POV Мишель

Так, Мишель, детка, соберись, ты сможешь. Это же так просто. Провернула ключ. Чертов замок, и почему он так громко открываться еще и скрипит. Тихонько, тихонько надавила на ручку, открыла. Хух, полумрак. Значит, она спит. Так, пять шагов прямо, два налево, и, о великий МакКвин, дверь в мою спальню открыта.

- Стоять… - это даже не грозный голос, это какое-то рычание.
- Твою мать, ты меня до чертиков напугала. Я думала, ты спишь.

Я боялась повернуться к ней лицом. Правда, она могла от него ни черта не оставить, а мне оно еще нужно было.
- Ты хоть понимаешь, что во всех аптеках в радиусе двадцати миль нет успокоительного, вообще никакого…
Черт, она всегда заставляла меня чувствовать себя виноватой. Я молчала, а что я могу сказать, что опять перепила так, что язык не способен был на высказывание членораздельных слов, а рассудок - на производство здравых мыслей, и не перезвонила.
- Тина, милая моя, успокойся. Со мной все хорошо. Жива, относительно здорова. Один очень милый парень отогревал меня до четырех утра…
Я наконец-то повернулась и осмотрела ее. Под глазами залегли темные круги, кончик носа красный, губы плотно сжаты, глаза мечут молнии, волосы растрепаны. Я попала.
- А тебе самой не надоело это твое блядство? – Ну, вот, опять нотации бессмысленные и никому не нужные, но я уже привыкла, без них утро не утро.
- Сколько это уже продолжается? Сколько, Мишель, месяц, два, три… - высокие нотки ее звонкого голоса убивали еще не отрезвевшие клетки моего мозга.
- Пять... – Я перевела взгляд на окно. Рассвет медленно съедал остатки ночи. Также медленно каждую ночь я растворяла себя до последней капли, без остатка.
- И тебе не надоело?
- Нет. Это вкусно. – Я упала в кресло, откидывая чугунную голову на спинку, и прикрыла глаза.
- Вкусно? Я тебя не понимаю... – Она присела на подлокотник. Ледяные руки обняли мою талию, горячая голова опустилась на плечо. Я совсем забыла, что она больна. Какая же из меня хреновая подруга.
- Это вкус моей жизни. У тебя температура, тебе нужно отдыхать. Я вызову врача. – Поцеловав ее лоб, я поняла, что она горит. Чувство вины - ужасная и противная штука и к тому же угнетает.
- Горючий алкоголь и случайные связи, разве это вкусно… – Злорадная усмешка растянулась на ее губах. - Мне не нужен врач, он вчера приходил, и я иду на поправку.
Я не ответила, а что было отвечать, она права абсолютно и бесповоротно.
- Тогда идем спать, мне вечером на работу, я права?
- Я сама пойду на свою работу, мне уже лучше.
- Не глупи. - Я сделала самый строгий взгляд.
- Что случилось в Лос–Анджелесе? – Моя рука инстинктивно потянулось к левому безымянному пальцу. Единственное, что она не знает обо мне и не узнает.
- Разбилась мечта, а заодно и душа… - тихо прошептала я, не думаю, что она услышала.
- Я в душ и спать. – Стоя в дверном проеме ванной комнаты, я улыбнулась и подмигнула ей.
- Только не говори, что это был дешевый мотель и помятый грязно-вонючий байкер. - Ее глаза заблестели интересом.
- Ага, и трахались мы под Oops!... I Did It Again…
- Я знала, что ты извращенка, но за что байкер страдал? – Ну, наконец-то она засмеяться над всем бредом данной абсурдности.
- За то, что меня встретил… - Я пыталась перекричать шум воды.

Стоя под обжигающим кожу душем, я думала о своем существовании. Да, именно существование, это не жизнь. Тина права, хотя она никогда вслух это не говорила, но все же она презирает меня такую. Но так легче, забыть, простить, понять… Сейчас я назову себя потаскухой, посмотрю в отражение, испытаю отвращение, а вечером пойду опять глушить свое сознание, прятаться в своем маленьком мире наслаждения, потому что я слабая и беззащитная перед этой жестокой обыденностью.
Лежа в своей мягкой, такой теплой и родной кроватке и продолжая самобичевание, я невольно вспомнила вчерашнего парня. Обычно я их не запоминаю, но в нем определенно что-то было. Он был мил и обходителен, настойчив, но боялся показаться навязчивым. Он не клеил меня в баре банальными фразами или явным финансовым благополучием. Он был красив: высокие скулы, заостренные черты лица, мужественный подбородок, слегка пухлые мягкие губы и полный бардак на голове, игривый, но такой добрый и заботливый взгляд. Думаю, не одна женщина сходит от него с ума.
Даже в его квартире, с полными похоти глазами, он предложил остановиться, как будто ему было дело до моих желаний и если я откажусь, он не будет меня уговаривать или не весьма любезно попросит убраться из его жилплощади. Он стал особенным, каким-то близким, что за чертовы мысли лезут мне в голову, бред. Как случайный парень может быть близким и родным? Но он определенно кого-то мне напоминал, только не могу вот вспомнить, кого. Провалиться в царство Морфея было самой отменной моей идеей за последнее время.

- Соня, уже пять, тебе пора разлепить свои глазки, а то опоздаешь.
- Ум... - Какое блаженство, массаж с самого утра, вернее вечера, я в раю. - Не хочу, я всю ночь пахала.
- Киса, тебе в шесть нужно сменить Джесс, и желательно не опоздать, тебя никто ждать не будет… - Она похлопала меня по спине, встала с кровати и, закрывая дверь моей спальни, деловитым тоном обмолвилась:
- Миш, у тебя ровно пять минут на проснуться, пятнадцать - на душ и десять - на накраситься, и, возможно, ты успеешь, хотя сомневаюсь… - Она многозначительно покачала со стороны в сторону головой.
- Есть, мамочка… - Я лишь бросила в нее подушку, промахнувшись, показала язык.

Через сорок минут.
- Твою мать, я опаздываю. Пиздец… Тина, зайка, я побежала, буду поздно, ну ты сама знаешь. Не волнуйся, не скучай, люблю. – Я поцеловала подругу в теплую щечку.
- Пока, детка, береги себя… – Я хотела уже уйти, но она остановила меня, крепко вцепившись в запястье. - …Миш, пожалуйста, давай сегодня после работы сразу домой. Пообещай мне…
- Обещаю. – Стальная хватка ослабла, и я побежала вниз, уже опаздывая на эту чертову работу, глубоко сомневаясь что приду домой вовремя.

- Макс, три больших пива… - Я уже чертовски устала, еще пять минут, и моя, что б ее, смена закончится.
Смотавшись к столику с тремя весьма импозантными мужчинами преклонного возраста и обратно, я присела на один из вертящихся стульев у стойки.
- Миш, зайка, ты паршиво выглядишь.
Эх, Макс, ты даже не представляешь, насколько паршиво себя чувствую.
- Чему быть, тому не миновать… - Я пыталась рассмотреть свое отражение в задней зеркальной стене, прям напротив меня, да, милый, ты прав, все очень печально.
- Тина еще болеет? – спросил этот догадливый, протирая бокал уже явно не белым полотенцем.
- Была б я здесь… - Изогнув одну бровь, я внимательно уставилась на Макса.
- Прости, согласен глупый вопрос, уже двенадцать золушка свободна…
Я лишь помотала головой из стороны в сторону и опять посмотрела в зеркало. Замученный взгляд, растрепанные волосы из-за постоянной беготни между столиками, улыбка с издевкой, темные круги под глазами, бледная кожа - вот черт, как я до такого докатилась.
- Устала?
- Да, наверно, я поехала домой.
Потянувшись и зевнув, я подняла руки, чтобы размять болевшую шею. Пара движений пальчиками и, о вот оно, блаженство.
- Твою мать… ее нет… - вырвалось у меня. Мои пальцы не нащупали такого знакомого метала на своем законном месте.
- Кого нет? – взволновано протараторил Макс.
- Ни кого, а чего. Цепочки, ее нет у меня на шее. – Я шарила руками вокруг шеи, пытаясь найти, но, увы, результат был отрицателен.
- Может, дома забыла? – Он слегка расслабился, а я вот вспомнила, где она, и это точно не у меня дома.

Вес его тела прижимал меня к шелковым простыням не расстеленной кровати. Мягкие губы оставляли влажные поцелуи на скулах, двигаясь все ниже к шеи, ключицам.
- Эта цепочка, весь вечер мечтал посмотреть, какую подвеску она держит.
Подушечки его длинных пальцев нежнейшим образом прокладывали дорожку по холодному металлу. Взяв круглый предмет большим и указательным пальцами, он пытливо посмотрел мне прямо в глаза.
- Кольцо? – Его брови поползли вверх.
- Обручальное… - не вижу смысла врать.
- Ты обручена? – все еще вертя в руке свидетельство моего прошлого, спросил он.
- Нет, больше уже нет… Оно тебе мешает? – не знаю, зачем добавила я.
- Да нет. - Его брови нахмурились, образуя небольшую морщинку.
Мои руки произвольно, живя своей жизнью, потянулись к застежке. Расстегнув предмет нашей остановки и положив его на прикроватную тумбочку, я посмотрела на непонимающее выражение столь прекрасного лица. Уголки губ этого искусителя приподнялись в улыбке.
- Сегодня ночью я только твоя… - Договорить мне не дали его слегка припухшие губы после наших многочисленных поцелуев, поглощая конец моей так и недосказанной фразы.

Видение прошлой ночи рассеялось, как туман, рассудок помутился, и я как ошпаренная подорвалась с места и побежала выходу. На улице моросил мелкий дождь, было холодно и зябко, как для начала июля. О великая Шанель, помоги мне вспомнить, как добраться до его дома. Как я могла забыть это блядское кольцо. Как я могла вообще его снять.

Буду очень сильно рада вашим отзывам, критике и комментариям)))