Я все смотрел на Беллу и не мог насмотреться: буквально впитывал ее образ. Совершенное тело, просящее ласки, длинные стройные ноги, выразительные руки, нежно касающиеся моей кожи, тонкая талия, что казалось, я могу обхватить ее одной рукой, бурно вздымающаяся грудь, сексуальная родинка на левой ключице. Я отмечал каждую черточку, каждый изгиб. Она такая…такая нежная, трепетная, теплая, желанная и исполненная желания. Я заглядывался в ее глаза, лихорадочно блестящие, манящие, потемневшие от возбуждения.
- Белла, - мой глухой стон.
Она нетерпеливо притянула меня обратно, завладевая моими губами, возвращая их. Я пил ее жадно, страстно, языком лаская ее податливый язык, рот. Белла вторила мне, отчаянно отвечая. Одну из рук она высвободила из моих волос и провела ее по спине, очерчивая каждый напряженный мускул, оставляя нечаянные царапины. Простое движение, пропитанное любовью, трепетом отзывалось во всем теле и заставляло желать большего.
Я неохотно оторвался от медовых губ, вдыхая необходимый воздух, пропитанный статическим электричеством. Припал к яростно бьющейся венке на шеи, языком пробуя пульс и срывая протяжный стон Беллы.
- Эдвард, Эдвард, - шептала она, откидывая голову назад.
И уже обоими руками Белла ласкала меня, крепко обхватывая все ближе. Я оставлял поцелуи на нежной коже, на каждом участочке. Мягко сжимал упругую грудь, дразня языком отвердевшие соски. Плоский живот…Я опускался все ниже и ниже… С Беллиных губ слетел жалобный стон. Тихий и просящий…
Но я заменил губы на пальцы, продолжая движения, и Белла тут же потянула меня вверх, впиваясь отчаянным поцелуем.
- Сейчас, - произнесла она, пронзительно смотря в мои глаза, такие же черные из-за вожделения, как и у нее.
И громко вскрикнула, отдаваясь самой откровенной, смелой ласке…
Тяжелое, сбившееся дыхание, частые звенящие стоны, неудержимые без тени смущения движения, шепот, слова любви. Послушная, податливая девушка в моих крепких объятиях. Наши влажные тела отдалялись одно от другого и снова сближались. Мы забыли обо всем на свете. Сейчас ничего вокруг не было. Только она и я: два любящих, отчаянно стремящихся соединиться сердца. Не может быть столько наслаждения в мире смертных.
Белла в порыве страсти выгнула спину дугой и притянула меня еще глубже. Я зарычал от притока новых ощущений и укорил точки, подводя нас к грани…Черту, отделяющую реальный мир от мифического чувственного мира, мы переступили вместе, громко крича имена друг друга. Мы захлебывались счастьем, желая продлить этот миг.
- Белла, - выдохнул я, оставляя на ее губах сладкий поцелуй и зарываясь лицом в темные, пахнущие клубникой, волосы, - ты создана для любви.
Ее счастливый еле слышный вздох.
Я поднял голову и заворожено смотрел, как поднимается и опускается ее совершенная грудь. Взгляд Беллы был не осмысленным, загадочным, хранящим пережитую страсть. Медленно, боясь, что предо мной мираж, а не женщина, моя женщина, я провел по ее лицу, смахивая прилипшие прядки. По длинной шеи, груди, бархатному животу, стройным бедрам. И двинулся в обратный путь, отмечая хрупкость, нежность ее кожи.
- Эдвард, поцелуй меня.
Я с радостью выполнил ее просьбу. С ее губ лилась чарующая тягучая песня. И этот поцелуй не был страстным, в нем сквозила нежность, всепоглощающая любовь, и благодарность за том мир неземного наслаждения, который она открыла мне.
Я откинулся на подушки и положил Беллу к себе на грудь, заключая в кольцо объятий. Ее ручка начала выводить замысловатые узоры. Я блаженно вздохнул. Мы некоторое время лежали, наслаждаясь тишиной, близостью наших тел. Любимая женщина в моих руках, доверчиво прижимающаяся, дарящая тепло. Как же хорошо!
Вдруг ее движения изменили направление, стали настойчивыми. Пальцы проследили узкую полоску волос на моем прессе и целенаправленно двинулись дальше.
- Белла, - сквозь зубы рыкнул я.
- Что? – Ее глаза смеющиеся, задорные, обольстительная, игривая улыбка.
Я не выдержал сладкой пытки и опрокинул Беллу навзничь, снова овладевая ее душой и телом. Обоюдная страсть воспарила над бездной…
- Эдвард, - ее голос, очень далекий,- мне все казалось еще немного и мы полетим.

Уставшие, но счастливые и удовлетворенные, мы заснули под утро, тесно прижимаясь друг к другу. А проснулись на закате, который окрашивал в алые цвета нашу комнату, пропитанную любовью. Белла проснулась первой, и, открывая глаза, я встретил ее счастливую улыбку. Она нежно провела пальчиками по моей скуле, отмечая наметившуюся щетину, и зарылась рукой в волосах.
- Привет.
- Доброе утро, любимая,- я коротко поцеловал ее, - хотя, наверное, добрый вечер.
Белла мягко рассмеялась:
- Такой смешной: заспанный, взъерошенный. И мой.
С тихим вздохом она положила голову на мое плечо.
- Я люблю тебя, Эдвард, - она снова повторила признание, неоднократно сказанное прошлой ночью.
- И я тебя люблю, Белла.
Я тебя люблю. Три слова. Таких простых, и одновременно сложных. Но сколько времени прошло, пока я осознал свои чувства и принял их. Каким же я был дураком. Избегал, сопротивлялся неизбежному, отталкивал долгожданное счастье. Мучил себя, мучил Беллу. Но только в ее объятиях я обрел любовь, познал истинное наслаждение.
-Теперь ты моя жизнь.
И я поклялся себе, что буду бороться за наше счастье всеми силами.