Тысяча девятьсот пятый год. Куба. Семь лет спустя.

Новый человек, появившийся в предместье Гаваны, вызвал уйму сплетен. Некоторые, кто видел его раньше других, говорили, что это именно тот полковник, который прибыл следить за порядком в поселках подле города. Хромой, высокий и худой, словно жердь; лицо от подбородка до основания шеи изувечено глубокими шрамами. Следующие же утверждали обратное. Вроде бы это был молодой человек с офицерской выправкой и надменным взглядом. А некоторые попросту не видели в новоприбывшем ничего примечательного, кроме американской полевой формы песочного цвета и отличительных знаков в виде нескольких звезд на лычках мундира. В любом случае, народ Кубы воспринимал любой контроль в штыки. Для них он не сулил ничего хорошего, кроме разрухи и новой власти, которая сыграет по-своему.
Тем не менее, новоприбывший полковник оказался совсем молодым, не более двадцати пяти–двадцати восьми лет. Волосы светлые и вьющиеся, хотя это было трудно заметить под низко надвинутой на лоб военной фуражкой. Глаза глубокие, но холодные, светло карие с бледной радужкой, что встречалось крайне редко. Полковник вовсе не хромал, а четко отбивал шаги на пыльной земле Гаваны, да и лицо было совершенно обычным: волевым, с легким, едва заметным золотистым загаром.
- Сэр, разрешите доложить? – юный сержант, запыхавшись, подбежал к гостю, держа в руках какие-то бумажки. Судорожно переводя дыхание и жадно глотая тяжелый, горячий воздух, он терпеливо ждал от него ответа и как только полковник бросил на него безразличный, ничего не выражающий взгляд, сержант тут же начал «докладывать» о ситуации в предместьях Гаваны.
– За последние сутки мятежей на нашей территории не было. Повстанцы ведут себя спокойно. Конфликтов с мирным населением не возникало.
Сержант внезапно замолчал и полковник Мейсен замедлил шаг. По своему опыту он знал – затишье бывает только перед бурей. Когда, благодаря американским военным силам, Куба была освобождена от испанской агрессии, радости народа не было предела. Обнищавший народ благодарил военных, подаривших им столь долгожданную свободу. Но потом, когда правительство Америки стало беспричинно вмешиваться в политику земли самой страны и медленно, но верно сосредотачивать всю власть в своих руках, то кубинцы запротестовали и начали поднимать мятежи. Восстания тут же были подавлены силами местной кубинской полиции, но на этом все не закончилось. Вскоре на земли Кубы вместе с военным министром США Уильямом Тафтом стали прибывать сухопутные войска Америки, чтобы поддерживать мир и правопорядок. Было ли это правильно? Мейсен не знал. С одной стороны, душить коренной народ острова было не правильно. Это если думать по-человечески, по-простому, а не исходя из профессиональной военной точки зрения, как полковник он знал, зачем США так отчаянно вцепилось в лакомый кусок земли посреди Атлантического океана.
- Охрану не ослаблять. Местные кабаки прочесать на наличие крупных сборищ. Обо всем докладывать лично мне, – голос полковника был четко поставлен, без единой запинки и хрипотцы. И те, кто говорили, что Эдвард Энтони Мейсен был надменным и аристократичным – были правы. Его отец дослужившись до звания генерал-майора без каких-либо колебаний помогал продвижению сына по карьерной лестнице. Но Эдвард был поистине талантлив в военном деле, хотя и несколько труслив. Ему скорее бы хотелось продумывать стратегию в тылу, нежели рисковать своей жизнью на поле боя или пасть замертво, прикрывая грудью товарища. Именно поэтому его отправили следить за ситуацией вблизи Гаваны, где требовался острый ум и стратегические поправки. В этом Эдвард был силен. Талант Мейсена проявлялся в умственных способностях, в четких формулировках и необычайно сильном интеллекте, что само собой не свойственно "солдафонам". Как ему объяснял отец, обычный вояка, знающий лишь практику, вряд ли бы добился таких результатов в карьере. Он заботливо ограждал сына от военных действий, устраивая в тыл, если конечно не считать испано-американской войны.
После прибытия на остров, полковнику Мейсену, по приказу вышестоящих инстанций, дали в распоряжение дом с несколькими прислугами, машину и пару лошадей. Не теряя времени, Мейсен отправился на самую высшую точку поселка с намереньем набросать на бумагу примерную ориентировку по местности.
- Превосходно, – полковник нахмурился, и меж бровей залегла глубокая морщинка. Он сощурил глаза и внимательно осмотрелся вокруг. Словно ястреб, он оглядывал свои владения внимательным взглядом, попутно наводя штрихи на бумаге, так аккуратно и педантично, что от сосредоточения на его лице заходили желваки. Поднялся теплый, обжигающий кожу ветер, и Мейсен, скривившись, отвернулся от горячего потока воздуха. В нескольких милях от поселка можно было найти бухту, достаточно удобную, чтобы припрятать козырь в рукаве в виде корабля. Дом полковника расположился почти что в центре поселка, поэтому его стоило укрепить со всех сторон, а в особенности со стороны заднего двора. Эдвард знал точно, что кубинцы – мстительный народ. Стоило сделать неверный шаг – и обороняться придется долго. Но в его планы не входило убийство местного населения, ведь это нанесет только вред для политики американцев на Кубе. «Независимой Республике Куба», - усмехнулся он сам про себя и стал медленно спускаться с небольшой горы. Здешние красоты были совершенно не по душе полковнику, единственное стоящее место - лазурный берег Карибского моря.
Но, не смотря на великолепные аналитические способности, Эдвард Энтони Мейсен был трусоват. Будучи замешанным в схватке с испанцами, он не раз видел испепеляющий огонь мести в их глазах. Не трудно было представить, как они ненавидят американцев, которые отобрали их свободу и мечту о независимости. Стоит оступиться - и они растерзают ненавистных гостей голыми руками. И Мейсен в душе боялся их, боялся мести этого народа с волчьим оскалом.
- Полковник Мейсен, – раздалось где-то позади него. Эдвард опасливо развернулся в пол оборота, нахмурившись. Но расслышав в голосе мужчины родной английский акцент, обернулся уже без особой боязни. Навстречу ему, прямиком из деревни, размашистой походкой шел полковник Волтури. Осев на Кубе много лет назад, он, по слухам, не утруждаясь по службе, жил здесь в достатке и спокойствие. Среди своих он был авторитетом, его уважали, с его мнением считались, но это совсем не означало, что он был хорошим человеком. Что-то в его характере было скользкое и до одури неприятное. Алчность и корысть - вот что преобладало в характере этого человека. Настроение менялось также как политические предпочтения. Волтури везде искал выгоду только для себя, и поэтому был весьма ненадежным и переменчивым человеком.
- Аро! – Эдвард коротко кивнул и с выработанной с годами выправкой отдал сослуживцу честь. Натянуто улыбнулся, но улыбка вышла холодная и неприветливая. – Рад тебя видеть. - Черноволосый мужчина крепко пожал руку и улыбнулся в точности как Мейсен. Так же холодно и неприветливо. Глаза у него были маленькие и темные, а различить в них проблески даже самых обычных эмоций было сложно, поэтому Мейсен оставил эту затею и принял простое решение – в будущем не осведомлять Аро о своих планах.
- Я удивлен. Что же забыл ты в этом Богом забытом селении? Хотя, - он потер гладковыбритый подбородок. Было это сожалением или же просто рассуждением Эдвард понять не мог, но слова Аро принял насторожено, с ледяным спокойствием запоминая все, о чем он говорит. – В Гаване эти плебеи много раз устраивали настоящий кровавый бунт. Несмотря на всю нашу многочисленность, силу и подготовленность, нам нужен некто с твоим умом, беспристрастием и сноровкой в делах тактики и стратегии.
- О чем это ты?
- Ты ведь не был здесь с тех пор, как вы вместе с Саммерсом отправились восвояси. – Волтури скорчил презрительную гримасу при упоминании фамилии лучшего друга полковника Мейсена. Это не осталось не замеченным, и Эдвард нахмурился, намереваясь сказать что-то в ответ, но собеседник, проследив за его реакцией, продолжил. - Прошло семь лет, Эдвард, и многое изменилось. Кубинские земли никто изначально не собирался оставлять просто так. А эти сукины дети желали свободы. Много кто погиб, спасая свою шкуру из самого ада мятежей. И я это видел, - он перевел взгляд своих угольно-черных глаз и его губы изогнулись в гадкой полуулыбке, словно воспоминания о кровавых событиях прошлых лет приносили ему удовольствие. – Ты же приехал и на свежую голову должен придумать что-то, что будет бросаться в глаза не так как подавление заварушек методом обстрела толпы. – Его хлесткие, словно удар кнутом слова сопровождались злостной и ехидной усмешкой. Закончив свою речь, Аро как бы невзначай добавил. Напоследок. – Добро пожаловать в Кубу, друг! В Независимую Республику Куба!
Разговор с полковником Волтури чрезвычайно заинтересовал и встревожил Эдварда. Несмотря на все слухи о горячем нраве кубинцев, Эдвард не хотел причинять им вред без особой необходимости. Слова о расстрелах на площади и таким образом подавление восстаний угнетали военного.
Не проронив больше ни слова, Мейсен прошел в свой новый дом, и, громко хлопнув дверью из красного дерева, остался там на всю ночь, обдумывая накалившуюся ситуацию в доверенном ему участке.



Едва ли первая заря прояснилась на бледно-голубом небе, а солнце стало чертить на нем свой едва заметный золотой ореол, Изабель резко распахнула глаза и поднялась с постели. Просыпаться раньше первых ленивых лучей солнца было ее привычкой, после того как умер отец. Он всегда вставал раньше Беллы и Джейкоба, начинал работу на плантации, набирал чистой воды в реке, ставил обычную, но вкусную и сытную кашу из кукурузной муки и будил детей. Но война забрала у детей их отца, единственного кормильца, опору в семье и, не смотря на то, что Белла была младше своего брата на пять лет, вся работа по хозяйству легла на её плечи. Изабель с раннего утра трудилась на кукурузном поле и уходила с густо засеянной початками плантации лишь тогда, когда в маленькой деревне наступали сумерки. Девушка обладала поистине железным характером и непоколебимой волей, которую невозможно было сломить даже под самыми хлесткими ударами судьбы.
И вот сейчас, сидя на краю своей низенькой кровати, которая была застелена белоснежными простынями, Белла заплетала темные густые волосы в тугую косу. Длинные волосы мешали работе и отвлекали девушку от дела, поэтому зачастую она поднимала их, туго перевязав снизу шелковой лентой, или же просто собирала в аккуратный пучок. В ушах сверкали большие, увесистые серьги из серебра, а на руках звенели причудливые браслеты, усыпанные по краям мелкой россыпью из камушков бирюзы. Светлая, в крупных цветах юбка и белая блуза ярко контрастировали с поджарым цветом кожи, а старенькие туфли на низком каблуке отлично подходили для работы. Изабель была наполовину испанкой, а для испанцев главная деталь одежды – обувь.
Едва она шагнула за порог, как свежий прохладный воздух окутал её оголенные плечи. Изабель поежилась и приобняла себя руками, вглядываясь в плантации кукурузы, что расположились прямо перед домом. Выращивание этой злаковой культуры – самое прибыльное дело на этот момент в их небольшом поселении вблизи Гаваны. Ее тут же поглотили яркие, пестрые, наполненные жизнью воспоминания. В них была её когда-то дружная семья: любимый отец, беззаботно улыбающийся брат. Что же теперь с этим всем сталось? Что произошло со всем островом Свободы?
Едва заметный шорох отвлек Беллу от сладостных воспоминаний, и девушка заинтересованно вгляделась вдаль, пытаясь высмотреть, откуда же шел этот звук. Прошло всего несколько секунд, как перед ее глазами возникли три американца в полевой форме. Американцы были навеселе и надеялись, что подошли уже к самой окраине деревни. Но каково было их удивление, когда они увидели перед собой ещё один неприметный дом, стоящий совершенно в стороне от ряда других построек и маленькую плантацию при нем.
- Гляди-ка… - усмехнулся один из солдат, оглядывая небольшой дворик при доме. – Тут еще кто-то и живет.
- Не могу поверить. Самая окраина и тут все же кто-то обитает, – отозвался другой. – Мисс, вы проживаете в доме одна?
- Maldita americanos*! – прошептала Белла и ее идеальные брови сошлись на переносице. – Как вы сюда забрели и что вам нужно?
- О, мадам, - отозвался первый солдат. Его волосы были светлыми, выгоревшими на солнце. Глаза серые, а радужки почти бесцветные. – Мы проводим перепись. Вы проживаете в доме одна?
- Нет, – она запнулась, оглядывая компанию. Что-то подсказывало Изабель, что солдаты просто так не уйдут. – Я проживаю в доме с братом.
- Больше кубинцев нет? – спросил второй. Он поправил свою бескозырку, убирая со лба прядь мокрых волос цвета вороньего крыла.
- Нет, я же сказала.
- Плантацией вы занимаетесь вдвоем? – опять спросил блондин и что-то записал в блокнот. Девушка была от природы любопытна и, сфокусировавшись на заветном клочке бумаги, прослушала вопрос.
- Эй, гляди какая кукуруза! – наконец провозгласил третий военный, он был младше всех, это было заметно по лычкам на мундире и рукам, которые не были натружены и походили больше на руки изнеженного пианиста. Парень подбежал к высокому колосу кукурузы и остервенело сорвал початок. Белла тут же оторвалась от созерцания блокнота и сделал два шага вперед
- Не трогай! – крикнула она. Возможно, девушка и не хотела кричать, но такова особенность общения испанцев. Мужчины дернулись и перекрыли ей путь к товарищу.
- Пускай повеселиться, что, тебе жалко?
- Уберите свои грязные руки, bastardo* ! Ищите себе забаву в другом месте. – Ее негодованию не было придела и ругательства, слетевшие с губ, так же привели американцев в бешенство. Девушка попыталась наброситься на обидчиков, но те перекрыли ей дорогу и стали намеренно ломать початки драгоценной кукурузы. На крик выбежал Джейкоб. Он схватил небольшую палку, что стояла возле лавки, и побежал сестре на помощь. События развивались с невероятной скоростью: вот Джейк подбегает к военным, замахивается палкой и один из них, блондин с серыми глазами, падает на землю, сраженный ударом по голове. В ответ сослуживец лейтенанта ударяет Джейкоба прикладом по затылку, и тот навзничь падает в придорожную пыль.
- Джейк! – крикнула она, увидев, что брат лежит не земле.
- Да угомонись ты, дикая кошка! – зашипел лейтенант, заламывая руки Изабеллы за спину. Несколько браслетов с тихим звоном слетели с рук хозяйки, прямо под ноги молодого офицера. Никакие уговоры не помогали успокоить разбушевавшуюся девушку, и лейтенант, не выдержав яростного напора этой разъяренной кубинки, откинул Изабеллу в сторону, как ненужную вещь, одним сильным и резким движением. Девушка упала на пыльную землю, больно ударившись плечом об деревянную скамейку, но, собравшись с новыми силами, вновь хотела наброситься на обидчиков, как увидела, что американцы, словно трусливые воры, убираются с ее земли, попутно ломая кукурузу. Вдогонку Изабелла наградила офицеров крепкой кубинской бранью и, все ещё негодуя, озлобленно подняла подол своей юбки и поспешила к лежащему на земле брату.
К сожалению, таких конфликтов с местной властью у кубинцев было достаточно, но Изабель не собиралась оставлять это хамское поведение безнаказанным. Ударив прикладом, один из офицеров ранил Джейкоба, и теперь на его голове зияла небольшая рана. Возможно, у него было сотрясение, поэтому парень так плохо стоял на ногах. Белла отвела раненого брата в дом, наспех сделала перевязку, уложила раненого в кровать и, накинув на плечи красивый ярко-красный платок, направилась прямиком в штаб, к новоприбывшему полковнику. Ее не пугали военные, не пугал новый полковник, заведующий порядком в деревне, ее вовсе ничего не могло испугать. В её крови кипел гнев. Глаза Изабеллы горели праведным огнем, она не могла смолчать о такой несправедливости по отношению к местным жителям. Руки в крайнем напряжении сжаты в кулаки. Шла она быстро, твердой поступью, четко выбивая шаги по земле, да так, что подол юбки покрывался пылью. Через несколько минут, как только на горизонте уже стала видна зеленая черепица крыши дома нового полковника, Белла перешла на бег. Ловко подхватив юбку, она словно тигрица кинулась к двери, но не успела ступить и за порог, как охрана тут же схватила её за руки.
- Пустите, пустите! – кричала она, вырываясь и царапаясь. – Мне нужно увидеть полковника, где этот чертов вояка?! Нежится у себя в кровати, когда в его деревне обижают не в чем неповинных женщин и детей? Где он! Пустите, estadounidenses desagradable*!
Казалось, что от ее криков проснется вся деревня, и даже постовые, которые находились в доме, повыбегали на крик девицы; Изабель продолжала вырываться и кричать, пока массивная дверь кабинета полковника не отворилась, и из-за неё быстрым шагом не вышел мужчина с недовольным, почти свирепым выражением лица.
- Да что здесь, черт возьми, происходит?! – В доме повисла режущая слух тишина. Не трудно было догадаться, что перед ней стоял полковник Мейсен собственной персоной.
- Я пришла жаловаться на ваших людей, полковник! Наверняка вы не знаете, что эти soldados cobardes* творят в деревне без вашего ведома! – зашипела девушка, слегка притопнув ногой.
Полковник молчал, нахмурив брови. Понимая, насколько серьезно настроена эта разъяренная кубинка, он махнул рукой, и охрана с недовольным видом отпустила гостью.
- Пройдемте в мой кабинет, мадам! - любезно проговорил Мейсен, и Изабель, недовольно хмыкнув, последовала за мужчиной.
_____
*Чертовы американцы!(исп.)
*Ублюдок.(исп.)
*Мерзкие американцы.(исп.)
*Подлые солдафоны.(исп.)

За эту главу хочу сказать невероятное спасибо Nutik . За ее терпение и огромный талант. Так же большое спасибо моей бете dianochkaaa.