, используя шестнадцать разных движений палочки. Или руки, как в случае с беспалочковой магией. Каждый темный волшебник выбирает тот, который ему, так скажем, по душе. Том заставил меня зазубрить их все еще на втором курсе, чтобы в битве сразу знать, когда ставить щит, а когда – просто бежать, поскольку ни один щит Аваду Кедавру не задержит.

А потом, в августе, были сны о Шизоглазе, и я точно знала, как аврор Шизоглаз предпочитает авадить противников.

Сейчас он авадил иначе.

— Может, он под Империусом? – бормотал Том, обходя Шизоглаза вокруг. – Можно было бы подлить ему зелье, блокирующее Империус, вот только пьет он всегда из своей фляжки…

«Используем чары выявления, — подумала я. – Только нужно это сделать в людном месте и желательно бы его отвлечь, иначе попадемся».

— … За всю историю известен лишь один человек, сумевший выдержать это, и он сидит прямо передо мной, — сказал Грюм, сверля меня магическим глазом.

Я хотела сказать, что причиной всему является древнешумерский обряд жертвы, который Лили успела намутить, до того, как пала бездыханной, но решила не палиться. Об этом мог знать только один человек – Волдеморт.



Случая проверить Грюма на Империус все не подворачивалось.

Зато подвернулся случай поговорить об этом со Снейпом на дополнительном занятии на третьей неделе сентября.

— У вас с Шизоглазом натянутые отношения, да, профессор? – заметила я, пока толкла клык королевской кобры.

— Это не ваше дело, Блэк, — тут же занял оборонительную позицию Снейп.

Я тряхнула головой.

— Простите. Я начала слишком издалека. Лучше спрошу прямо, пока вы на что-нибудь не обиделись, — я отложила ступку – до добавления клыка оставалось еще восемь минут, и время было. – Вам не кажется его поведение странным?

Снейп поднял брови.

— О чем вы?

— О том, что он, мне так кажется, под Империусом, — поделилась я.

— Это невозможно, — совершенно убежденно сказал Снейп.

— Вы проверяли?

— Дамблдор проверял, — нехотя ответил Снейп.

Ага. Значит, у старика тоже были подозрения.

— Уже после приезда в школу? – уточнила я, и он кивнул.

— Почему вы вообще его заподозрили? – спросил Снейп.

— Он колдует совсем иначе, чем в войну, — помедлив, сказала я.

— Что вы имеете в виду? – лицо Снейпа мигом окаменело.

— Я видела в своих снах, — призналась я, хотя он и так уже все понял.

— И что вы видели?

Я помешала зелье и медленно произнесла:

— Я не могу судить по нынешней манере боя, потому что он пока ни на кого не нападал… Но вот по манере сотворения Авады Кедавры…

— Повторите, Блэк, — неестественным голосом попросил Снейп.

Я закатила глаза.

— О, профессор, ну что вы, в самом деле. Общеизвестный факт, что существует шестнадцать движений палочки для сотворения Авады Кедавры. Грюм всегда делал так, — я вытащила из кармана деревяшку и взмахнула рукой, отчего Снейп едва уловимо вздрогнул. – А теперь делает так, — я показала то, что видела на уроке.

— Как вы это заметили, позвольте узнать? – помедлив, спросил он.

Как-как. Да так – мне неделями снились эти гребанные движения, когда Том каждый день вдалбливал их мне в голову. Тут уж волей-неволей станешь ценителем.

— Такая вот я замечательная, — раздраженно сказала я и мстительно добавила: — У вас, например, любимое движение такое, — я крутанула рукой. – У Люциуса Малфоя – такое. А вот Темный Лорд предпочитал варьировать пять разных движений, — я по очереди продемонстрировала пятерку любимых Авад Волдеморта.

Снейп молча смотрел на меня. Между его бровей залегла глубокая складка.

— Теперь вы понимаете? Я не ошиблась и заметила это совершенно точно.

— Может быть, он тоже варьирует движения, — помедлив, заметил Снейп.

— Да бросьте. Он не настолько крут. Он всегда использовал одно и то же движение.

— Откуда вам знать, Блэк? Я ничего такого не замечал.

Что за упрямец!

— Да потому что вы не сражались с ним так часто, как я! – выпалила я. Повисла мертвая тишина, разбавленная только бульканьем зелья. Черт. Что я ляпнула?

Снейп едва заметно приподнял подбородок.

— Вы, Блэк? – медленно спросил он.

Я зарычала от бессильной злобы и схватила Справочник и рюкзак.

— Знаете что! Я вам о серьезных вещах говорю, а вы придираетесь к словам!

Я помчалась к выходу.

— Блэк! – его окрик застиг меня у двери.

— Доваривайте зелье сами! – в сердцах бросила я и вылетела вон.

Дурак.



Том подпер кулаком щеку и планомерно убивал меня укоризненным взглядом.

Я его игнорировала и пыталась записывать лекцию профессора Блумфилд.

«Ну, что?» — к середине урока не выдержала я.

— «Вы не сражались с ним так часто, как я!» — передразнил он меня. – Теперь Снейп думает, что ты отождествляешь себя со мной. Жаловался Дамблдору, — поделился он.

Я сморщилась.

А как я еще должна воспринимать те стычки? Я видела и действовала в своих снах от лица Волдеморта. Я чувствовала то, что чувствует он. Да, у меня были яркие воспоминания о том, как я дралась с Грюмом. И что? Эка невидаль.

Интересно, что бы на это сказал Гелла? Думаю, что ничего хорошего.

Гриндевальда сильно не хватало. К кому я еще могла пойти поныть и пожаловаться?

Только к Снейпу. Но не могла же я идти жаловаться ему на него же.