- Он сказал, что... что в этом виновен… твой отец, – запинаясь, произнесла я.
- Что? Не может быть! – Эдвард мне сейчас напомнил маленького мальчика. – Откуда он узнал? – Что? Признаться, я рассчитывала на другую реакцию.
- Это правда?
- Да, – после умело выдержанной паузы произнес он.
- Расскажешь? Ом, прости, я сегодня весь день лезу не в свое дело.
- Нет, думаю, ты должна это узнать во избежание недопонимания в будущем.
- Если тебе тяжело об этом говорить, то…
- Как бы мне не было тяжело, ты должна узнать. Рене – твоя мать, она нынешняя жена моего отца. И я бы на твоем месте был бы очень обеспокоен за нее, – точно, я я не подумала. Возможно, мой мозг еще отказывается верить в то, что Карлайл – убийца. Нет. Этого не может быть.
- Ты уверен?
- Да. Ты не против, если я закурю?
- Не против.
Он достал пачку синего Dunhillа, затянулся.
- Мне было девять лет, когда мама попала в автокатастрофу. Она возвращалась из своего родового поместья недалеко от Лондона, ехала на приличной, но разрешенной скорости. Машина, идущая на встречу, выехала на ее полосу, и мама не сумела вывернуться. Официальная причина – водитель той машины уснул за рулем. Он погиб на месте, а маму… маму увезли в реанимацию в крайне тяжелом состоянии. С течением времени оно только ухудшалось. А потом возник какой-то свет в конце туннеля: она на пару часов пришла в себя. Именно тогда я видел ее в последний раз, – по щеке Эдварда покатилась слеза. Он быстро смахнул ее, то ли стыдясь, то ли просто от дискомфорта, который она причиняла, скользя по его щеке. – Потом она опять впала в кому. Все это время папа находился рядом с ней. Он ночевал в палате на кушетке. В тот день, когда умерла мама, папу нашли спящим на стуле у ее кровати. Вокруг стула был обернут провод, который служил связью между аппаратом искусственного поддержания жизни и источником тока. Попросту говоря, вилка была выдернута из розетки. Папа до сих пор считает себя виноватым и не может себе простить того, что он стал причиной смерти любимой жены. Через год после похорон мы переехали в Нью-Йорк. Папа хотел начать новую жизнь. Он создал Cullen Enterprises, работал днями и ночами. Ему понадобилось двадцать лет, чтобы снова жениться и попытаться построить новые отношения.
После всего услышанного я пребывала в шоке.
- Получается, что он все-таки виноват? – спросила я, хоть теперь надеясь на отрицательный ответ. Но его, к сожалению не последовало.
- Да. Конечно, шансы на то, что моя мама выживет, были ничтожно малы, но они были. А папа перечеркнул даже эти крохотные надежды. А ведь он всего лишь нечаянно запутался в проводе, который выскочил из розетки. Мама была слишком слаба, чтобы прийти в себя.
- А ты сам никогда не считал его виновным?
- Нет. Я никогда не считал, что я остался без матери из-за своего отца. Я его люблю, и тратить жизнь на то, чтобы винить его во всех смертных грехах, я не хочу и не буду. Он мой отец. Он - то немногое, что дорого мне. Мамы у меня уже нет.
- Тяжело без нее?
- Поначалу было да, а теперь… Просто я не могу представить себе ситуацию, что у меня есть мама. Я уже так долго живу без нее, я привык.
Я не знала, что делать дальше, что сказать. Единственное, что я смогла выдавить из себя, это:
- Прости.
- За что?
- За то, что заставила вспомнить эту ужасную страницу из твоей жизни. Я не хотела…
- Белла, Белла, успокойся. Я сам захотел, чтобы ты знала это. Есть только одна проблема.
- Какая?
- Откуда Аро мог узнать?
- Я не знаю.
- Я знаю, что ты не знаешь. Дело все в том, что папа очень умело и качественно заметал все концы за собой, он не хотел, чтобы хоть кто-нибудь в новой жизни хотя бы заикнулся про это. Там все было налажено и похоронено в архивах.
- Значит, не все так гладко, как казалось.
- Скорее всего. Наверное, мне все-таки придется сообщить об этом папе.
- Только про то, что я узнала эту информацию, не говори.
- Я что похож на самоубийцу?
- Вроде нет… но иногда…
Он засмеялся. Как же я люблю, когда он так искренне смеется.
- Девчонка! – воскликнул он и добавил: – Пойдем пройдемся.
- Пошли.
Мы встали со скамейки и опять начали наяривать круги по парку, пересказывая друг другу смешные истории из детства.

- А можно тебе задать один личный вопрос? – спросил Эдвард после недолгой паузы между нашими историями.
- Смотря какой.
- Про твоего папу, – осторожно спросил он, но, поняв, что я совершенно спокойно отнеслась к его вопросу, продолжал. – Где он? Я ни разу о нем не слышал?
- Ты знаешь, я тоже о нем давно ничего не слышала.
- Это как?
- Очень просто. С мамой они развелись, когда я еще пешком под стол ходила. Потом я ездила к нему на летние каникулы на пару недель, а когда мне исполнилось десять лет, он исчез. Совсем.
- Такое бывает?
- Представь себе, да.
- Да уж. И как тебе живется без него?
- Наверно, потому что я не знаю, как жить с ним, вполне даже прекрасно. Никогда не чувствовала себя ущемленной. У меня всегда была мама, а этого, как оказалось, вполне достаточно для безоблачной жизни.
- Переживала, когда она сказала, что выходит замуж и уезжает?
- Как сказать? С одной стороны да. Все-таки за столько лет я привыкла, что она всегда рядом, что она уделяет внимание в основном только мне. А с другой, я же не эгоистка и понимаю, что моя мама тоже достойна счастья, вот такого, женского. У меня ведь еще все впереди. То же самое я желаю и маме. Понимаешь?
- Стараюсь. Ты знаешь, когда я узнал, что отец женится, то был далеко не в восторге. За столько лет после смерти матери находилось очень много женщин, которые хотели его женить на себе. Мне даже представить страшно, какая сильная у моего папы выдержка. И сейчас, я очень испугался, когда услышал эту новость. Но когда познакомился поближе с твоей мамой, понял, что не все так плохо, что наверно моему отцу давно нужна была такая женщина, которая хоть как-то отвлекла его от работы, что мой папа, в конце концов, взрослый человек и сам хорошо понимает, что делает. Понимаешь?
- Стараюсь.
Мы опять засмеялись и решили, что пора закругляться с прогулкой и возвращаться домой.

Стемнело. Завтра каждому из них надо будет опять идти по делам. Кому-то на работу, кому-то в школу. Завтра им, возможно, уже не будет также хорошо, как было сегодня. Возможно, некоторые даже и не вспомнят этой неспешной коммуникативной прогулки по парку, а у кого-то она останется в памяти на долгие годы. Когда-то она станет символом начала чего-то нового, интересного, но ужасно мучительного. Для одного. Для второго она так и останется планом по возвращению Беллы к жизни.

Рано утром меня, как обычно, разбудил будильник.
Уж очень не хотелось возвращаться в реальную жизнь. Мне так было хорошо вчера. В голове-то и дело всплывали какие-то фрагменты, картинки вчерашнего дня. Он был потрясающим, лучшим за последние несколько месяцев. Когда Эдвард говорил, что хочет узнать меня лучше, я даже не предполагала, что наша лишенная всякого смысла прогулка может стать такой. Не знаю, что он узнал во мне, но то, что я открыла для себя нового Эдварда, это точно. Он был естественным, хоть и постоянно пытался сдерживать себя, возможно, чтобы не сказать лишнего или не открывать душу постороннему человеку. Посторонний человек? А ведь мне хочется стать для него кем-то большим. Что-то вчера перевернулось во мне, что-то зацепило так, что пока не дает мне покоя…

Будильник зазвонил во второй раз, и я поняла, что мне все-таки надо поднимать свою пятую точку с кровати и тащиться в ванную. Умывшись, я была готова проследовать на кухню, чем, собственно говоря, и занялась.

Да уж, время идет, а Эдвард не меняется. Каждый раз в то время, когда я спускаюсь к завтраку, он восседает в одной той же позе, читает одну и ту же газету, пьет один и тот же кофе. Более того, у него всегда одно и тоже выражение лица. Как такое может быть?
- Доброе утро! – радостно поздоровалась я и прямиком отправилась к аппарату за свежим кофе.
- Доброе! А чего мы такие радостные?
- Мы? Мы… Мы рады тому, что пришел новый день. О как! – игриво ответила я, присаживаясь на стул, подбирая под себя ногу.
- Что-то раньше я не замечал за тобой такой радости по этому поводу.
- Да ты много чего не замечаешь! Слеп как осел.
- Это ты меня ослом сейчас назвала?
- Нет. Я же сказала «как». – Я сделала миленькое личико.
- Нет, ты сказала, что я слеп как осел, значит, я и есть осел.
- Нет, я имела в виду, что ослы слепые и ты слепой, это сравнение, не более того. Но если ты хочешь считать себя ослом, то, пожалуйста.
- С тобой бесполезно спорить. – Он улыбнулся, тем самым признавая мою правоту. – Все, мне пора на работу.
- Только не говори своей заученной фразы про плиту.
- Хорошо, не буду. – Он подошел к двери и уже с порога до меня дошел вопрос, видимо, который Эдвард хотел задать сам себе. – Что за ребенок мне попался?
- Вот именно, что ребенок, – ответила я вслух, вовсе не надеясь на то, что он услышит. Я повторила это просто так, для себя, чтобы запомнить. Может быть, мозг и воспринял бы эту информацию, если бы не что-то внутри, которое все утро настойчиво пытается заглушить весь оставшийся во мне здравый смысл.