Пролог
Я сидела и пыталась вслушаться в то, что говорила мне моя мама. Вы не подумайте, я её очень люблю. В мире тяжело найти женщину более понимающую и любящую, чем она. Однако сейчас моя голова была забита другими мыслями, и мамина болтовня оставалась лишь ненужным шумом на их фоне. Стало быть, сразу возникает вопрос, о чем же я должна так усердно думать, чтоб даже не заметить, как вот уже минуту мама пытается докричатся до меня.
- Белла…Беллааа…! - и только тогда, когда Рене дотронулась до моей руки, я таки смогла вернуться с небес на землю, и это приземление не было одним из самых приятных ощущений.
- Да, мам, я тебя внимательно слушаю, – я посмотрела на нее, стараясь избегать её глаз. Рене всегда была очень проницательна, и если б я позволила задержать свой взор на ней хотя б на мгновение, она бы увидела в уголках моих глаз собравшиеся капельки слез, а в глубине их неудержимую боль, обиду и жалость к самой себе из-за того, что я не могу скрыть все эти эмоции глубоко в душе и стать снова той гордой и независимой женщиной, которой была не так давно, пока её не использовали, испортили и не выбросили, как ненужный хлам. - Ты говорила что то о том, что я обязательно должна посетить новый летний сад за твоим домом, я поняла, мам, я поняла…,- я отвернулась от Рене и снова глянула в окно иллюминатора, стараясь не замечать, как мама снова и снова бросает на меня косые взгляды.
- Белз, - теперь тон ее голоса казался мягче, нежнее. Она даже не понимала, что мне от этого тона становилось только хуже. Так меня называл только один человек, именно тот, кто и воспользовался мной, а теперь и думать об о мне забыл, - ты ничего не хочешь мне рассказать? – этот вопрос снова ввёл меня в ступор, в коем я находилась уже не один день, а вот как ровно неделю.
- Рене, я всегда решала свои проблемы самостоятельно, почему сейчас должно что-то изменится? – я глянула на маму и сразу потупила свой взгляд, утыкаясь им в газету, что была в руках женщины, сидящей около меня. То, что было там написано стало для меня последней каплей, и я не выдержав, позволила паре слезинок скатиться и упасть на рукав Рене.
- Вот именно из-за этого, дорогая, я и не позволю тебе решать проблемы самостоятельно, не сейчас… - мама погладила меня по голове рукой и поцеловала своими теплыми и такими родными губами в макушку. – Я вижу что тебе больно на этот раз, больше чем ты показываешь. Ты моя дочурка, хоть уже и не такая маленькая и беспомощная, как когда то, но ты всё еще ею являешься, и я не могу молча выносить все твои мучения. Расскажи мне, что не даёт тебе покоя…пожалуйста. – Последнюю фразу мама произнесла уже почти шепотом. И именно в этот момент я поняла, что мне все-таки стоит с кем-то поделится своими переживаниями. Я повернулась к женщине, сидящей рядом и попросила газету на минутку. Видимо мой вид испугал её, и она, наградив сперва меня жалостливым взглядом, вручила мне злосчастный клочок бумаги. Я сквозь сжатые зубы произнесла «спасибо» и сразу отвернулась. Не могла я вынести её жалость, просто не могла. Так я казалась себе еще больше отвергнутой и слабой, чем есть на самом деле.
- На, смотри! – Я протянула газету Рене и снова отвернулась. Я была готова глядеть на всё, что угодно, только не на мамино выражение лица, когда она прочтет, что там написано.
- О Боже! – на мамин возглас повернулись почти все люди, что сидели за соседними сидениями, только я старалась все также смотреть вниз на руки. – Этого просто не может быть… - Я все же не выдержала и посмотрела на Рене, но вместо жалости ко мне, в её взгляде я увидела только изумление вперемешку с укором. Я так и продолжала смотреть на маму в замешательстве, пока она не повернула газету ко мне и не произнесла:
- И ты просто так его отпустила? Просто уехала, поджав хвост? – Я все никак не могла понять, о чем она говорит в то время, как она продолжала дальше. – Ты немедленно перестаешь пускать нюни, возвращаешься обратно в Нью-Йорк и доказываешь своему мужу, - в этот момент я хотела её перебить, но она не позволила, шикнув на меня, - да, да, милая, МУЖУ, что он и слезинки твоей не стоит.
С маминого лица я опустила взгляд на газету, где под фотографией, на которой были изображены целующиеся мужчина и женщина, не имеющие никакого понятия, что они были засняты на камеру, большими буквами было написано «Эдвард Каллен, известный нефтяной магнат, директор фирмы «Cullen Corporation» и прилежный семьянин оказался не таким уж и святым?», и дальше было подробно описано то, как мой когда то любимый муж, обещающий быть верным мне всегда и во всем, не сдержал своё обещание и изменил мне на глазах у миллиона читателей. Тут мои эмоции взяли верх над моим разумом, и я снова, взглянув на мамино лицо, кивнула головой, тем самым показывая, что согласна на всё, лишь бы доказать мужу, как он ошибается в том, что сможет просто так избавится от меня и от мести, что я ему уготовила. И наконец то улыбка снова осветило мое лицо, а глаза, глубоко карего цвета, заискрились новым светом.