Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [264]
Общее [1692]
Из жизни актеров [1631]
Мини-фанфики [2609]
Кроссовер [691]
Конкурсные работы [7]
Конкурсные работы (НЦ) [1]
Свободное творчество [4815]
Продолжение по Сумеречной саге [1266]
Стихи [2397]
Все люди [15157]
Отдельные персонажи [1455]
Наши переводы [14463]
Альтернатива [9031]
СЛЭШ и НЦ [9074]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [155]
Литературные дуэли [108]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [4389]
Правописание [3]
Реклама в мини-чате [1]
Горячие новости
Топ новостей мая
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Конкурсные фанфики
Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав за апрель

Новые фанфики недели
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Помолвка по обмену
В эпоху Нового курса Америки богатый владелец банка Эдвард Каллен пользуется возможностью заключить собственную сделку, когда бедная семья фермера–арендатора просит его о помощи. Им нужна их земля. Ему нужна жена. Возможно, мистеру Свону стоило дважды подумать, прежде чем приводить на встречу свою единственную дочь.

Рекламное агентство Twilight Russia
Хочется прорекламировать любимую историю, но нет времени заниматься этим? Обращайтесь в Рекламное агентство Twilight Russia!
Здесь вы можете заказать услугу в виде рекламы вашего фанфика на месяц и спать спокойно, зная, что история будет прорекламирована во всех заказанных вами позициях.
Рекламные баннеры тоже можно заказать в Агентстве.

Шершавая Мозоль
С неба падают мужики! Аллилуйя! (с)

Согласно Договору
Есть только один человек на земле, которого ненавидит Эдвард Каллен, и это его босс – Белла Свон. Она холодна. Она безжалостна. Она не способна на человеческие эмоции. В один день начальница вызывает Эдварда на важный разговор. Каково будет удивление и ответ Эдварда на предложение Беллы?

Тюльпановое дерево
Существует ли противостояние между тремя совершенно разными личностями?

Ветер
Ради кого жить, если самый близкий человек ушел, забрав твое сердце с собой? Стоит ли дальше продолжать свое существование, если солнце больше никогда не взойдет на востоке? Белла умерла, но окажется ли ее любовь к Эдварду достаточно сильной, чтобы не позволить ему покончить с собой? Может ли их любовь оказаться сильнее смерти?

В сетях судьбы
У каждого имеется желание, которое хочется осуществить сильнее всего. Представьте, что есть тайное место, куда вы могли бы пойти, чтобы это желание исполнилось. Вы бы рискнули жизнью, чтобы найти его? Три человека готовы сделать все, что потребуется, следуя за своим проводником в опасном путешествии в Зоун, где смогут найти Портал Желаний.

Набор в команды сайта
Сегодня мы предлагаем вашему вниманию две важные новости.
1) Большая часть команд и клубов сайта приглашает вас к себе! В таком обилии предложений вы точно сможете найти именно то, которое придётся по душе именно вам!
2) Мы обращаем ваше внимание, что теперь все команды сайта будут поделены по схожим направленностям деятельности и объединены каждая в свою группу, которая будет иметь ...



А вы знаете?

...что в ЭТОЙ теме можете обсудить с единомышленниками неканоничные направления в сюжете, пейринге и пр.?



...вы можете стать членом элитной группы сайта с расширенными возможностями и привилегиями, подав заявку на перевод в ЭТОЙ теме? Условия вхождения в группу указаны в шапке темы.

Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Снился ли вам Эдвард Каллен?
1. Нет
2. Да
Всего ответов: 471
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Художники
Sound & Video ~ Elite Translators
РедКоллегия ~ Write-up
PR campaign ~ Delivery
Проверенные ~ Пользователи
Новички



QR-код PDA-версии



Хостинг изображений


КОНКУРС МИНИ-ФИКОВ "КРУТО ТЫ ПОПАЛ!"



Дорогие друзья!
Пришло время размять пальчики и поучаствовать в новом, весенне-летнем конкурсе фанфикшена!

Тема для обсуждения здесь:

ОРГАНИЗАЦИОННАЯ ТЕМА


Главная » Статьи » Фанфикшн » Все люди

Всё, что есть, и даже больше. Глава пятьдесят третья

2020-6-4
14
0
Внезапно все мои страхи не то чтобы полностью исчезают,
но притупляются, ведь нет ничего, что я не могу ему рассказать.
Белла Каллен


Мои руки дрожат, но не еле-еле, что выглядит не очень и пугающе, а неимоверно и жутко, и чем дольше я смотрю на них, тем всё больше убеждаюсь, что не успокоюсь так уж легко и просто. Происходит то, чего я ждала почти целый год, в то время как тот факт, что потребовалось столько времени, доставлял фактически физическую боль, и я должна быть счастлива, и, наверное, где-то в глубине души всё именно так и обстоит, но гораздо сильнее в эту самую минуту я обеспокоена и напугана. Всему виной две полоски, то, что после всех этих месяцев чуть ли не бесконечных попыток тест, наконец, показал положительный результат, и моё положение, с которым мне ещё только предстоит свыкнуться. Я не могу знать точный срок в неделях, ведь для этого необходимо обратиться к врачу, но внутри меня определённо развивается новая жизнь, хотя я и не была готова к такому итогу, когда проснулась часом раньше в это воскресное утро и, оказавшись не в силах заснуть, решила проверить свои смутные подозрения. Всё обстояло именно так, но теперь же ребёнок, которого я уже ношу под сердцем, даже если он пока и мало похож на человека, это всё, о чём я могу думать.

Внезапно многие вещи вроде моей повышенной утомляемости, периодического упадка сил и порой плохого самочувствия на протяжении всего последнего месяца после возвращения из Италии становится легче объяснить, как и тот факт, что в течение всех этих недель Пит находился чаще обычного именно подле меня. Может, это и притянуто за уши, но, сразу после приезда списывая его особое расположение на то, что он просто соскучился за неделю нашего отсутствия, и что такое внимание уделялось бы и Эдварду, будь он днём дома, а не на работе, теперь я думаю, что всё гораздо глубже. Домашние животные довольно часто ощущают то, о чём человек даже не подозревает, и, возможно, это как раз-таки наш случай и есть, но даже если и нет, ничто не отменяет того, что я, как предполагается, стану мамой.

Но едва эта мысль оформляется в моей голове, как я вспоминаю то, что произошло в тот единственный раз, когда в совершенно равной степени я одновременно была близка и к этому, и к тому, чтобы сделать Эдварда отцом. Я встала на учёт в надежде уберечь малыша, но, учитывая то, кем я была, никто, даже самый квалифицированный и заслуженный специалист, не смог бы спасти нашего ребёнка. В этот раз всё должно быть иначе, но я всё равно чувствую подступающую к горлу панику и страх, что история обречена на то, чтобы повториться.

Я не справлюсь с этим снова и, даже не думая о том, как лучше преподнести новости Эдварду, мысленно уже заранее сдаю назад, хотя в долгосрочной перспективе это, разумеется, и не вариант. Пока я размышляю обо всём этом, дверь помещения, где я и задержалась дольше, чем рассчитывала, как раз открывается снаружи, являя моему взору того, кто теперь не просто мой парень и жених на словах, а муж и человек, пообещавший любить, заботиться, защищать и оберегать, и так на протяжении всей оставшейся жизни.

Я представляю, как, проснувшись, он не увидел меня рядом с собой и нащупал лишь холодную простынь там, где должна была быть я, как, встревожившись, осмотрел пару комнат так точно, и как, чуть не потеряв рассудок в процессе, выдохнул лишь тогда, когда заметил свет в ванной комнате. Внезапно все мои страхи не то чтобы полностью исчезают, но притупляются, ведь нет ничего, что я не могу ему рассказать, и в чём он меня не поддержит и не успокоит. Но, несмотря на всё это, мои слёзы, течение которых по щекам я толком и не осознавала, пока наши с Эдвардом взгляды не встретились, и не думают прекращаются и, кажется, лишь только усиливаются, в то время как он сокращает расстояние между нами и опускается на пол передо мной. Я же уже сижу на плитке, которой он выложен, и от того, какая она прохладная, дрожь моего тела лишь усугубляется, но я не думаю, что смогу встать, и что при этом ноги меня не предадут и не подогнутся. Без сомнений, Эдвард не даст этому произойти и ни за что не допустит моего падения, но я всё равно не делаю ни единой попытки подняться и продолжаю молчать, в то время как душевным, чутким и озабоченным голосом, трепетно взяв мою руку в свою, он обращается ко мне:

- Ты почему здесь, Зефирка? Что-то случилось, ведь так?

- Я... я... Боже, мне так страшно, - то и дело запинаясь и прерываясь, произношу я, и всё же сказанные слова с точки зрения сил, которые были затрачены на то, чтобы их озвучить, являются самыми сложными и трудными из всего, что я произносила в последнее время. В плане моральном я ощущала себя не лучшим образом, когда Эдвард, будучи в Италии, простыл и заболел, да так, что лечение мы продолжили и дома, но мои нынешние эмоции не идут ни в какое сравнение с тем, что я чувствовала тогда. Я казалась себе растерянной и не способной мыслить адекватно в тот момент, когда надо было что-то делать для его выздоровления, но правда в том, что лишь теперь и в эту самую минуту я не в состоянии собраться и обрести контроль над сумбуром, воцарившимся в голове.

- Так, у тебя истерика. Я принесу тебе воды.

Эдвард так и поступает и по возвращении из кухни даже придерживает стакан у моих губ, чтобы мне не пришлось беспокоиться о его целости и сохранности. Из-за этого моя и так крепкая по отношению к нему любовь значительно возрастает, а я, сделав несколько глотков, успокаиваюсь достаточно для того, чтобы, когда мой муж задаётся вопросом, а не болит ли у меня что-то, ответить на него твёрдо и чётко:

- Нет. Совсем нет, - в дополнение к словам ещё и качаю головой я, ведь Эдвард, очевидно, имеет в виду боль телесную, но с этой точки зрения я ни в коей мере не ранена и не повреждена. Физически я цела и невредима, но сердце почти рвётся на части из-за противоположных эмоций, которые незримо, но предельно ощутимо борются друг с другом.

- Тогда что такое? Просто скажи, и всё, и в таком случае о том, что тебя тревожит, мы будем беспокоиться вместе.

- У меня задержка. Вот уже две недели. Их нет, и я только что сделала тест.

- И что? - просто спрашивает Эдвард, и, поскольку в прошлом осталось уже довольно-таки большое количество отрицательных тестов, я не слышу в его голосе надежды, которую своим неутешительным вердиктом они обрубали на корню, но она есть в его глазах. Пусть эта эмоция и совмещена с боязнью снова разочароваться, Эдварду всё равно не удаётся искоренить веру в лучшее из своего взгляда полностью, и я чувствую больше, чем просто счастье, и чуть ли не эйфорию от того, что мне не придётся огорчать его опять, когда без всякого промедления говорю:

- Я беременна.

- Это правда?! - нерешительно спрашивает он, и я более чем понимаю его неуверенность. После всего этого времени, когда мне решительно нечем было его порадовать, нет ничего удивительного в том, что Эдвард вынужден уточнить. На его месте я бы тоже переспросила, и я знаю, что даже более чем желанные перемены нуждаются в том, чтобы с ними свыкнуться, но, подтверждая сказанное ранее, ещё я осознаю и то, что мы, и правда, справимся вместе. Что бы ни было, он будет рядом, и не потому, что дал обещание в присутствии наших родных и друзей, а потому, что мы родственные души и без всяких клятв.

- Да...

- Даже не верится... И, тем не менее, я так счастлив, любимая, - выдыхает он в мои волосы, когда заключает меня в свои оберегающие и всегда необходимые мне, но особенно сейчас объятия. В ответ я прижимаюсь к нему с не меньшей, а может, даже и с большей отдачей, чувствуя тепло и сочащуюся из каждой клеточки его тела истинную и непревзойдённую радость. Это прекрасный момент, и я отдаю себе отчёт в том, что ещё пару мгновений назад фактически начинала испытывать лишь её одну, но сейчас на поверхность всё равно прорывается и нечто другое и выливается в не совсем лишённый смысла вопрос:

- Но что мне делать, Эдвард?! Ты забыл, чем закончилось всё в прошлый раз?

- Во-первых, хватит сидеть на полу. Сейчас уже не лето, и тебе нужно встать, а то плитка совсем не тёплая. А во-вторых, и я тебе уже это говорил, в этот раз всё будет совершенно иначе. Ты поправилась, и у нас обязательно всё получится. А теперь перестань, пожалуйста, плакать и держись крепче, я отнесу тебя в кровать и заварю чай с мелиссой.

- Ты, и правда, рад? - спрашиваю я у Эдварда, не без его участия закутанная в одеяло, уже находясь в постели, и когда он приносит мне обещанный ароматный и успокаивающий напиток, после чего садится рядом и обнимает полулежащую меня, облокотившуюся на его грудь. Я смотрю на мужа, а он в свою очередь не отводит взгляда от моего лица, и я чувствую, как моё дыхание постепенно выравнивается, а солёные дорожки на щеках высыхают. Чашка вскоре становится пустой, но утешение, даруемое гораздо в большей степени Эдвардом, чем её содержимым, никуда не исчезает и остаётся со мной.

- Конечно же, да, и даже очень. Возможно, ты себе даже не представляешь, насколько сильно, - отвечает он, крепко стискивая меня в своих объятиях, приподнимая майку, в которой я сплю, и ласково прикасаясь к моему пока ещё плоскому животу обеими руками.

В первый раз он так и не стал значительно больше, но сейчас глубоко внутри я почти молюсь, чтобы всё сложилось благополучно, в то время как в горле появляется комок от того, с каким трепетом до меня дотрагивается Эдвард. Он и тогда лелеял мой живот, хотя тому и не суждено было вырасти и явить миру нашу дочь, желая сберечь её за нас обоих, но теперь и я хочу защитить кроху внутри себя, и в этом и состоит, возможно, главное отличие нынешней ситуации от той, что осталась в прошлом. Эдвард не угрожал мне, но тогда я встала на учёт во многом лишь из-за того, что в глубине души осознавала, что если не отправлюсь туда сама, то благодаря его усилиям, так или иначе, попаду к врачу. Сейчас же и мне самой необходимо убедиться, что с малышом всё хорошо, и что он развивается в соответствии с нормой, и, немедля, я потому и обращаюсь к мужу:

- Эдвард?

- Да?

- Я хочу пойти на обследование, и как можно скорее. Лучше даже прямо сегодня.

- Давай ты немного поспишь, а позже мы к этому вернёмся.

- Здесь нечего обсуждать... Мне это важно. Важно знать, что он или она в порядке.

- Хорошо. Но сначала ты всё равно немного отдохнёшь и поешь. Пожалуйста, Белла, ради меня.

- Ладно, - не желая спорить, просто отвечаю я и, прикрыв глаза, как мне казалось, лишь на минутку, смыкаю их на явно более продолжительное время, потому как, когда я просыпаюсь, в комнате намного светлее, чем было, и Эдварда нигде нет. Часы показывают полдень, а это значит, что я проспала никак не меньше трёх часов, и, неторопливо поднявшись с кровати, старательно избегая резких движений, привлечённая звуками и запахами, я отправлюсь на кухню, где и нахожу своего мужа стоящим у плиты. Подойдя ближе и вплотную, я обнимаю его со спины, на что он реагирует небольшим и едва ощутимым вздрагиванием тела, но, тем не менее, переплетает наши руки у своей равномерно поднимающейся и опускающейся в ритме дыхания груди.

- Проснулась?

- Да...

- Я думал, что ты поспишь немного дольше.

- Это уже был бы перебор.

- Но так ты всё портишь... - говорит Эдвард, но при этом он не выглядит так, как будто я, и правда, сделала что-то неправильное и ошибочное, и прежде, чем приходить к каким-либо выводам и расстраиваться, я решаю уточнить:

- И что же я порчу?

- По моему плану ты должна была ещё спать, а я бы разбудил тебя завтраком в постель.

- Утро уже давно прошло...

- Ну, и пусть. Для меня это ровным счётом не имеет никакого значения. А теперь возвращайся обратно в кровать.

- Ты серьёзно?

- Более чем.

Без всяких сомнений мне нравятся его слова, не только те, которые он использовал, чтобы признаться в наличии некоторого списка действий, но и те, благодаря которым я поняла, что Эдвард ускользнул из нашей комнаты не просто так, а потому, что так было нужно, и говорить здесь больше не о чем. Я не уверена в его кулинарных способностях и немного волнуюсь, что он поранится или обожжётся, но лишь поступаю так, как он попросил, хотя и не притворяюсь спящей, а просто сажусь в кровати, прислонившись к изголовью, и жду. Пит, что уже стало обычным явлением в последнее время, находится при мне, и сейчас он просто укладывается рядом со мной, в то время как с подносом в руках в дверях появляется Эдвард. Он выглядит таким же, каким и предстал передо мной, когда я вошла на кухню, и, заключив, что он в порядке, я выдыхаю и ощутимо расслабляюсь, и перевожу свой взгляд на то, что он приготовил и поставил на одеяло между нами. Это блинчики, которые даже мне не всегда удаются, и я понимаю, что мне плевать, если и у него они не получились. Мне уже хочется его поцеловать и тем самым выразить свою благодарность, совсем не за завтрак и не за попытку приготовить что-то довольно-таки сложное, а просто за то, что он есть. За всё, что он мне дал, но особенно за ребёнка, которого к этому моменту я уже почти отчаялась обрести, но прежде я всё же решаю попробовать то, что явно потребовало от него немало времени, усилий и терпения. Пахнет очень даже аппетитно, и на вкус они тоже оказываются очень даже ничего, и если бы я не видела, как он готовит, то решила бы, что их привезли на заказ из какого-либо ресторана, но я знаю, это Эдвард, и я говорю ему то, что чувствую и не могу не сказать:

- Это идеально…

- Совсем нет. Они не очень и тонкие, и несколько штук подгорело, и у тебя они выглядели бы гораздо лучше, но…

- Я сейчас не об этом, - оттесняя поднос с пустыми тарелками и чашками в сторону, отвечаю я и одновременно придвигаюсь к Эдварду, кладя руку на его ногу, скрытую приятными на ощупь пижамными штанами. Они совсем простые и самые обычные, но он не такой. Он особенный и единственный, и я хочу, чтобы он раз и навсегда запомнил то, что я с ним не потому, что он хорошо готовит, а потому, что не встречала никого добрее, сильнее, смелее, заботливее и внимательнее. Даже когда условия были заведомо неравны, он не думал долго, а просто вступился за ту, какой я была, и за мою честь, и при необходимости Эдвард поступит точно так же и во второй раз. Для меня на самом деле нет никого совершеннее него, и мне не нужно гадать, чтобы знать, что он станет лучшим отцом на свете, даже если и не всегда будет исполнять желания нашего ребёнка и вместо этого временами в чём-то проявлять строгость. – Дело совсем не в блинах и не в клубничном сиропе, которым ты их полил…

- А в чём же тогда?

- Просто в этом моменте. Вот что само по себе идеально. Это мгновение, - говорю я, уже обхватив шею Эдварда и притягивая его лицо к своему, и без всякого промедления и глупых колебаний наши губы нежно, но одновременно пылко соприкасаются, в то время как он трепетно, но уверенно и в слегка грубом и животном порыве сжимает мою талию. По моей коже пробегают мурашки и словно электрические разряды, как и всегда, когда Эдвард дотрагивается до меня, будто подбрасывая дрова в и так негаснущий очаг, и любимый мужчина со вздохом прерывает наш поцелуй лишь только для того, чтобы сказать и согласиться со мной:

- Но блинчики, и правда, удались. Очень вкусно, - а потом между нами снова возникает восхитительный миг нарастающего блаженства, и каждое прикосновение пальцев к коже, даже самое мимолётное и случайное, пробуждает внутри моего тела пожар и с каждой проходящей секундой лишь усиливает полыхающий огонь. Я не думаю, что смогу оттолкнуть мужа, даже если моя жизнь окажется под угрозой, да и не хочу этого делать, но сейчас речь не только обо мне, и это то, о чём однозначно и совершенно не бессмысленно думает и Эдвард. – Просто скажи, если нам стоит остановиться.

- Нет, я хочу. Я читала, что это не навредит. Просто будь нежным и обними меня покрепче.

Он поступает так, как я и прошу, и, крайне взволнованно, с замиранием сердца и неторопливо избавив друг друга от немногочисленной одежды, оставшейся на нас с ночи, впервые в новом статусе соприкоснувшись кожа к коже и слившись воедино, мы медленно и даже почти лениво, и нисколько неспешно движемся в унисон. Хотя за пару мгновений до того, как мы одновременно финишируем, Эдвард и не сдерживается и слегка грубо сжимает запястье моей левой руки около моей головы, в то время как я цепляюсь за его вспотевшее плечо, ощущение, что только что мы занимались действительно любовью, а не сексом, никуда не исчезает. Порой мы грубы и позволяем неконтролируемой страсти одержать верх и возобладать над нежностью, но мы можем быть и ласковыми, и осторожными. Сейчас же мы относились друг к другу даже с куда большим трепетом, чем когда-либо прежде, и после Эдвард прижимает меня к себе особенно аккуратно и бережно, и моя правая рука покрывается мурашками, когда, придвинувшись со спины, кончиками пальцев он дотрагивается до моей кожи, одновременно дрожащим голосом спрашивая:

- Ты в порядке? Я не сделал тебе больно?

- Нет, что ты. Всё хорошо. Я счастлива, но надо позвонить Джессике, - отвечаю я, слегка повернув голову назад, чтобы видеть лицо мужа, и упоминая имя врача, который и разработал для нас план зачатия.

- Или мы можем позвонить Розали и узнать, где и у кого она наблюдается, или же обратиться к моему отцу, чтобы он кого-нибудь посоветовал, - предлагает Эдвард, и я понимаю, что, пока я отдыхала, он многое обдумал. Всё им сказанное звучит разумно, но мне хочется, чтобы наши новости какое-то время оставались только между нами. Если же мы свяжемся с подругой или Карлайлом, то они могут что-нибудь заподозрить, но прежде, чем узнают наши семьи и друзья, я хочу быть твёрдо уверена, что всё протекает благополучно, поэтому из трёх вариантов сохраняется лишь один единственный. Но окончательное решение должно быть совместным, и никак иначе.

- Я… я не хотела бы пока никому говорить. Это ведь ничего? Ты же не возражаешь?

- Конечно же, нет. Всё будет так, как ты только захочешь, Белла.

- Но…

- Всё нормально.

- Точно?

- Абсолютно.

Голос Эдварда звучит довольно-таки уверенно и твёрдо, и даже если он на самом деле и не сильно рад моему желанию перестраховаться и до поры до времени хранить долгожданную беременность в секрете, по нему этого не видно. Получив поддержку, в том, что касается затронутого вопроса, я всецело расслабляюсь, и около трёх часов дня мы уже находимся в приёмном покое клиники, где и работает Джессика. В разговоре по телефону она сказала, что сегодня выходная, и в ответ я очень собиралась произнести слова о том, что это не срочно, но не смогла и поделилась тем, как всё обстоит на самом деле, и в результате она тут же согласилась приехать и встретиться с нами. Обращение именно к ней, как к уже знакомому и проверенному человеку, кажется мне самой разумной и естественной вещью в мире на данный момент времени. Но ещё более правильно то, что в ожидании того, как нас пригласят для осмотра, сидя на соседнем стуле, Эдвард находится подле меня и держит мою руку в своей тёплой и внушающей уверенность ладони. Я не дёргаюсь и не дрожу, а лишь немного нервничаю, но этот контакт всё равно успокаивает, и я чувствую облегчение от мысли, что мужьям ни в коем случае не запрещено присутствовать при необходимых обследованиях.

- Ты ведь пойдёшь со мной, да?

- Ну, куда же я ещё денусь, Зефирка? – просто отвечает Эдвард, и его слова вызывают влагу в моих глазах, но я даже не пытаюсь её стереть. Мне не стыдно за проявленные эмоции, и я по-прежнему ощущаю немного застилающие взор слёзы, когда нас, наконец, приглашают в кабинет. Мне измеряют давление и температуру, определяют вес и рост, что будет происходить и при каждом последующем визите, а также берут кровь на анализ, но самое основное это то, что после немного смущающего, но необходимого при постановке на учёт внутреннего обследования подтверждают мою беременность и устанавливают её продолжительность. Оно проходит в два этапа и, к счастью, за ширмой и не на глазах у Эдварда, а то я наверняка чувствовала бы себя ещё более неловко, и поскольку Джессика очень даже опытный и имеющий за плечами годы практики врач, то даже без применения современных технологий определяет срок беременности. Я уже на восьмой неделе, что означает, что зачали мы ребёнка ещё до поездки в Италию, дома и в первых числах августа, и, подытожив полученные из книг в последнее время знания, вспоминаю, что в этот момент у ребёнка сформированы практически все органы.

Я также в курсе того, что он уже начинает двигаться, но Джессика всё равно сообщает нам всю информацию о его развитии, и это правильно. Ей прекрасно известно о нашем печальном опыте и приобретёнными мною в связи с этим сведениями, но это её обязанность. Ей надлежит рассказать, как обстоят дела, и в случае, если они возникнут, ответить на все имеющиеся вопросы и выслушать существующие жалобы. У меня их нет, но это не отменяет того, как одинаково внимательно и вдумчиво мы с Эдвардом вникаем во всё то, что говорит Джессика, и при этом не отводим от неё своих взглядов. Я знаю многие вещи и, вероятно, больше мужа ещё на основании беременности, закончившейся плачевно и трагично, но тогда мы с Эдвардом едва ли говорили о дочери, и в какой-то степени для нас обоих, но особенно для него всё это в первый раз, будто позади и не осталось травмирующего момента. Но, окончательно разрушивший те наши отношения и навсегда сохранившийся в памяти, он был, и его не забыть и не зачеркнуть, но и не исправить, и я сосредотачиваюсь на ребёнке, которого жду сейчас и уже люблю. Прямо в это время у него активно формируется дыхательная и центральная нервная системы, начинают развиваться кости и суставы, появляются пальчики, продолжается формирование черт лица, и знание таких вещей и того, что малыш в порядке, делает нашу ситуацию и моё положение окончательно реальным. Конечно, никто из нас не почувствует шевелений, потому как ещё слишком рано, но всё становится совсем не подлежащим сомнению, когда впервые мы не только вглядываемся в зернистое и не совсем чёткое изображение на экране аппарата для ультразвука, но и вслушиваемся в звук сердцебиения плода. Оно достигает ста сорока восьми ударов в минуту, но может равняться и ста шестидесяти, и это не будет отклонением, и мне кажется, что, слыша его, мы с Эдвардом становимся ещё ближе друг к другу, чем были до того, как вообще приехали в клинику.

Малыш, кем бы он ни был, мальчиком или девочкой, совершенно здоров, и, направив меня на всякий случай и к другим специалистам, уточнив, что ничего не беспокоит, назначив витамины, предоставив список того, что можно и нельзя есть, Джессика нас отпускает. Кроме того, она посоветовала избегать конфликтных ситуаций и факторов, оказывающих неблагоприятное воздействие на развитие плода, окружать себя исключительно положительными эмоциями, совершать ежедневные прогулки и обеспечивать себе разумную физическую нагрузку. В случае чего, как она и требует, я обещаю немедленно звонить, а в остальное время беречь себя, и, уходя, мы договариваемся о времени и дне следующего посещения. Это будет через две недели, и то ли потому, что в моём состоянии такие вещи не исключены, хотя до этого момента они благополучно и обходили меня стороной, то ли в силу внезапной паники из-за мысли, что что-то произойдёт, а мы не успеем ничего сделать, но мне становится плохо.

В этот момент я как раз прохожу мимо двери туалета и, распахнув её резким движением, буквально бегаю внутрь, и кидаюсь к раковине, едва ли видя что-то на своём пути, кроме цели. Меня тошнит, и, кажется, без преувеличения всё, что я ела сегодня, просится обратно. Я чувствую себя отвратительно и не хочу, чтобы Эдвард видел меня в таком состоянии, но он явно вошёл вслед за мной, хотя это и не мужской туалет, и прямо сейчас держит мои волосы, чтобы я их не запачкала. Внутри я ощущаю благодарность, а в его касаниях и то, о чём задумалась ещё в кабинете и во время гинекологического осмотра и ультразвукового исследования, а именно то, что в отличие от того, как всё было в прошлом, теперь мы без сомнения во всём этом вместе, и это не изменится. Тогда Эдвард хотел ребёнка и сильно, но из-за работы его никогда не было рядом, и, хотя и без особого желания и нужды, врача я посещала всегда в одиночку. Как отец моей умершей дочери, мой отныне муж в большей степени проявил себя лишь тогда, когда я её потеряла, но для нас обоих и наших отношений в тот момент уже всё равно было слишком поздно. Теперь же всё совсем иначе, и, даже не спрашивая, я убеждена, что он скорее окажется не в почёте у руководства из-за, возможно, частых отлучек в рабочее время, чем пропустит хотя бы один мой дальнейший визит к доктору.

- Тебе лучше? – взволнованным голосом спрашивает Эдвард, когда мне более-менее удаётся привести себя в порядок, поглаживая мою спину через ткань куртки, которую я уже успела надеть.

- Да, значительно.

- Прости…

- За что ты извиняешься?

- Возможно, за то, что являюсь причиной твоего состояния. Ну, знаешь, как в фильмах, когда, рожая, жена обвиняет мужа во всех смертных грехах…

- Я не буду такой. Даже если я и скажу что-то подобное хоть раз, не воспринимай меня всерьёз и просто не слушай, - качая головой и будучи твёрдо убеждённой в своих словах, говорю я и перевожу взгляд на мужа. Да, роды это непросто, это длительный и тяжкий труд, но, как бы ни было больно, я не представляю, что буду кричать на всю палату, что ненавижу Эдварда, и, нуждаясь в том, чтобы почувствовать, что физически сейчас он, и правда, рядом, цепляюсь за первую деталь его одежды, до которой только дотягиваюсь. Ею становится замок, и, перемещая его вверх-вниз по не застёгнутой молнии, я успокаиваюсь если и не окончательно, то, по крайней мере, достаточно для того, чтобы выйти обратно в коридор и, наконец, покинуть клинику. Уже у машины Эдвард открывает передо мной дверцу пассажирского сидения и, когда я залезаю внутрь и сажусь, пристёгивает меня, часто пренебрегающую этим правилом, ремнём безопасности прежде, чем я даже успеваю понять, что конкретно он собирается делать. Этот жест наполнен заботой и любовью, ощущаемой более чем ясно и невероятно пронзительно, когда перед тем, как закрыть дверь, обойти машину и сесть за руль, Эдвард проводит рукой по моему животу и ещё раз убеждается, что теперь уже не одна я, а мы с малышом в безопасности. Мои глаза на мокром месте, и это лишь усугубляется, как только мы возвращаемся домой. Я ещё даже не разулась, когда Эдвард, по-прежнему в верхней одежде, хотя уже и без обуви, уже возвращается из комнаты и протягивает мне довольно-таки увесистую и внушительную кипу бумаг. У меня нет ни малейшего понятия, что это, и какие действия я должна совершить, и, хотя я и вижу заголовок и, возможно, название, принимая её из рук мужа, оно всё равно ничего не проясняет, но это делает Эдвард:

- Я хотел бы, чтобы ты её прочла, - нерешительно говорит он, и я ясно вижу, каких усилий ему стоило отдать распечатанные листы, пролистывая которые, я замечаю слова, характеризующие наше прошлое, которое, будь это возможно, мы бы уже забыли, и я начинаю осознавать, что эта однозначно книга, возможно, о нас.

- Падение?

- Ты поймёшь, - просто отвечает Эдвард, но я уже многое понимаю. Вряд ли внутри я хотя бы раз наткнусь на наши имена, но очевидно, что это он превзошёл самого себя, ведь передо мной не сборник стихотворений, а целое художественное произведение, и единственное, чего я не знаю, так это того, когда мужу удалось его сотворить. При мне он никогда не сидел за ноутбуком, но текст перед моими глазами явно набран на клавиатуре компьютера, и я не могу не спросить:

- Но как ты…?

- Урывками то на работе, то ночами, пока ты спала, но закончил в Италии. Хотел показать тебе сразу после возвращения, но всё не мог найти подходящий момент. Сейчас же он наступил. Самый идеальный, - всё ещё нервничая, наверняка из-за этого и общается со мной почти шёпотом Эдвард, но нет ни одной причины, по которой ему следует переживать и тревожиться относительно моей реакции. Подходя к нему так, что ближе просто некуда, я обнимаю его так крепко, как только могу с по-прежнему находящейся в руках рукописью, и стараюсь снизить градус его напряжённости своими словами:

- Это же просто я, родной. Успокойся, хорошо? Ради меня.

- Я постараюсь, - вздыхает мой муж, сжимая меня всё сильнее в своих объятиях, в то время как я утыкаюсь лицом в его грудь и глубоко вдыхаю его собственный запах, и, не имея сил, отпустить друг друга, мы, кажется, стоим так посреди прихожей целую вечность. Но этот момент, и правда, совершенен во всех отношениях, что делает нереальным расстаться с ним так уж просто и легко.

Ждём малыша!


Источник: https://twilightrussia.ru/forum/37-37794-1
Категория: Все люди | Добавил: vsthem (11.12.2018) | Автор: vsthem
Просмотров: 781 | Комментарии: 3


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА







Всего комментариев: 3
0
3 terica   (14.12.2018 18:15) [Материал]
Цитата Текст статьи ()
Малыш, кем бы он ни был, мальчиком или девочкой, совершенно здоров,

Наконец -то ... долгожданная новость. Крохотный малыш уже любим и обожаем...
Очень хочется верить, что впереди их ждет лишь радость, счастье и сбывшиеся надежды.
Большое спасибо за классное продолжение.

0
2 оля1977   (12.12.2018 14:11) [Материал]
Наконец-то дождались малыша. Теперь главное сберечь его, дать ему вырасти и благополучно родиться. Эдвард правильно сделал, что дал ей книгу, описывающую историю их ошибок, падения и возрождения их любви, которую они в принципе не теряли, но были в одном шаге от этого. Спасибо за продолжение.

0
1 pola_gre   (12.12.2018 10:37) [Материал]
Цитата Текст статьи ()
мы с Эдвардом становимся ещё ближе друг к другу, чем были до того, как вообще приехали в клинику.

Надеюсь, теперь-то все будет хорошо полностью и бесповоротно smile

Спасибо за продолжение!



Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]