Я ехала в машине…
За окном мелькали темные деревья, ночь полностью опустилась на обочину дороги, и теперь сложно было что-либо различить в темноте. Где-то обеспокоено кричала какая-то птица, через открытое окно салон наполняли звуки, издаваемые кузнечиками в придорожной траве. Внезапно впереди загорелся свет, и я оказалась в странном месте, похожем на гараж.
Машина остановилась…
Вдруг я поднялась на воздух, оторвалась от кресла и теперь как будто порхала над полом. Спустя какое-то время я поняла, что это не что-либо сверхъестественное, а абсолютно нормальное явление: меня держали чьи-то мужские руки, параллельно перемещая наши тела в пространстве. Я повернула голову к тому, кто сейчас меня нес. Это был Эдвард... По телу вдруг прошлась волна нежности и счастья, что здесь и сейчас он несет меня, крепко прижимая к своему телу. От этого я пришла в полный восторг и больше не могла себя сдерживать. Я начала ворочаться в его руках, на что получила замечание, такое ласковое и теплое замечание:
- Спи, спи, сейчас я тебя отпущу.
«Не надо меня отпускать!» - ворчал внутренний голос, но Эдвард его, скорее всего, не слышал.
Я не хотела слезать с его рук, но этот судный час настал, и я почувствовала под своей спиной что-то мягкое. Наверно он положил меня на кровать и сейчас уйдет. Нет, я не хочу! Со всей силой, которая только осталась у меня после дороги я ухватилась за его руку, в этой ситуации она мне казалась спасательным кругом. Только от кого меня спасать? От себя самой? Нет, наверно, это уже поздно делать…
К моему удивлению, он не вырвал руку, а еще крепче сжал мою.
- Тебе что-нибудь нужно? – послышался самый любимый голос, проскальзывая через барабанные перепонки и служа неким бальзамом на душу.
- Да.
- Что?
- Останься, не уходи, пожалуйста.
Он ослабил хватку и достал свою руку из моей. Послышались шаги. Он уходит? Нет! Я опять останусь одна! Я не хочу!
Но он не ушел... Спустя пару секунд я почувствовала, что он лег со мной рядом, обнимая меня. Я лежала спиной к нему, но все равно могла слышать его сбившееся дыхание. Его запах одурманивал, и я начала полностью погружаться в царство сновидений.
- Я тебя люблю, – были моими последними словами…

Какой прекрасный сон мне снился. Опять. А может, этот был еще и лучше? Во сне я не побоялась произнести эти три важных для меня слова, а в жизни боюсь. А надо ли? Не хочу пока ничего портить. И сон отпускать тоже не хочу. Пусть побудет со мной… немного…

Я проснулась от приятного аромата, который приятно обволакивал мои ноздри, проникал в горло и задерживался в легких. Это был свежий кофе. Хотя нет. В аромате этого бодрящего напитка я уловила какие-то до боли знакомые, но необычные нотки. И тут я поняла… Пахло деревом…
Глаза ужасно не хотели открываться и сопротивлялись до последнего. Но я превозмогла это и, распахнув веки, села на кровати.
С первого взгляда я не поняла, где нахожусь. Стены были деревянные, пол тоже, как и потолок. Как будто я находилась в коробке для спичек. Я спала на деревянной кровати (неожиданно правда?), как я поняла, с ручной резкой. Да и вообще в комнате не было ничего привлекательного, она была темной и не располагающей к тому, чтобы находится тут продолжительное время. Я встала с кровати и поплелась к приоткрытой двери.
Выйдя из спальни, я попала в просторную комнату. Хоть тут все тоже было деревянное, помещение не казалось таким однообразным и скучным. У одной из стен тускло догорал камин, напротив располагался огромный мягкий диван, на полу лежал большой цветной ковер, а на стенах висели вышитые вручную картины.
Затем я, идя на запах, попала в помещение, похожее на кухню. Почему похожее? Потому что там тоже все было деревянное и старинное.
Как я и предполагала, Эдвард что-то готовил. Это что-то очень вкусно пахло.
- Доброе утро! – поздоровалась я, плюхаясь на стул.
- Доброе! Как спалось? – спросил он хитро, но в то же время как-то обеспокоено глядя на меня.
- Отлично. Я даже не заметила, когда мы приехали, – почему он так напряжен?
- Ты не помнишь? – спросил он, как будто хотел спросить: «Что ты помнишь?».
- Нет, – или мне показалось, или на его лице проскользнули нотки облегчения? Что-то тут не так.
- Завтракать будешь? – спросил он уже более веселым тоном, но у меня на душе остались кое-какие сомнения по поводу вчерашнего вечера и моего «сна».
- Да. А что у нас сегодня?
- А у нас сегодня то, что мы купили с тобой вчера, – Капитан очевидность в действии. Раз он со мной так, значит и мне пришло время поиграть немного.
- Не ожидала я такого поворота.
- Ты не поверишь, я тоже, – сарказм – штука сильная. Он либо у тебя в крови, либо нет. Ему нельзя научиться, с ним можно только родиться. И если вам повезло, то ваша жизнь будет намного ярче и веселее. Прямо, как наша с Эдвардом. Я в мыслях сказала «наша»? Ой! Чтобы это могло значить?!
Он сделал серьезное лицо и также серьезно произнес:
- Омлет, сегодня у нас на завтрак омлет. Будете?
- Я подумаю над вашим предложением, – ответила я также серьезно, как будто мы были сейчас на переговорах. Эдвард напрягся. – Куда я денусь от твоего омлета?! Накладывай! – сказала я, как будто у меня была безвыходная ситуация и я решила поставить всю свою жизнь на кон.
И тут произошло то, чего я ну никак не ожидала. Эдвард засмеялся. При том, не так как обычно культурно и прилично, а звучно и громко. Смотря на то, как он забавно корчит рожицы, мне тоже захотелось тупо заржать, что я и сделала.
- Ты чего? – спросила я, когда волна смеха немного спала.
- Ты такая смешная в своей прямоте, – прямоте? Чего это я смешная? С чего он это взял?
И тут он опять залился смехом, как и я, и в конечном итоге я ничего не успела уточнить.

- Какие у нас планы на день? – спросила я у Эдварда, когда мы сели есть, в тишине и покое. (Щеки просто начали безумно болеть, и нам пришлось прервать наш смеховой марафон).
- Ты, кажется, когда-то хотела научиться кататься на лошадях?
- Да, когда-то хотела.
- Тогда первым делом пойдем туда, а потом уже все только по вашему желанию, девушка. Это вообще только твои выходные, и только ты в праве решать, что делать, а что нет, – я была польщена. Таких слов от Эдварда я точно не ожидала.
- Ловлю тебя на слове.
- Эх, попал я, – сказал Эдвард с наигранным разочарованием. Ему бы в актеры надо было идти, а не в бизнесмены!
Как же я его все-таки люблю… Всяким! Абсолютно разным! Строгим и игривым, серьезным и смешным… Любым!
Эдвард выдал мне пару сапог, чтобы я не запачкала свои новенькие балетки в грязь, которая, по его словам, была тут повсюду, и мы отправились прочь от дома. По поводу дома, хочу сказать, что снаружи он выглядел очень скромно. Это вообще отличительная черта домов Калленов, внешне и внутренне они выглядят вполне скромненько, без всякого шика и помпезности. Вот и этот милый одноэтажный сруб, обросший зеленью со всех сторон, тихо томился в зелени старых высоких деревьев этого чудесного, сказочного леса.
Мы шли по какой-то лесной тропинке. Она виляла между соснами, не давая расслабить бдительность, и манила за собой вглубь.
- Мы идем к конюшне, – констатировал Эдвард, видимо, увидев признаки беспокойства на моем лице.
- У вас тут целая конюшня?
- Да. Но теперь она не наша. Ни у папы, ни у меня не было времени заниматься всем этим, – еще бы! При таком бизнесе только проблем с лошадями им не хватает! Тут каждый день надо думать, как бы тебя не съели! – Дом мы решили не продавать, а вот конюшню отдали местному егерю. Он живет тут со своей семьей и заботится о лошадях… – он вдруг остановился и осмотрелся по сторонам. – А вот и он.
Я сразу же растерялась, не зная, кого он имеет в виду, куда смотреть, боясь показаться глупой. Но, взглянув на Эдварда, я увидела, что его взгляд устремлен вправо и сама повернула голову туда.
Моему взору предстал красивый и молодой для ведения такого образа жизни человек. На вид ему было лет двадцать пять – тридцать. Не больше. Парень (ну никак не поворачивается у меня язык назвать его мужчиной) подошел к нам, и эти двое с радостью накинулись друг на друга с объятиями. Когда они все-таки расцепились, Эдвард с нескрываемой радостью представил нас друг другу.
- Белла, это – Алек, мой старый друг, смотритель нашей бывшей конюшни, про которого я только что рассказывал, – ну никак не похож он на смотрителя!
- Ну не такой я уже и старый, – с улыбкой произнес тот. А он мило улыбается.
- Алек, познакомься, это – Белла.
- Очень приятно, – он сделал джентльменский жест головой в мою сторону. Какой же он милый и располагающий к себе! – Пойдемте, Белла, я вас провожу к лошадям, – он взял меня под руку, и мы пошли к довольно интересному по форме зданию, оставляя Эдварда позади. – Вы когда-нибудь ездили верхом? – «вы»? Тоже мне, нашел старуху!
- Нет, к сожалению. И только, пожалуйста, не называйте меня на вы.
- Хорошо, не буду, – сказал он с улыбкой.
- Покататься на лошади – это мечта моего детства, если так можно сказать.
- Тогда нам с вами… – Он замялся. – Прости, тогда нам с тобой будет гораздо легче. Пошли, я тебе все покажу.
Алек повел меня в конюшню. Прямо на входе нас встретило звучное приветствие лошадок. Я даже сперва немного испугалась, но Алек меня успокоил.
- Не волнуйся, они всегда так себя ведут, когда кто-нибудь сюда заходит. Пойдем, я покажу тебя лошадь, надеюсь, она тебе приглянется.
Мы прошлись мимо десятка лошадей и оказались у стойла с относительно небольшой черной лошадкой.
- Познакомься, Белла, это Жемчужина, – сказал Алек, открывая замок на решетке, отгораживающей ее от нас.
Жемчужина? Интересно, почему? Она же вся черная, как смоль.
- Черная Жемчужина? – спросила я, на что Алек рассмеялся.
- Да. Она родилась, когда вышли первые Пираты, – вот же фантазия у тех, кто называет лошадей? Мне всегда было интересно, откуда они берут такие имена.
- Здорово.
- Это самая спокойная и добрая лошадь, не смотря на ее сравнительно небольшой возраст, – он вывел Жемчужину из стойла и прошел к выходу, где привязал ее к какой-то специальной палке. – Главное, не бойся ее, лошади это чувствуют и могут подумать, что где-то поблизости опасность и начать вести себя агрессивно. Она не скинет тебя, если на то не будет причин. Лошади не терпят фальши, удивительно, но они чувствуют человека и его отношение к ним на расстоянии. Кстати, раньше существовал метод проверки искренности человека, по отношению лошадей к нему. Если бы ты хотела сделать ей что-то плохое, то она бы ни за что с тобой рядом не стояла. Попробуй, погладь ее.
Я боязливо посмотрела сначала на Алека, потом на Жемчужину и легонько коснулась ее шеи. Вопреки всем моим не самым радужным ожиданиям, лошадка закрыла глаза и как будто специально подставила шею для того, чтобы я продолжала ее гладить. Я засмеялась от полученного эффекта.
- Я же говорил, что все будет хорошо.
Внезапно я поняла, что совсем забыла про Эдварда и понятия не имела, где он сейчас находится.
- Алек, а где Эдвард?
- Он наверно разговаривает со своим любимцем, – Эдвард разговаривает с лошадью?!
- У него есть свой любимец?
- Да. Мустанг, наверное, самый знаменитый конь в нашей конюшне. Были времена, когда он очень болел, никто и подумать не мог, что конь выживет. Только Эдвард верил в лучшее. И теперь Мустанг жив, здоров и полон сил, – он точно не путает Эдварда с кем-то еще?
- Он часто тут раньше бывал?
- Да. Но уже пару лет вообще носа сюда не казал, поэтому я был очень удивлен, когда он позвонил.
- О чем секретничаете? – спросил Эдвард, выходя из конюшни вместе с красивым величавым конем. Я так поняла, что это и был тот самый Мустанг.
- Да так, не о чем, – ответил Алек, а затем обратился ко мне. – Тебе помочь на нее взобраться?
- Да, если не сложно.
Следуя всем указаниям Алека, с его помощью, я уселась на седле. С такой высоты даже смотреть страшно, не то, что кататься или прыгать.
- Не бойся, Белла, она тебя не скинет, успокойся, – заметив мое внутреннее волнение, сказал Эдвард, залезая на лошадь.
- А вдруг?
- «А вдруг» не бывает. Поехали. Спасибо, друг, – Эдвард пожал Алеку руку.
- Оставьте их на той базе, я за ними приду, – еще есть и другая база? Как тут все интересно закручено.
- Хорошо, – ответил Эдвард, и мы двинулись в путь.