Девятнадцатого сентября две тысячи пятого года меня начало лихорадить. Я горел, как в огне, а еще был в дикой ярости, сам не зная почему. Ссора на работе довела меня окончательно. В таком состоянии, мне казалось, можно убить человека. Я помчался по направлению к дому. А мозг продолжал кипеть, в глазах краснело от злобы. Внезапно это случилось. Я упал, как подкошенный и начал биться в агонии. По позвоночнику поднимался огонь, все тело ломило. Внезапно перед глазами все поплыло, а потом резко прекратилось.
Когда я пришел в себя, то обнаружил две вещи: во-первых, я мохнатый; во-вторых, черный; а, в-третьих, бегаю на четырех лапах. Сказать, что я был близок к умопомешательству – это значит ничего не сказать. Я читал сказки о проклятьях, в результате которых люди превращались в разных зверей, но даже в страшном сне не мог представить, что такое может произойти на самом деле со мной.
Две недели я бегал в волчьем образе по лесам, сам не зная где. Мой мозг отказывался понимать, что происходит. Когда меня охватывал голод, я охотился на оленей. Я раздирал им горло и съедал сырыми, как настоящий волк. В конце концов, я слегка привык к новой форме. Тогда решил, что пора вернуться домой. К счастью, нюх у меня обострился, так что запахи родной деревни я выловил на раз.
Но как явиться туда в таком виде? Я зажмурился изо всех сил и попытался вспомнить, как я себя ощущал во время превращения. Я лег на землю и напряг каждую мышцу тела. Появилось чувство, что руки и ноги начали вытягиваться, спину разогнуло. Еще минута – и вот он я, собственной персоной, в чем мать родила, лежу в лесу около Ла-Пуш!
Некоторое время я раздумывал над тем, как пройти в таком виде по деревне. Потом плюнул на все и просто пошел домой. Мне повезло – было раннее утро и по дороге мне никто не попался. У себя дома я, прежде всего, залез в комод и достал пару джинсовых шорт. После этого уже я осмелился вернуться в деревню.
Мое возвращение наделало немало шума, меня засыпали вопросами. Но я не желал рассказывать ничего, только отмалчивался, изображая забывчивость, косноязычие и с успехом "кося под дурачка".
Все изменил Квил Атера-старший. Подойдя ко мне поздороваться, он пожал мою руку. И почуял, какой от меня идет жар. Он был стар и мудр, и знал, что это значит. Квил собрал Совет старейшин.
Именно там мне рассказали, что произошедшее является нормальным событием для квилетов. Наши предки умели оборачиваться в волков. Я внимательно выслушал легенды, которые раньше пропускал мимо ушей. Узнал и о том, для какой цели это с нами происходит. Мы призваны защищать племя, когда появляются они. Наши враги – холодные. Нелюди. Вампиры, представленные семьей городского доктора Карлайла Каллена.
Самое мерзкое было в том, что именно эту семью я не мог тронуть. Хотя именно они и были виноваты в моем превращении! Причем, не мог не по причине «нельзя», а по причине «невозможно». Очень давно вождь-оборотень Эфраим Блэк, дед старейшины Билли Блэка, заключил с этой чертовой семейкой союз о ненападении. Теперь я был связан словом вождя, а для волков это имеет особое значение. Мы не можем нарушить слово, данное вождем племени, даже если очень захотим. Даже древнее слово, несущее посыл «альфа». Разорвать договор мог только прямой потомок Эфраима Блэка, либо сами вампиры, если бы нарушили один из его пунктов. А до тех пор я был должен следовать завету предков.
Старейшины поставили меня в известность, что я теперь альфа, вожак будущей стаи. Но по праву родства власть альфы принадлежит Джейкобу Блэку, правнуку Эфраима. У него наследственность идет с двух сторон, от Блэков и Атера, поэтому, скорее всего, ему не избежать моей судьбы. И когда он обернется, то должен будет занять ведущую роль. Вот уж что меня точно обрадует!
Таким образом, моей обязанностью стало патрулировать границу земель квилетов с Калленами, чтобы гарантировать соблюдение условий договора. Как оказалось, я бегал в волчьей форме около двух недель. За это время все меня тщетно пытались разыскать. А рассказать, где я был, было невозможно. И не только потому, что меня сразу же запрятали бы в психушку.
Один из серьезных запретов, который связал меня по рукам и ногам, запрещал рассказывать об оборотнях кому-либо, кроме членов Совета старейшин или своей половинки. Это выражение заставило меня недоуменно наморщить лоб. Гарри Клируотер пояснил, что нечасто, но случалось, что волк находит свою половинку весьма странным способом.
Явление называется «импритинг» - запечатление. По словам Гарри, запечатленный волк не видит смысла жизни ни в чем, кроме того, чтобы заботиться и оберегать свой «объект». И что, как правило, «объект» отвечает взаимностью. Скорее всего, по той простой причине, что из волка просто «прет» любовь и обожание. При этом волк не выбирает на ком запечатлеться. Это происходит помимо его воли, лишая права выбора. И вот этой самой «половинке» можно рассказать все. Только она никогда не выдаст, не предаст. Она никогда не расстанется с влюбленным волком, точнее, он с ней не расстанется.
Тогда эта информация задела только часть моего сознания, потому что обилие других впечатлений итак заставляло мозг кипеть. Гарри сделал мне серьезное предупреждение. Пока я не научусь контролировать свои эмоции в момент перехода, я могу быть опасен для окружающих. Поэтому, когда я чувствую приближение, стоит драпать куда подальше. Ценной так же была подсказка привязывать перед превращением одежду к ноге. Ведь не всегда повезет голышом добежать до дома, никого не встретив.
Одним из плюсов моего нового положения стала моя нечувствительность к холоду. Оказывается, температура больше сорока градусов для оборотней – это норма. И я больше не мерз даже в сильные морозы. А еще я рос, как на дрожжах. Я итак был парнем немалого роста, но в продолжение полугода после обращения, вырос аж до двух метров. Да и мускулатура у меня стала, как у культуриста.
Я все еще не мог по-настоящему контролировать свою ярость в момент превращения, поэтому старался держать себя в руках. Старейшины предупредили меня о возможном увеличении количества волков. Ведь вампиров было слишком много для одного оборотня. Особенно тщательно следовало наблюдать за потомками Атера и Блэка. Моя задача состояла в том, чтобы помочь им освоиться с превращением. А в дальнейшем я обязан руководить их действиями на благо племени.
По легенде, оборотни в волчьей форме имеют общее сознание, поэтому, когда случится новое превращение, если я буду в форме волка, я сразу это пойму. В моем сознании должен «появиться голос».
Конечно, я всему этому совсем не радовался. Представьте себя на моем месте: нормальный парень, начал встречаться с девушкой, работал, строил планы на будущее. И вдруг такое. А ведь мы с Леей только-только начали было переходить к самой интересной стадии наших отношений. А теперь запрет не давал мне даже рассказать ей, что со мной происходит.
Новый виток наших отношений Лея начала сама. Она пришла ко мне домой, умоляла поговорить с ней, объяснить, что происходит. Я не мог рассказать ей правду, но она была так прекрасна, что я не устоял.
До сих пор помню этот вечер. Я был дома. После дня, полного впечатлений, я устал и отказался от предложения друзей повеселиться на пляже. Сон не шел, я валялся на диване и старался не хандрить. И вдруг раздался стук в дверь. Я даже обрадовался. Думал, ребятам надоело шляться по пляжу и они пришли посидеть со мной.
Но за дверью оказалась она. Высокая, стройная. У Леи необыкновенно красивые, четко очерченные губы, просящие поцелуя. Я несколько опешил, но впустил ее в комнату. Она мне сказала:
«Сэм, я пришла сказать тебе что-то важное. Мне казалось, мы с тобой вроде как не совсем посторонние друг другу люди. Я страшно переживала, когда ты пропал на две недели. Думала, случилось что-то страшное. Не могла заснуть, а когда засыпала, видела кошмары. Мне казалось, ты зовешь меня, просишь помочь тебе.
Я так обрадовалась, когда ты вернулся. Но вижу, что что-то случилось. Ты не приходишь ко мне. А если приходишь, то вы секретничаете с отцом. Ни он, ни ты не хотите мне ничего говорить. Но я многое замечаю. Заметила, что ты все время со старейшинами. Тебя уважает и отец, и Билли, и Квил-старший. Я понимаю, что случилось что-то очень важное. И не жду, что ты сразу же мне все расскажешь. Может быть, когда-нибудь, когда ты поймешь, что мне можно доверять.
А сейчас я пришла рассказать о том, что поняла за это время. Я люблю тебя, Сэм. Люблю очень сильно и хочу знать, значу ли я что-нибудь для тебя…».
Я сдался, и позволил себе любить ее. Я говорил себе, что наши предки тоже женились. И далеко не у каждого жена была его «половинкой». У легендарного Тахо Аки было три жены, одна за другой. А той самой, "единственной", стала только третья. Так что я не видел особой беды в том, что начал отношения с Леей.
Она была чистой и гордой, нежной и страстной. Ее объятия сводили меня с ума. Часто после любви я шептал ей, что она самая нежная, самая любимая. Я говорил, что хочу видеть ее всегда рядом. Хочу, чтобы она была матерью моих детей.
Гарри и его жена были не против, даже за. Старейшины включили меня в состав Совета и начали прислушиваться к моему мнению. И все, казалось, стало налаживаться несмотря на странные обстоятельства моей жизни.
И вот хрупкий порядок, который я попытался навести в своей нескладной жизни, рухнул в одночасье.