Я имитировала участие в волейбольном матче. Точнее, не путалась под ногами у тех, кто обеспечивал почти непрерывный перелет мяча с одной стороны зала на другую. От нашей команды — Майк, от соперников — Эдвард.

Ближе к середине урока ситуация усложнилась. В том числе и потому, что вместо избегания игры, я то и дело поглядывала на сваленные в углу маты, где расположились отдыхающий Эдвард и Лорен. Они сидели близко, увлеченно болтали, причем ни один из них не кривился в отвращении. По всей вероятности, выборочно Эдвард Каллен довольно обходителен.

Я даже толком не поняла, что произошло. Всего-то отмахнулась от свистнувшего у носа мяча, а Джессика разгневанно заорала, срываясь из-под сетки к Майку, с оханьем потирающему затылок:

— Сдурела? Ядро толкала до того, как к нам перевестись?

Эдвард подобрался, упирая локти в колени. Представив на миг, что случайно зацепила его, я задохнулась от ужаса:
— Я предупреждала учителя, что плохо играю.

— Обязательно сходи к доктору, — взволнованная Джессика не обращала внимания на мои слова.

— Ему следовало прислушаться, — хорошо хоть Майк реагировал дружелюбно, мне полегчало от шутливой интонации. — Проводишь в медицинский кабинет, Белла? Я ведь по твоей милости ранен.

Он улыбался, что никак не вязалось с образом получившего серьёзную травму. Впрочем, моей ответственности ничто не снимало. Дождавшись разрешения учителя, мы вдвоём покинули спортзал.

Буквально через несколько метров Майк остановился, болезненно морщась.

Перепуганная, я метнулась назад, позвать кого-то. Он задержал меня:

— Всего навсего затошнило. Помоги?

Я растерялась, неловко протискиваясь под его руку, и обхватила за поясницу. Пожалуй, теперь мы шли чересчур «рядом». Я вспотела от жара его перегретого игрой тела сильнее, чем за весь урок физкультуры.

— С чего Каллен так бесится?

Я споткнулась от неожиданности. Майк удержал, крутанув так, что моё тело распласталось у него по боку.

Кровь густо застучала в ушах и под отяжелевшим языком:

— Откуда мне знать? Я его вчера впервые увидела.

Майк качнул головой:

— Не говори, что не замечаешь, как он пялится.

Пялится? Я едва не расхохоталась. Скорее уж, проявляет бдительность при моей нездоровой заинтересованности им.

— Наверное, сравнивает с Лорен.

— Лорен, — Майка опять повело, я машинально вцепилась в него крепче. — Она заслуживает большего.

Эдвард откровенно демонстрировал мне своё презрение, вёл себя как самовлюбленный сноб, а я всё равно спрашивала:

— Чем плох Каллен?

— Сама знаешь.

Я отстранилась, не готовая к серьёзности, с которой Майк смотрел. Он слегка поджал фаланги, прихватывая кончики моих пальцев — отпустил и поймал одновременно:

— Не западай на него.

— Даже не думала.

Говорить дальше я абсолютно не желала, постепенно смолк и Майк. В тишине мы гораздо быстрее добрались до кабинета школьного доктора.

Обратно я почти бежала. Эта школа убивала меня, в самом деле. Полученная за два дня информация никак не усваивалась, а уже требовалось озвучить свою позицию! Мысли путались настолько, что началом новой становилась старая, полностью ей противоположная. Ускоряясь, я будто встряхивала их, но они упрямо слипались вновь, как ком спагетти или…червей.

Эдвард снес меня с ног на выходе из раздевалки. Мы вдарились друг в друга с резким хрустом. Меня отшвырнуло, сумка сорвалась с плеча, налету пиная под рёбра.

— Да чтоб тебя, — прорычал Эдвард, хватаясь за предплечье. — Проблемы с координацией? Так хоть под ноги научись смотреть!

Посмотрела. Мои искареженные падением учебники заполнили добрую треть коридора.

— Извини.

Эдвард отмахнулся и зашагал в прочь. Пружинистая походка явно указывала на взбешенность.

Вдруг он развернулся, даже не замедлившись, подхватил порванную сумку и принялся кое-как заталкивать в неё мои вещи.

Я потупилась, рассматривая плитки пола. Проблема состояла в том, что даже так Эдвард маячил перед глазами. В какой-то миг он застыл, и, хотя я не различала, что происходит, его каменеющие на плечах и под лопатками мыщцы не сулили хорошего. Сжал кулаки?

Скривленная на один, целый, бок сумка грузно опустилась к моим ногам. Я разлепила губы, уверенная, что сейчас он что-то скажет. Ненависть болтливая штука.

Но он промолчал.

Не думаю, что потому, что не ненавидел меня.

Ведь двумя часами позже мы всё же заговорили.