Я с грохотом захлопнул дверь, и опустился на ступеньки крыльца. Я очень надеялся, что за мной никто не пойдет, мне хотелось побыть одному. Хотя, после того, как я себя с ними вел, я сомневался в том, что кто-то захочет догнать меня. Подводя итог моему не совсем адекватному поведению, я мог сказать и подумать только одно, я – трус! Подлый дезертир, бегущий с поля боя. Но, черт возьми, я не мог им сказать! А, как всегда, точные видения Элис просто выводили из себя. Мне было пока сложно контролировать свое тело. Наверное, я сделал ей больно. Но, не скажу, чтоб это сильно заботило меня. Я провел рукой по волосам, поправляя выбившиеся на глаза пряди.

Я понял, что не все в порядке, когда открыл глаза и увидел перед собой лицо улыбающегося Карлайла, но толком не придал новому чувству значения. Когда он произнес имена Беллы и Ренесми, догадка, озарившая меня, превратилась в утверждение. Итак, факт – я ничего не чувствовал, вообще ничего! Это было дико! Я специально по слогам произнес имя Ренесми, чтоб удостовериться. Я помнил кто они, хотя воспоминания были немного приглушены, скрыты детали, но я помнил их всех. Но я ничего не чувствовал по отношению к ним. Они были, словно совсем чужие люди для меня, которых можно встретить в кино, магазине, в очереди на заправке. Это было странно, это было необычно, но вместе с тем, очень легко и спокойно. Я не переживал и не волновался из-за них, разве что чувствовал себя немного виноватым. Даже если бы этот красивый дом, у меня за спиной сейчас воспламенился, я стоял бы и смотрел, завороженный, игрой пламени. И, наверняка, не сделал ни одного шага, чтоб исправить ситуацию. Повторяю: мне было все равно. Создавалось впечатление, что узы, связывающие меня с этими людьми (ну если быть честным, не совсем людьми, но это частности) были просто кем-то или чем-то обрублены. Наверное, это последствия странного превращения, хотя доподлинно я не мог этого знать, всего лишь догадка.

Легкая улыбка Карлайла, теплый взгляд Эсми, восторженное приветствие Элис, молчаливое одобрение Эммета, облегчение Джаспера – приносили неудобство. Я чувствовал явный дискомфорт, находясь рядом с ними, будто занимая чужое место, мне не принадлежащее. Я не мог ответить им взаимностью. Они любили кого-то другого, а не меня. И я не чувствовал себя этим другим, которого они любили. Это было неприятно, хотелось бежать. Бежать как можно дальше от этого дома, чтоб не успеть разочаровать их еще больше.

Еще сложнее было думать о Белле. Тонкий обод обручального кольца на безымянном пальце моей левой руки, казалось, весил несколько тонн, приглушенный свет хмурого утра играл на блестящей поверхности овала, выполненного из белого золота. Я не чувствовал себя связанным какими-то клятвами, поэтому просто снял кольцо с пальца и засунул его в карман джинсов. Смутно вспоминая историю нашей любви, зарождающиеся чувства, когда она была еще человеком. (Сейчас, пробуждая в себе воспоминание о запахе ее крови, мое тело напряглось, словно для прыжка, рот наполнился ядовитой слюной. Да, сейчас бы я не смог сдержаться! Да, и зачем?) И наша любовь, расцветшая в полной мере, когда она стала вампиром. Только недолго длилась наша сказка. Она ушла от меня, странно, сейчас мне было бы все равно, мысли об этом не причиняли знакомой боли. Она вернулась, чтобы помочь мне, Элис сказала, что она где-то в Африке, я был бы рад, если бы она не узнала ничего и осталась бы там как можно больше времени. Возможно, им стоит сказать, что я умер? Или, лучше им сказать правду, что я стал бесчувственным чудовищем, это, по крайней мере, было правдой. Я тщетно пытался обрывочными воспоминаниями пробудить в себе хотя бы какое-нибудь чувство к ней. Черт! Ничего! Пустота! Просто приятная девчонка с восхитительной кровью, просто красивая женщина-вампир, но не больше! Все вампиры прекрасны, и она не исключение!

Я не мог больше оставаться здесь. Я не хотел их обманывать и причинять боль, особенно женщинам. Это было нечестно по отношению к ним, но и правду я не мог сказать. Это было мучительно стыдно, что ты весь представляешь собой холодный кусок льда. Мне придется учиться быть одному, эта мысль не была страшной, я вполне мог о себе позаботиться, не чувствуя назойливой опеки Карлайла. Его мысли раздражали, Человеческая жизнь священна! Для нас важен каждый! Ага, он предлагал мне питаться суррогатом – остывшей и невкусной донорской кровью. Ну, уж нет, если есть хищник (в данном случае, это я), то должна быть и жертва. В дикой природе плотоядные животные не заменяют в своем рационе жертву ее жалким подобием. Зачем тогда мне каким-то образом сдерживаться? Это закон природы, естественный отбор, так сказать…Я просто буду выживать, как умею. И будь, что будет. Мои мысли прервал тихий шелест шагов. Я не сдвинулся с места.

Она тихо опустилась на ступеньки рядом со мной, я прекрасно слышал ее, но не повернул головы. Ее мысли, как всегда, были очень громкими. Я, поморщившись, потер виски пальцами.
-Ты странный… - вынесла она свой вердикт. Я медленно повернулся к ней:
-Ты снова говоришь не о том, о чем думаешь… – мои губы растянулись в улыбке, было немного приятно, что она все еще находит меня физически привлекательным. Она опустила голову, но я видел, она улыбнулась.
-Я должна предложить тебе заняться любовью прямо сейчас? И здесь? – она обвела взглядом веранду. Хм, насколько я помню, последний раз, с Беллой мы это сделали именно на этой веранде. Я был человеком, она – вампиром, какая нелепая игра судьбы. Я попытался зацепиться на воспоминании близости с ней, понять себя и ее чувства, но вновь лишь пустота, провал, тщетность этих попыток уже порядком начинала раздражать меня. Я снова переключился на Таню, она, казалось, не заметила моей секундной заминки:
-Почему бы нет, если ты хочешь этого…-я решил продолжить ее игру.
Она была удивлена:
-Ты предлагаешь мне? – она замотала головой – Я не верю…
-Это ты предлагаешь, а я просто читаю твои мысли – заверил я ее. Она рассмеялась, тряхнув светлыми волосами.
-Ты, действительно, ненормальный, Эдвард Каллен!
Я проигнорировал ее заявление, усмехнувшись. Все равно, она так не считала всерьез, а была увлечена своими фантазиями относительно меня. Я не смотрел на нее, когда она, спустя несколько минут молчания, просто спросила:
-Ты поедешь со мной в Лондон? – в своих мыслях она не была уверена касательно моего положительного ответа, но она не могла не предложить, она почему-то все еще хотела быть рядом со мной, принимая все мои условия. Я следил за ходом ее мыслей, определяя, насколько далеко зашел ее интерес, ее чувства были поверхностны, мне это было на руку, она хотела меня большей частью потому, что я всегда отказывал ей. Я засмеялся и взъерошил волосы:
-Ты бы хотела, чтоб я приехал? – ответил я вопросом на вопрос. Она энергично кивнула.
-Но я вроде бы как женат… - грустно усмехнулся я. Чуть заметная ухмылка скривила ее полные губы:
-Не вижу, чтоб тебя это как то заботило – чересчур наблюдательная. Она перестала улыбаться, взяла пальчиками мою ладонь, долго рассматривая ее.
-Ты не помнишь ее? – спросила она тихо. Я покачал головой. Ее большие глаза выражали недоумение:
-Тогда я не понимаю…
Мне было трудно признаться, но я хрипло прошептал:
-Я не чувствую ничего к ней… - это было легче, чем я предполагал. Ее брови выразительно взлетели вверх.
-Оу – она прикрыла рот рукой – это странно! Ты так любил ее… - ее мысли наполнили образы прошлого: мы вместе с Беллой, рука об руку на поляне против Волтури, она в подвенечном платье у алтаря, мои глаза, светящиеся счастьем. Я не хотел это видеть, мне было больно, я нахмурился:
-Таня, не надо… - попросил я. Она виновато поджала губы и надолго замолчала, странно, но ее присутствие не раздражало меня. Она ничего не требовала от меня, я ничего не должен был ей. Наверное, мы поладим. Я постарался отвлечься от назойливых мыслей, что я делаю что-то не так и легко подцепил пальцами ее подбородок. Лучистые золотые глаза с искрящимися алыми всполохами – моя кровь – замерли в ожидании. Я легко наклонился к ней, мои губы нашли ее. Чинный поначалу, наш поцелуй становился все более страстным. Она закинула обе руки мне на шею и придвинулась, я обхватил руками ее талию. Она застонала, и я прервал поцелуй:
-Я делаю что-то не так? – я нахмурился. Она улыбнулась и облизнула губы:
-Просто я давно об этом мечтала, это твой ответ? – она хитро прищурилась. Я легко сжал ее пальцы:
-Наверное, да – я опустил вниз голову, волосы опять упали на глаза, заботливым, чисто материнским жестом она поправила их.

Неожиданно, дверь за нашей спиной с грохотом распахнулась, Таня вздрогнула. На пороге стояла маленькая, но явно серьезно настроенная Элис, в ее золотых глазах огнем полыхал гнев, который она не пыталась обуздать. Она возвышалась над нашими головами, ее горящий взор был направлен на меня.
-Знаешь – сказала она сквозь зубы – наверное, я сделаю тебе одолжение и сама поеду в эту чертову Африку! Это будет мой прощальный подарок, любимому брату! Жаль, что он не перенес обращения. А ты – ее глаза с вызовом сверкнули – можешь катиться ко всем чертям! Тебя больше никто не будет ждать здесь!
Она оглянулась на Таню и более вежливым тоном продолжила:
-Таня, прости, что так вышло, но я думаю, тебе тоже лучше уехать, ведь у нашей семьи сейчас не лучшие времена….
Таня кивнула и взяла меня за руку. Вот и все. Больше у меня нет семьи. Эдвард Каллен умер.