Я проснулась одна, в пустой квартире, разделяя свою кровать с маленькой записочкой, написанной неаккуратным почерком.
«Белз, я уехала в больницу, надо сменить Эдварда. Так что, он скоро будет дома. Мой тебе совет: постарайся лишний раз не лезть в его душу. Там и так сейчас не продохнуть. Удачи.
Мама» .
Эдвард скоро будет дома… Вау! И что мне делать? Делать вид, что ничего не произошло или попытаться успокоить его? Как мне себя с ним вести? И вообще, кто я для него?
Вот в таких не очень перспективных мыслях я и направилась сначала в ванную, а потом и на кухню. Мне почему-то очень захотелось приготовить чего-нибудь вкусненького, но простого. В мысли сразу пришли образы омлета, который делает Эдвард. Но такой приготовить я точно не смогу, значит, пора придумывать собственный фирменный рецепт этого блюда.
Когда все ингредиенты уже были на сковородке, я услышала, как приоткрывается входная дверь. Мое более-менее расслабленное до этого момента тело вздрогнуло, лопатка, равномерно помешивающая омлет, вывалилась из рук, а глаза смотрели только в одну точку: на вход в кухню. Появление Эдвард в этом проеме, который я так усердно буравила глазами, не заставило себя долго ждать…
Он был как в воду опущен. Таким помятым я его никогда прежде не видела. Кроме огромного горя, которое обрушилось на него сутки назад, теперь к его состоянию прибавилась и усталость.
Мне было очень больно смотреть на эту картину, но я не могла отвести взгляд. Эдвард тоже смотрел на меня. И это было еще ужаснее. Он не прожигал меня взглядом так, как если бы он был зол, нет. Он просто смотрел на меня. А я прочла в этом всю пустоту и потерянность, царившую у него сейчас в душе.
От этой визуальной перестрелки меня невежливо оторвал омлет, который уже стал трещать на сковородке. Я опомнилась, отвела взгляд и, найдя лопатку на столе, довела до готовности сие блюдо.
«Эдвард наверно же голодный?» утверждающе спросила моя мысль. «Точно!» подумала я. Он же целые сутки ничего не ел.
- Будешь есть? – спросила я дрожащим голосом, так и не набравшись мужества.
Он лишь молча кивнул в ответ и присел за стол. Также молча поев, он, шатаясь, неуверенной походкой направился вон из кухни.
«Даже спасибо не сказал» промелькнуло у меня в голове, но потом, немного подумав, я отругала себя за такие мысли. Ему сейчас тяжело, и последнее о чем он думает, это сказать «спасибо».
Сердце резко защемило. Я так сразу и не поняла, от чего именно. Толи от собственной беспомощности перед обстоятельствами, толи от того, что я слишком люблю этого человека, которому сейчас невыносимо больно.
Я сама была в такой ситуации, когда папа попал в больницу, и Эдвард был рядом. Тогда почему я должна соблюдать дистанцию?
Решительно покинув кухню, я подошла к комнате, в которой по моему предположению мог находиться Эдвард. Вся моя прежняя решительность немного погасла на пороге, и теперь ее поддерживала лишь маленькая спичка, которая хотела помочь мне и ему.
Я открыла дверь в комнату и вновь убедилась в своей правоте: Эдвард был там. Он сидел на кровати боком к входной двери.
Видимо, стараясь бесшумно открыть дверь, я все-таки нарушила тишину и покой, в котором он находился, потому что теперь его взор был обращен на меня. В течение пяти секунд его глаза исследовали мое лицо, а потом вновь отвернулись и уставились в одну точку, от которой я их так бесцеремонно оторвала.
Мне вдруг стало стыдно за то, что я вот так ворвалась в его мир, и я уже хотела выйти, когда какое-то другое чувство захлестнуло мое подсознание: чувство тревоги за него. Вместе с ним пришло желание быть с ним рядом, не смотря ни на что. Я хотела остаться с ним в эту минуту, разделить всю его печать на двоих. Пусть это практически нереально, но попытаться-то стоило.
Внезапно у меня появился голос, и неуверенным тоном я произнесла:
- Я понимаю тебе сейчас не до разговоров. Просто разреши мне побыть рядом. Я не доставлю тебе лишних неудобств.
Но реакция не была такой, на которую я рассчитывала, ее вообще не было. Он также прожигал взглядом одну точку на стене напротив него. Я уже хотела развернуться и уйти, но мне не дала это сделать его рука, протянутая в мою сторону. «Что бы это могло значить? А ты проверь».
Не долго думая, я вложила свою руку в его. Она была холодной. Словно он до этого держал ее в тазике со льдом. Он легонько потянул меня к себе, так, что я оказалась прямо перед ним. Он все так же смотрел в ту треклятую точку на стене, но теперь делал это уже через меня. А потом… потом он закрыл глаза, притянул меня к себе еще ближе и уткнулся своим носом мне в живот, обжигая его теплым обрывистым дыханием…
Мы лежали рядом на кровати. Огромное расстояние разделяло нас, но у меня по телу все равно проходил электрический импульс. Он не был такой, каким бывал раньше. Я не хотела его в том смысле, в котором хотела раньше, когда мы находились в одной постели. Точнее, я хотела его всегда, но в этот момент этот электрический ток, который приятными волнами расходился по моему телу, выражал любовь и чувство ответственности за человека, лежащего рядом. В этот момент я чувствовала, что должна всеми силами постараться защитить его. В этот момент мы как будто поменялись местами: я была в роли старшей.
По тихому сопению Эдварда я поняла, что он уже спит, но на то, чтобы уйти и оставить его одного у меня просто не хватило бы сил. Я не могла себе это позволить. Я должна быть рядом с ним. Если раньше я сомневалась в этом своем намерении, то теперь я была уверена в нем на все сто, потому что этот жест с его стороны и его протянутая рука в ответ на мои слова убедили меня в этом.
Я осталась с ним… И сама не заметила, как погрузилась в сонное царство.
Разлепив веки, я увидела, как Эдвард упрямо буравит меня своими зелеными омутами. Он что, уже проснулся? Интересно, он давно на меня вот так вот смотрит?
Я не знаю, чем он руководствовался в этот момент, но его рука потянулась к моему лицу. Он легонько провел пальцем от уголка моих губ по щеке. Он смотрел на меня, но мне казалось, что он не со мной, что он летает где-то в своих мыслях.
- Лучше будет, если мы забудем все то, что между нами было, – его голос резко ударил по моим барабанным перепонкам и глухой болью отразился в сердце. Забудем? Что? Может он не в себе? Может у него что-то нарушилось в мыслительном процессе в связи с сильным стрессом? Такое я точно не забуду. – Разъедемся по разным концам города или даже страны, так будет лучше для всех нас, – «для всех нас»? Видимо, он очень плохо меня знает, раз думает, что для меня это будет лучше.
Я старалась не злиться на него за эти слова, но у меня не получилось. Я просто моментально перехватила его руку, которая уже достигла моего лба и, резко откинув ее от себя, села на кровати, согнув ноги в коленях и глубоко зарывшись в них головой.
- Так будет лучше для всех, но существует одна проблема…
Какая? Проблема? О чем он говорит? Господи, дай мне понять, что сегодня в голове у этого странного человека.
- Проблема заключается в том, что я не могу забыть все то, что произошло, и вряд ли когда-нибудь забуду, – от этих слов моя голова, ранее опущенная на колени, поднялась, а глаза с неописуемой надеждой уставились на Эдварда.
Что? Если так, то зачем вообще это забывать? Я уже ничего не понимаю.
- Мало того, мои наблюдения за тобой и мое изучение тебя показали, что ты тоже не сможешь этого забыть.
На этих словах из моих глаз потекли слезы. Эдвард приподнялся на кровати и сел рядом со мной, вытерев большим пальцем скатившуюся соленую капельку с моих глаз.
- И какой же вывод, Белла? – вывод? Это что теорема, чтобы делать выводы?
Я в недоумении уставилась на него.
- А вывод таков, что нам нельзя расставаться. Это будет неправильно по отношению к другим, к окружающему миру, но зато будет правильно по отношению к нам. Прости меня за вчерашнее утро, я был ослеплен этой статьей и наговорил тебе много гадостей, а когда сегодня ты пришла ко мне… я чувствовал себя полным идиотом. После всего ты переступила через себя и сделала первый шаг, а я даже не сказал тебе «спасибо» за завтрак, – на этих словах я усмехнулась. – Ты чего? – спросил он, вытирая остатки слез с моих щек.
- Ничего… Просто тебе не за что извиняться. Не надо.
Он притянул меня к себе, обняв сзади так, что моя голова покоилась на его груди, а он упирался подбородком в мою макушку.
- Нет, надо, любовь моя, надо. И я буду извиняться перед тобой, пока ты меня не простишь.
- Я тебя уже давно простила, еще вчера.
- Такое возможно? – спросил он, а я повернула голову так, чтобы он увидел то, что написано у меня на лице, увидел, что я говорю правду, и что я действительно его простила.
- Да, представляешь?
- Нет. Ну, я, конечно, слышал, что влюбленные женщины способны на многое, но никогда не проверял на собственном… - я не дала ему договорить, прервав эту сокрушительную речь поцелуем. Судя по нему, Эдвард не очень расстроился, - …опыте, – он все-таки закончил фразу, когда мы оторвались друг от друга.
Я вдруг почувствовала, что все приходит в норму, все становится как раньше, так же легко и спокойно. Есть мы с Эдвардом, Рене с Карлайлом, и Чарли – единственные люди, чье мнение нам важно знать. А остальное все неважно.
Но даже в эти радужные мысли вновь ворвалась тревога… Карлайл. Мы настолько увлеклись собой, что абсолютно забыли, про то, что творится с ним.
- Что случилось? Что тебя беспокоит, Белз? – спросил Эдвард, настороженно вглядываясь в мое лицо.
- Эдвард, а как… - мне было сложно выговорить его имя, но я это сделала, – Карлайл? – он тут же напрягся, но меня из своих железных объятий не выпустил.
- Хорошо. Врач говорит, что улучшения на лицо и, если все будет и дальше идти по плану, то в скором времени его переведут из реанимации в обычную палату, – он говорил абсолютно спокойно, но легкую дрожь в его голосе я все-таки заметила.
- Ты мне что-то недоговариваешь.
- С чего ты взяла? – вот после этого вопроса это стало совсем ясно.
- С того, что, когда ты переступил порог этой квартиры, на тебе лица не было.
- Это было так заметно? – я кивнула. А он набрал в легкие побольше воздуха. Мне стало страшно. Что он хочет мне сказать, что так усердно готовиться? – Папа будет жив, но никто не гарантирует, что он будет жить полноценно, – и что он имеет в виду?
- Это как?
- Скорее всего, он не сможет ходить… никогда, – что? Я недослышала?
- Эдвард, ты точно сейчас про Карлайла говоришь? Про того мужчину, который и дня не может прожить без работы? – он тяжело сглотнул.
- Да, про него, – но как же так? Неужели ничего нельзя сделать? Есть же врачи. Денег, я уверенна, у него хватит, чтобы оплатить любую дорогостоящую операцию.
- Но есть же врачи, которые могут делать всевозможные операции по восстановлению двигательных функций ног.
- Врач сказал, что вероятность выздоровления в таком случае, как у папы, равняется практически нулю, – «практически нулю» не означает «ноль».
- Значит, шанс все-таки есть?
- Призрачный.
- Но есть… Он же не сможет так жить… без ног… в инвалидном кресле, – мне было очень сложно сказать последние два слова, потому что я просто физически не могла представить этого жизнерадостного, полного сил и желания жить человека в таком положении.
- Знаю. Поэтому и думаю, как наша жизнь изменится, когда он выйдет из больницы, – он был подавлен, и мне надо было срочно что-то предпринять, чтобы это исправить.
- Мы найдем способ поставить его на ноги, я обещаю. Не переживай, – он улыбнулся.
- Спасибо.
- За что? – ответила я, озаряя свое лицо ответной улыбкой.
- За то, что просто рядом, – он еще крепче прижал меня к себе…

---

Вот такая небольшая глава. Конец уже близок, и скоро я буду выкладывать новую историю этого автора. Ссылку на новый фик оставлю на форуме, как только создам.