Меня разбудил стук в дверь и ее скрип. Открыв глаза, я увидела, что все еще сижу на подоконнике, а в дверях стоит он.

- Привет, – сказал Эдвард после долгого молчания.
- Привет, – ответила я, не желая показать, что безумно взволнована встречей с ним.
- Мы можем поговорить?
- Можем… наверно, – голос дрожал от произношения каждого слова.
- Как ты себя чувствуешь? – он тоже говорил неуверенно, от чего мне стало немного легче на душе.
- Спасибо, уже хорошо.
- Ничего не болит?
- Нет.
- Голова не кружится?
- Господи, Эдвард, нет, – закричала я. Он меня вывел из себя своим допросом. Я подпрыгнула с подоконника и подошла к нему, чтобы закрыть дверь и предотвратить сквозняк, который мог возникнуть из-за открытого окна. Как выяснилось, не стоило этого делать.
К двери я шла мимо Эдварда и, оказавшись в нескольких сантиметрах от него, мне стало не по себе от его присутствия, аромата и сердцебиения. Я поспешила захлопнуть дверь и отойти подальше от него, сев на кровать.
Но от судьбы не сбежать. Эдвард подошел ко мне и сел рядом.
- Ты пришел, чтобы спросить, как я себя чувствую? Так вот, чувствую я себя прекрасно, чудесно, можно сказать, – сказала я наигранно, стараясь не смотреть на сидящего справа Эдварда.
- Прости, – прошептал он. Или мне только послышалось, и я выдала желаемое за действительное?
- Что? – переспросила я.
- Прости. Я, правда, не хотел тебя обижать, ссориться с тобой. Я был очень уставшим, и на меня что-то нашло, и…
- Просто «прости» было бы достаточно. Я в первый раз действительно не расслышала.
- Простишь?
- Есть варианты?
- Тебе решать.
- Тогда я подумаю.
- Хорошо. Буду ждать.

Я не могла сейчас посмотреть ему в глаза, иначе бы он понял, что я простила сразу, не задумываясь даже. Я смотрела в окно, когда почувствовала, что он поднялся с места и направился к двери. Что-то тоже подтолкнуло меня с места и понесло за ним. Он обернулся на шум, вызванный мною, и я чуть не врезалась в его крепкое тело.
Он выжидающе посмотрел на меня, как будто спрашивая, что у меня на уме. Признаться, я и сама не очень понимала, что делаю, и решила просто сказать то, о чем думала в последнее время:
- Я тебя понимаю. Я очень долго думала и поняла, почему ты так себя ведешь.
- И почему же?
- Твой возраст. Он действительно требует определенного поведения, как и все возраста. Мне семнадцать и я смотрю на жизнь совершенно другими глазами, чем в четырнадцать. И я даже не представляю, что я увижу, когда мне будет двадцать девять. И я уже не говорю о том, какими нас воспринимает общество. Мы не вольны делать то, что вздумается, потому что боимся получить его неодобрение. И это правильно, так и должно быть. Поэтому, наверно, ты прав и мне стоит это принять. Прости меня за то, что я была так амбициозна и резка.
- Белла… - Он пытался меня прервать, но я не позволила.
- Я все сказала и…
- Ты мне тоже очень нравишься, но ты все только что сама объяснила, – ему все-таки удалось меня перебить и сказать то, чего я одновременно и боялась, и хотела услышать.
Я просто молчала, опустив голову.
- Я жду твоего прощения, оно для меня очень важно.
- Я тебя простила.
- Спасибо, – прошептал он и вышел из моей комнаты, а я обессилено скатилась по стене на пол. Слезы градом полились из глаз, тело опять задрожало от нахлынувшей жалости к себе, сердце неустанно колотилось от пережитого стресса. Только теперь винить одного Эдварда я не могла. Теперь я сама была виновата в случившемся, я сама озвучила страшную правду, от которой до сих пор сушит в горле.

Спустя какое-то время, когда слезы превратились в сухие следы на щеках, я поднялась с колен и легла в кровать. Сон долго не шел, я ворочалась с боку на бок, как вдруг дверь в комнату распахнулась и я увидела Эдварда. От неожиданности я даже поднялась на кровати и вопросительно уставилась на него.
- Эдвард?
- Белла, я хотел посмотреть, заснула ли ты.
- Посмотрел?
- Да, и очень не доволен результатом, – усмехнулся он, обнажив свои белоснежные зубы, которые в темноте казались еще белее.
- Я и так спала почти целые сутки.
- Все равно тебе нужен отдых.
- Я уже отдохнула, спасибо, пора возвращаться в реальную жизнь.
- А сейчас ты, по-твоему, в какой?
- А сейчас я в нереальной. Кругом все заботятся обо мне, переживают, смотрят за мной. Даже мама приехала. Более того, она заговорила с папой. Даже ты извинился.
- Это нереально?
- Для меня да.
- Почему?
- Потому что ты законченный эгоист до мозга и костей, ты живешь только своей работой и не замечаешь ничего вокруг, для тебя обидеть человека – это пустой звук.
- Ты так и вправду думаешь? – он, наконец, оторвался от дверного косяка и подошел ко мне, присев на кровать рядом со мной. Единственным, что нас разделяло в этот момент, было одеяло, которым я была накрыта. Он же лег на него.
- Да, и я не раз в этом убеждалась.
- Значит, ты плохо меня знаешь. Когда-то я был совершенно другим. Если бы ты встретила меня в начале двухтысячных, я бы тебе понравился.
- Ты мне и так нравишься, – он засмеялся. Я сказала что-то смешное?
- В этом заключается прелесть женской логики? – а при чем тут женская логика?
- В смысле?
- Ты сказала о двух совершенно противоположных вещах. Как тебе может нравиться то, что я эгоист и трудоголик?
- Я сама постоянно задаю себе этот вопрос и пока не нахожу ответа. Просто мне нравится, что ты – это ты, ты не стараешься показать себя с лучшей стороны, скрыть свои недостатки. Ты настоящий. Это я ценю больше всего.
- Ты не знаешь меня настоящего.
Я хотела опять возмутиться, но не успела, мне помешало его лицо, которое уже находилось в миллиметре от моего.
- Вот какой я настоящий, – прошептал он и коснулся моих губ своими. Я сразу же ответила, как будто ждала этого поступка, думала о нем.
Руками я обвила его шею, цепляясь за короткие волосы. Мое тело развернулось к нему, требуя получить большее наслаждение. Каждое движение его губ вызывало фейерверк у меня в голове, ускоряя ритм моего сердца. Немного приоткрыв губы, я выдавила неизбежный стон. Воспользовавшись этим, Эдвард проник меж моих уст, легонько касаясь языком. Все мое тело затрепетало, и я отдалась порывам эмоций, окутавшим разум. Оно придвинулось вплотную к телу Эдварда, когда он вдруг отстранился. Нет, только не это, только не возвращайте мне старого Эдварда, он только стал со мной настоящим, только я поверила в него и отдалась всем эмоциям и душевным порывам, так долго терзавшим меня.
Я выжидающе и боязливо заглянула в его глаза. Он, скорее всего, понял, что я хочу этим сказать, поэтому спросил сам.
- И что мне с тобою делать?
Я лишь неуверенно пожала плечами и ответила:
- Ты же сам знаешь. Послушай «настоящего» Эдварда.
- А последствия?
- А последствия будут завтра, – сказала я уверенно и слабо прикоснулась к его губам, вызывая тем самым некую недосказанность и решимость ее исправить.

Я была абсолютно права, когда позволила пойти себе на такой шаг. Через долю секунд его руки оказались у меня на талии, губы сладко терзали мои, и я почувствовала, как его вес плавно перемещается на меня. Открыв глаза, я поняла, что снова лежу на спине, только теперь надо мной нависает он, мой самый любимый и желанный человек. Эдвард снова прильнул к моим губам, одновременно стягивая с меня это жуткое одеяло.

По началу он все делал осторожно, то ли боясь спугнуть меня, то ли изучая, то ли наслаждаясь моментом. Когда его мягкие ладони опустились на низ моего живота и начали неуверенно перебираться тонкими движениями вверх, пресловутые бабочки в животе запорхали еще сильнее, моя спина непроизвольно выгнулась навстречу этим ощущениям.

Он скинул с себя майку, оголив свой идеальный торс. Я не осталась в долгу: мои пальчики, раньше бродившие в его волосах, начали перемещаться все ниже и ниже, исследуя каждый кубик на его прессе. Когда они опустились совсем низко, к маленькой черной ниточке из волос, ведущей к пуговице на брюках, мои руки были взяты в заложники, а их захватчик мило ухмылялся.
- Белла, не будь такой нетерпеливой. Я сам, – прошептал он мне на ухо.
«Сам, так сам», - сказала я себе и полностью отдалась ощущениям…