- Кто он? – небрежно спросила я Эдварда, когда серебристый «Вольво» с бешеной скоростью оставлял позади дома и деревья.
Он молчал, позволяя тихому урчанию мотора звучать в унисон с мёртвой тишиной. Я, как обычно, положила ноги на приборную панель и уставилась в окно, силясь хотя бы что-нибудь рассмотреть в силуэтах исчезающих деревьев и фонарных столбов. Зевнув, я перевела взгляд на Эда, по-прежнему яростно вжимающего педаль газа в пол. Но что-то изменилось. На его лице не было обыкновенного выражения. Сейчас он не наслаждался скоростью, его глаза не горели азартом и адреналином.
Нехотя удостоив вниманием его руки, я отметила про себя, что он с неоправданной силой и жестокостью сжимает рулевое колесо. Костяшки его пальцев побелели от напряжения.
Мысленно я вычисляла, сколько понадобится времени, чтобы руль лопнул под давлением рук Эдварда к чёртовой матери?! Не найдя ответа, я тревожно вздохнула.
- Послушай, я не просила тебя в уме решать задачи по тригонометрии! – укоризненно прошептала я. - Я задала тебе элементарный вопрос…
Он впился в меня сердитым взглядом не несколько бесконечных секунд. Несколько бесконечных секунд машина оставалась без управления. Несколько бесконечных секунд я утопала в ледяном омуте гнева и презрения. Однако ответа так и не последовало.
Снова откинувшись на сидение, я вздохнула и прикрыла уставшие глаза.
- Пожалуй, ты права. Это тоже какого-то рода математика, - почти спокойно, наконец-то проговорил Эдвард.
- М-м-м, - равнодушно промычала я.
Мы помолчали, думаю, Эд собирался с мыслями.
- Я анализирую, - тихо продолжил он.
Я приоткрыла один глаз, и снова закрыла его, молча ожидая продолжения его ответа.
- Просто пытаюсь понять, зачем ты спрашиваешь? Праздный интерес? Желаешь заключить на него пари? Или же поиграться в любовь? – последнюю фразу Эдвард выплюнул, точно самое грязное и мерзкое ругательство.
- Ещё не решила.
- Вот как?! – ровно проговорил он, потирая переносицу.
Я вспыхнула.
- Неужели так сложно о нём рассказать?!
- Ну, хорошо!
Раздался визг тормозов, и я резко подалась вперёд. Значит, мы уже приехали.
- Его зовут Шон Дилинжер, ему 31 год, занимается каким-то бизнесом, здесь он гость. Имеет связи на звукозаписывающих студиях и на радиостанциях. По-моему, женат и весьма счастлив в браке с дочерью испанского…
- Понятно, - почти выкрикнула я, не желая дальше слушать биографию Дилинжера.
Эдвард глухо рассмеялся, и нажал на кнопку. Щёлкнули ремни. Я посмотрела на него. Это был мой лучший друг. Это снова был он.
- Элис и Эмметт хотят покататься на досках завтра. Поедешь?
- Ну, я не знаю… - пролепетала я, уже готовая соглашаться.
- Будет весело, - улыбаясь, настаивал Каллен.
- Особенно Эмметту! Если я решу прокатиться и снова шлёпнусь в океан! – я смеялась, заражая своим смехом Эдварда.
- Куда заказывать билеты? – неожиданно серьёзно спросил он.
Я задумалась на пару секунд, задумчиво кусая губу.
- В Вашингтоне решим!
- Замечательно.
Мы снова молчали. Мне за всю жизнь ни с кем не было так хорошо, уютно и просто. Просто сидеть и молчать. Даже с мамой мне не было так здорово и спокойно, как с Эдвардом.
Тяжёлые капли дождя, одна за другой, ритмично и монотонно отбивали дробь по поверхности лобового стекла и крыши «Вольво». Каллен вздохнул и потянулся за плащом для меня на заднее сидение.
Вежливо улыбнувшись такой родной и привычной заботе, я надела плащ и вышла из машины.
Шлёпая по лужам, я снова вздохнула. К сожалению, никто не в силах изменить погоду Форкса!

Чарли, уже привыкший к моим поздним возвращениям, монотонно храпел из своей спальни. Я поднялась в свою комнату и, включив свет в ней, подошла к окну. Двигатель «Вольво» завёлся, и автомобиль, моргнув на прощание фарами, скрылся из виду.
Я устало улыбнулась и, стянув с себя одежду, отправилась в ванную. Быстро помывшись и удалив с лица тонну косметики, я вернулась в спальню и в шёлковой сорочке нырнула в постель, рассыпав мокрые волосы по подушке.
Проснулась я от робко пробивающегося сквозь щёлки жалюзи, солнечного луча. Практически абсолютно счастливая, я переоделась в спортивный костюм, умылась и пошла в гостиную. Удобно развалившись на диване, папа доедал яичницу и смотрел соревнования по регби.
- Доброе утро, Чарли, - бодро поздоровалась я с отцом.
- Привет, ребёнок.
А ведь утро и в правду доброе! Обойдя диван, я поцеловала отца в макушку и забрала поднос.
Весело насвистывая, я вымыла посуду и принялась раздумывать, что бы мне хотелось съесть на завтрак.
Но как, ни странно, проявлять чудеса изобретательности совершенно не хотелось, и я решила ограничиться тостами с брусничным джемом.
Помешивая кофе в турке, я как на плёнке, прокручивала в голове вчерашнюю вечеринку. Что ни говори, но кофейно-карие глаза Шона не желали покидать моё сознание, и я, естественно, упустила тот момент, когда кофе сварился и густо оросил тёмно-коричневой пеной плиту.
Чертыхаясь, я всё-таки позавтракала и, пересилив свое жгучее нежелание, вымыла плиту и посуду.
Дел по дому было невпроворот, но я так и норовила сотворить какую-нибудь ерунду. Что, в принципе, было совершенно нормальным, если учитывать, что все мысли заняты Дилинжером!
Чёрт возьми, я влипла!
Лишь густо намазав поверхность ванной шампунем для ковров, и включив стиральную машину, не насыпав стирального порошка, я попыталась себя заставить не думать об этом замечательном шатене.
Из моей спальни раздался спасительный телефонный звонок, и я со всех ног ринулась ответить.

---

Дорогие мои!Я по-прежнему жду вас на форуме