Белла проснулась с лёгкой головной болью. За окном было темно – солнце ещё не взошло.
С секунду она смотрела в потолок… огляделась… незнакомая комната.
Белла нахмурилась… и всё вспомнила.
События вчерашнего дня хлынули в мозг, мысли забурлили, от эмоций стало трудно дышать. Окружающая действительность взорвалась и осколками располосовала сознание.
Вчера ей исполнилось восемнадцать.
Вчера она покинула интернат.
И вчера, чёрт, она, вместо того, чтобы наконец принять долгожданное избавление от всех мук, вышла замуж!
Да чем она вообще соображала?!
Белла застонала и перевернулась, утыкаясь лицом в подушку.
На что она рассчитывала?
Она же прогнила изнутри, что… зачем ей такая жизнь?
И зачем она – такая – этой самой жизни?!
От боли она всхлипнула.
Ничего, ничего… сейчас. На кухне есть хороший нож, это она запомнила.
Сейчас…
Белла медленно встала, цепляясь за стены. Ноги подкашивались и не хотели слушаться.
Как же больно!
Не забыв взять с тумбочки ключ, она добралась до двери и открыла её.
И, сделав шаг, чуть не споткнулась.
Прямо на полу спал её… муж.

Эдвард проснулся от того, что ему вдруг стало тепло.
Ползти за своим одеялом ему было лень, и простая футболка не могла уберечь от прохлады… а тут вдруг тепло.
Он потянулся и открыл глаза.
Оказывается, он был укрыт одеялом. Светло-бежевым одеялом из комнаты Беллы.
Она… накрыла его? позаботилась?
Сколько же понамешано в этой девочке?
Но… если она обнаружила его здесь, это значит, что она выходила из комнаты.
И где она?
В её комнате её не было.
Эдвард пошёл, точнее, поковылял, ещё сонный, на кухню.
И точно – Белла сидела за столом боком к нему и смотрела в окно.
Она была вымотана, по неестественной бледности лица и синякам под глазами было видно, что сон не придал ей сил.
Но Эдвард всё же заметил, насколько красивой, несмотря ни на что, осталась эта девочка… его жена.
С теплотой он провёл пальцем по своему обручальному кольцу.
- Доброе утро, Белла, - как мог ласково произнёс он, входя на кухню.
Девушка вздрогнула и обернулась.
- Спасибо, что не дала погибнуть от холода, - улыбнулся он. – Как спалось?
- Нормально… - прошептала она. Очередное враньё. Нормально ничего не было.
Белла, еле справляясь с эмоциями, отвернулась. Она уговаривала себя: «Не расплакаться сейчас, не сметь…» Он не должен видеть её слёз. Он не должен думать, будто он причинил ей боль. Она не хотела напрягать его своими эмоциональными выплесками.
Медленно Эдвард пересёк кухню.
В воздухе витало напряжение, и по мере приближения к Белле Эдвард чувствовал его нарастание. Наконец ему стало трудно дышать от вида её хрупкой фигурки, и он остановился совсем.
У него внутри что-то кипело.
«Белла… неужели ты не видишь… не понимаешь… как ты мне нужна? Посмотри на меня, посмотри, пожалуйста… Белла…»
- Посмотри на меня, - хрипло прошептал он. Она послушалась. Отсутствующий взгляд. Её молчание пугало его.
- Что ты так смотришь на меня? Сама знаю, что на чучело похожа… - прошептала она.
- Глупышка, - ласково пробормотал Эдвард, садясь напротив неё.
Она не смотрела ему в глаза.
Со вздохом он поднял руку и бережно коснулся её волос, надеясь поймать её взгляд.
Белла дёрнулась, как вчера вечером, в магазине. Выражение её лица изменилось, она будто встрепенулась.
- Не трогай мои волосы, пожалуйста. Он всегда делал вот так, - она взяла волосы в кулак и, скрутив их, оттянула, обнажая шею, наверняка этот чёртов «он» так делал, когда насиловал её.
Белла опустила голову, снова теребя своё кольцо. И глядя на неё, Эдвард больше всего хотел, чтобы она просто горько, некрасиво разрыдалась. И желательно у него на плече.
Вот только она не могла найти на это сил.
«Он всегда делал вот так»…
При упоминании об этом ублюдке настроение Эдварда заметно упало, он еле слышно зашипел. Сложно было представить, как этой хрупкой девочке причиняют боль.
- Белла, я не он, - спокойно, как мог, напомнил Каллен девушке. – И я никогда не сделаю того, что тебе было бы неприятно.
- Слушай, я понимаю, что должна научиться доверять тебе, - она встала и, отойдя к окну, отвернулась от него.
Эдвард почувствовал… уважении. Уважение к этой маленькой девочке, которая после всего ей перенесённого всё-таки отважилась продолжать жить.
Она заслужила, чтобы её уважали.
- Белла, знаешь, вообще я терпеть не могу эту сентенцию саму по себе, но ты… ты действительно никому ничего не должна, - уверенно сказал он. – Давай не будем об этом. Просто отдохни, пока что тебе нужен лишь отдых и хорошее питание. Посмотри, какая ты тоненькая.
Белла не реагировала, но Эдвард знал, что она его выслушала и поняла.
- Лучше… лучше скажи мне вот что – о чём ты думала, пока тут сидела? Ты не выглядела… расстроенной.
- Правильно, - Белла обернулась, и её глаза больше не казались чёрными. – Я… знаешь, я не думала, что доживу до этого утра, а сейчас я вижу, как восходит солнце. Забавное ощущение…
Каллен только сейчас обратил внимание, как лучи восходящего солнца играют в её спутанных волосах.
«Вот видишь, какую ты могла совершить глупость», - хотел сказать он, но сдержался.
- Тебе… тебе это нравится? – осторожно сказал он.
Белла кивнула. На нормальную улыбку она тоже не могла найти сил, но уголок её губ чуть изогнулся. Эдвард чуть не задохнулся от красоты этой слабой, но выжившей радости на её лице. Это была его самая настоящая победа.
Слава тебе, Господи!
- Тогда давай завтракать, - довольно сказал он, открывая холодильник. Его голос звенел от счастья.
Но его прервал звонок в дверь, и он пошёл открывать.
Девушка услышала его удивлённый голос:
- Мама?!
*****************
Та-дам!
Ну, что скажете?
С любовью, Рита