Слезы тогда.
Слезы теперь.
Слезы завтра, послезавтра... Слезы, слезы, слезы...

Почему они катятся по щекам? Потому что больно!

А что такое боль вообще? Кто ответит?

Может быть, боль - это и есть жизнь?
Ведь никто не хочет боли, но каждый её в своей жизни получает.
И не надо говорить, что это все к сожалению. Все испытания к счастью происходят.

Это просто показатель крепости человека: если сломался - значит, слабый, непригодный для жизни в нашем мире; если выдержал - сильный мира этого, пусть и неизвестен многим, но такого человека трудности никогда не оставят.

Вот и я долгое время была слабой, а затем мне надоело под всех подстраиваться. Сначала пошла наперекор родителям, когда уехала жить в одиночестве, упорхнула из-под их крылышка, затем в университете с Калленом, потом - в личной жизни... Зачем я прыгала? Неужели я действительно была настолько не уравновешена в тот момент?

А теперь результат налицо - несколько жизней сломаны, перекошены к чертовой матери, их можно выбросить в мусорное ведро.

Слезы все так же душили меня, а прохладный вечерний воздух наоборот колол щеки, добавляя боли.

Внезапно у меня начался истерический смех, и несколько прохожих с ужасом в глазах отшатнулись от меня.

Просто я поняла, что наша негодяйка-жизнь играет с людьми в баскетбол. Почему именно в этот вид спорта? Потому что баскет - это корзина, и тех, кто проигрывает и ломается, выбрасывают, как ненужных котят под дождь. Несправедливо, но не иначе!

Ох, дебильный приступ смеха так же внезапно прекратился, как и начался.

Надо к доктору сходить, чтобы он мне успокоительное выписал, а то так неровен час - в психбольницу попаду.

И снова смех... Не могу даже представить лицо доктора Мойтенсона, который уже давно меня похоронил.
Блин, я идиотка.

Вот наконец-то я вернулась.

Свет почти отсутствует, Ксавьер наверняка ушел спать.

Интересно, что мне будет за тот всплеск эмоций? Но я не виновата в этом, ясно? Он не имел права на меня кричать! Я ему еще не жена, да и с таким отношением вряд ли стану нею.

Ладно, хватит о грустном.

Тихо повернув ключ в замочной скважине, я вошла в холл.

Я успела разуться и стащить кофту, когда с лестницы прямо слетел Ксав и упал передо мной на колени.

- Прости меня, если сможешь, милая! Мне нет прощения, но и я все же его прошу. Я не имел никакого права так себя вести себя с тобой. Я последняя сволочь, я не знаю, что на меня нашло. Даже мои семейные проблемы не должны тебя касаться никоим образом. А я так на тебя, прости за выражение, наехал, что просто кошмар.

Вот еще, что мне не нравится - он постоянно извиняется за молодежный сленг. Ну, это неважно... У него что-то случилось.

Резко вздохнув, я взяла его за руку, заставив его посмотреть мне в глаза.

- Не проси прощения, стоя на коленях. Я не люблю, когда в ноги падают. Стоит на коленях, а у самого нож за пазухой.

Затем, взглянув в его расширявшиеся глаза, я поспешно добавила:

- Прости, это я образно, не принимай на свой счет.

Он медленно поднялся, не рискуя снова глядеть мне в глаза.

Я покачала головой и потащила его за собой в комнату.
Там я села в кресло, а Ксав начал нервно расхаживать по комнате.

Я сидела молча, ожидая рассказа. Теперь в мои привычки не входило расспрашивать о случившимся. Но когда молчание затянулось на десять минут, я-таки сказала:

- Ксавьер, милый, я на тебя не сержусь. А теперь расскажи мне, что за беда у тебя приключилась.

Моим суховатым голосом это прозвучало грубо, но я старалась говорить помягче.
Ксавьер отвернулся к окну:

- Сегодня у меня умерла племянница, Мелисса. Я не знаю, за что наше семье такое горе. У нее был лейкоз, о котором почему-то никто не имел представления. Все так несправедливо, и смерть забрала такого светлого и ни в чем не повинного человечка.

- Может быть, она расплачивается за грехи вашей семьи? - робко поинтересовалась я.

Ксавьер не ответил, вероятно, я его сильно задела.
Я бесчувственная, знаю, но ничего поделать с собою не могу!

Я просто молча встала и вышла из комнаты.
Я не могу помочь тому человеку, который не желает найти эту помощь или попытаться выпутаться из сложившийся ситуации самостоятельно!

Зайдя в свою комнату, я включила телевизор на полную громкость. Потом, все-таки из уважения к горю Ксава, убавила звук.

А смотреть было не на что.
Я просто клацала кнопками на пульте ежесекундно.

Затем, не прерывая своего занятия, задумалась. Что же творится с нашим миром? В какую пропасть мы катимся? Черт возьми, ненавижу!

Ну, взять только наше телевидение, что они показывают нам? Чему они учат всех? Насилию, пошлости, нецензурности?

Ну, вот первая картинка, попавшаяся на глаза: здоровый мужик сидит в компании полуголых девиц, которые, видимо, находясь под кайфом, визжат от одного его прикосновения. Какой ужас.
Следующий канал: на этот раз уже почти голая тетка, лет пятидесяти трясет налево-направо своими "прелестями", считая, что это невообразимо красиво.
Щелчок, третий канал. Крутой бизнесмен, вип-персона рассказывает о том, что вложил кругленькую сумму в постройку центра для малообеспеченных людей. Все было бы ничего, если бы видео не было снято на фоне огромного особняка этого мэна, а чуть поодаль не виднелась бы группка маленьких оборванцев, просящих милостыню. Их оттесняла охрана - четыре огромных амбала, метра под два ростом.
Снова щелчок... И так полчаса. Куда мы катимся? Дебильные песни с не менее идиотскими мелодиями, в которых постоянно поется о сексе, похоти, разврате... Пошлые фильмы, разговоры, даже мысли пошлые!

Тьфу..

За несколько секунд я проскочила десяток каналов, но внезапно вернулась на 79 канал.

Незатейливая мелодия и просто одетая певица меня повергли в шок. Это Кэти Пэрри... Новая песня? Чем больше я вслушивалась в слова и музыку, тем теплее становилось на душе. Выступили настоящие, душевные, так недостающие мне слезы. Теплые, соленые, мои... Настоящие, не искусственные.

"Чувствовал ли ты себя когда-нибудь пакетом,
что уносит ветер,
Мечтая начать все с нуля?
Чувствовал ли ты себя истощенным,
Как карточный домик, разрушенный одним ударом?.." - как похоже на меня, бывшую...

Больно, слезы капают, но на лице застыла непонятная улыбка.

"Ты не должен чувствовать себя пустым местом.
Ты особенный, тебя никем не заменить.
Если б только ты знал, что готовит нам будущее...
После урагана взойдет радуга!" - это нужно прочувствовать. Понять, в конце концов.

И видимо, именно эта песня возвратила мне смысл жизни.
Понятный всем и каждому одновременно. Что жизнь, пусть и тяжела, но настоящая, не игрушечная, и нужно стараться пережить все невзгоды, несмотря ни на что!

Надо только найти смысл жизни, свое призвание, место в жизни. Вероятно, что это несложно...

А пока...
Надо наслаждаться тем, что нам дает сегодняшний день, и возможностью увидеть завтрашний рассвет.
А помнить надо немногое...

"Ведь, детка, ты — фейерверк!
Давай, покажи всем, чего ты стоишь!"

Вот и все!
Я быстро посмотрела на название песни. "Фейерверки". Как чудно. Я улыбнулась, вытерла слезы и почувствовала себя сильной настолько, чтобы показать язык судьбе и даже сделать ей подножку!

Выключив телевизор, я заглянула в комнату Ксавьера. Он лежал на кровати, свернувшись клубочком. Я укрыла его пледом и пошла на первый этаж.

- Миранда! - позвала я старую управительницу дома Кэрмин-Браунов, которая меня недолюбливала.

Она вошла. Я ее боялась, если честно. Гулька на голове, строгий взгляд, орлиный нос меня смущали, но я держалась с ней слегка поверхностно. Наверное, ей надо иметь хоть слегка уважения, я же как никак невеста Ксавьера.

- Да, мисс Белла?

Вот еще и дебильное обращение. Ну, ладно.

- Миранда, ты в курсе, что стряслось с Мелиссой?
- Да, мисс Белла.

А ладно, на свой страх и риск!

- Если кто-то будет обращаться по поводу похорон, все вопросы ко мне. Хорошо?
- Да, мисс Белла.

Какая же постоянность в ответах!

- И еще, принеси, пожалуйста мне травяного чая.
- Да, мисс Белла! - кивнула она головой.

- И последнее, Миранда, пожалуйста, если Ксавьер очнется, дай ему успокоительное.
- Да, мисс Белла.

"И перестань меня называть так!" - взвыла я в подсознании, но промолчала.

Потом, кашлянув, я добавила:

- Можешь идти, Миранда, у меня все!
- Да, мисс Белла.

Какая же противная! Вот дама с характером!
Я покачала головой, смотря ей вслед.
Ну, и пусть судьба выкидывает такие форсажи! Пусть бьют по лицу, я подставлю другую щеку! Плевать!
И, поднимаясь по лестнице, я подпрыгнула и принялась напевать слова, которые настолько вонзились мне в память:
"Ведь, детка, ты — фейерверк!
Давай, покажи всем, чего ты стоишь!"

Предыдущая глава